Звезды в его глазах

Когда мы спускались с крыши, крепко сросшись руками, что-то показалось странным. Я долго не мог понять, в чем же причина диссонанса моего восприятия. Но, стоило Стиву неосторожно поскользнуться, как меня прошило озарение: тело мальчика, которое я так стремительно словил, не давая упасть, теперь пахло совершенно по-другому. К трепетному запаху лимонника примешался аромат-проказник. Яблоко. Яркое, искристое, налитое соком. Вдыхая ежесекундно этот дуэт, мои легкие начали покалывать от восторга: мальчик раскрывается. Его первый поцелуй пробудил в нем эту задорно-чувственную нотку, похожую на игривую, но такую хрупкую, птичку колибри. За Стивом подъехал к школе отец и мы так нормально и не попрощались. Господин Шайн предложил меня подвезти, но я вежливо отказался, пустившись до дома пешком. Мне хотелось сейчас выколыхать в своей груди эту трогательную сказку, произошедшую под куполом звездного неба. Стоило только воспоминаниям вспыхнуть радугами под моими веками, как вмиг перехватывало дыхание. Мне хотелось раскинуть руки и упасть на газонную траву, растущую вдоль тротуара. Маленький принц Стив, ты подарил мне настоящее волшебство. С самого раннего детства я привык быть альфой. Папа развелся с моим отцом и ушел к другому альфе, родив ему ребенка. Нового сына. Для меня же в его сердце совсем не осталось и коврика у двери. А мне было всего два с половиной. Родители отца давно умерли и мы остались совсем одни. Альфа воспитывал из меня настоящего мужчину, с раннего детства занявшись моей физической подготовкой, интеллектуальным развитием. Он дал мне все, чтобы я вырос достойным сыном. Наверное, именно поэтому, даже имея все возможности, не спешил переходить к более интимным отношениям с омегами. Это было для меня своеобразным делом чести — не дать зайти слишком далеко. Да, несколько раз я срывался и зажимал слишком лакомого омегу в страстном поцелуе. Но только моя голова немного охлаждалась, я спешил это прекратить, ощущая неприятный осадок. Я благодарен отцу за такое воспитание. Но отец не смог мне дать одного — ласки. Сам по себе он строгий и требовательный, а, оставшись один на руках с ребенком, превратился в робота. Целыми днями он был на работе. Вечером, забрав меня сперва с яслей, позже из садика, а потом и из школы, шел со мной на разные секции. Он, как врожденный тренер, выжимал из меня все мои силы, при этом всегда зная, когда нужно вовремя остановиться. Жаль, правда, что не было ни единого вечера, когда бы мы просто пошли гулять или сели вместе посмотреть неинтересное телевизионное шоу. И сегодня, ощутив ослепительную яркость искренних взаимных чувств, я впервые за всю свою жизнь до краев напился ласки. Несмелой и такой трепетной. — Отлично выглядишь, сын. Вскидываю голову и замечаю стоящего на пороге нашего дома отца. Он не предупредил, что приедет, потому я безумно удивился. Мы не виделись более четырех месяцев, а он должен был приехать намного позже. И в этот самый момент осколок поцелуя, тихо пробравшийся в мое сердце, заныл. Передо мной стоял рано постаревший мужчина. Несмотря на его благородную красоту, он выглядел измотанным. Серебро уже забралось на его виски, а под синими глазами пролегли тени. — Отец! Поддавшись порыву, я уже стою сграбастав его могучую фигуру своими руками. Глаза без моего ведома выпускают первые дождинки слез. Я с ним уже почти одного роста и даже немного шире в плечах. — Папка! Я скучал… Рыдаю, прижав его к себе, такого гордого, одинокого. И лед его судорожно сведенных мышц начинает таять. Тепло сегодняшнего поцелуя творит чудеса. Я в этом твердо уверился, ощутив товарищеское похлопывание по спине. — Отец, догоняй! Я отпрыгиваю от него и бегу прочь в плен ночной улицы, зная, что сейчас, как и на тренировках много месяцев назад, он покажется из-за моего правого плеча, не давая возможности сачковать. …Намотав как минимум три круга по периметру нашего района, мы обессиленно вползли в дом, попутно подбирая брошенные отцом чемоданы. Мы не говорим ни слова, поочередно завалившись в душ. Так же, в абсолютной тишине, мы поглощаем ужин плавно переходящий в завтрак, ведь за окном уже слышны первые трели птиц. — Познакомишь меня со своей парой? Если ты, конечно, не против… — совсем неожиданно звучит голос родного отца. Я искренне удивляюсь тому, откуда он может это знать, но не успеваю задать вопрос, как отец виновато продолжает: — Твой запах изменился. Ты пахнешь намного мягче, чем до моего отъезда.