Лишняя

      Я родилась позже своей старшей сестры на целых пять минут. Наверное, еще тогда мать почему-то решила, что я хуже нее. Она "вышла" легко и громко заплакала. Мама испытала самое настоящее счастье от появления первой дочери. Но, скорее всего, это было слишком мимолетно, потому что наружу начала проситься я. Мать даже рассказывала мне, насколько эти секунды были мучительны для нее. Почему-то, появившись на свет, я молчала. После рождения меня мама была обессилена, она находилась буквально в забытье, поэтому даже не смотрела на меня. Врачи думали, что я погибну, но всё-таки я оказалась живучей тварью... Иногда накатывают такие мысли, что мама совсем не обрадовалась этому факту. Может, поэтому меня назвали Адой, а сестру - Ангелиной?       То, что я была второй по всем параметрам, я в полной степени ощутила, когда мне было где-то пять лет. Денег у нас тогда было не очень много: мама работала медсестрой, а отца я вообще не знала, хотя тогда я даже не думала об этом, просто считала, что у кого-то было два родителя, а у кого-то - один. Всё началось с ничтожных мелочей: мама всего лишь старалась покупать Геле всё, что она просила, а на меня чаще всего "не было денег". Но Ангелина старалась всегда делиться со мной, отдавала, например, лучший кусок торта или дарила очередную новую куклу. Тогда, маленькая, я считала, что всё так и должно быть, но видя, как мама общается с сестрой и со мной, я поняла, что отношение к нам у нее в корне отличается. А почему? Честно, я не знаю до сих пор.        Конечно, я часто думала о том, почему мама могла любить меня меньше, чем Ангелину. Может, дело в том, что у нас отличаются цвета волос? Ну, она тёмненькая, а я светло-русая. Может, потому что они с мамой больше похожи? Не только внешне, но и внутренне? Может, потому что сестрёнка была более открытым и веселым ребенком, нежели я? А учёба в школе? Почему-то я училась лучше, чему в душе я радовалась в первое время. Я помогала Геле с домашними заданиями, на контрольных в школе она всегда сидела рядом со мной, и я решала по два варианта: свой и ее. Но мама всё равно всегда хвалила лишь Гелю за хорошие оценки, хоть она и отнекивалась, что это не ее заслуга. Я получала лишь скупое "молодец" в свой адрес. Тогда я еще осаждала себя за любые негативные мысли. Я была уверена, что мама всё-таки любит нас обеих одинаково, но по-своему. Но почему я всегда старалась добиться хотя бы толики этой любви, а Геля получала ее просто так с избытком? Я уже тогда чувствовала и видела это, но не хотела признавать.       Когда мы учились средней школе, наши одноклассники-мальчики начали проявлять внимание к противоположному полу уже не детскими способами дерганья за косичку, например, или кражи пенала. Свою первую любовную записку я нашла в своём портфеле в восьмом классе. Тогда я несказанно обрадовалась, увидев имя отправителя: это был тот самый мальчик, который мне уже давно слишком нравился, он был симпатичным, на мой взгляд, умным и добрым. Но распечатав письмо, я совершенно разочаровалась, прочитав первую строчку. "Геля, я давно хотел тебе сказать..." Я не стала продолжать чтение. Я скомкала и выбросила записку в дальний угол комнаты. Слёзы лились градом, и я никак не могла их остановить. Почему-то именно тогда я решила, что ненавижу свою сестру.       После этого наши отношения в корне изменились. Я резко начала доставать Ангелину по любому поводу. Это было больше похоже на откровенные издевательства. Из-за этого с матерью мы еще больше отдалились друг от друга. В душе я думала, что она даже рада этому, и мне было очень обидно. Свой гнев за это я срывала на ни в чём неповинной сестре, а она словно понимала это. Всегда прощала меня, помогала и редко злилась. Но почему-то это давало лишь отрицательный эффект. Мои шутки становились грубее, издевательства - злее. Часто я даже сама не понимала себя. Зачем я вообще всё это делаю? Мои шутки стали выходить за все рамки. Я могла "нечаянно" толкнуть ее в лужу по дороге в школу, запросто "случайно" облить горячим чаем в столовой, утром - либо смять ее школьную форму и обмазать чем-нибудь плохо отмывающимся, либо загрузить в стиральную машинку. И это были только цветочки. Я даже избивала ее с другом за школой. В то же время мать боролась со мной как могла: лупила, орала, запирала в комнате, говорила, что лучше бы я еще тогда подохла в роддоме. Наверное, она еще не понимала, что делает Геле только хуже. А она, лохушка, даже защищала меня. Ну не дура ли?!       В классе меня большинство откровенно ненавидело. Смешно, но нашего ангела обожали даже там. Мальчики влюблялись, а любая девчонка хотела дружить с ней. Со мной в лучшем случае здоровались из вежливости, да и то, лишь потому что я сестра Гели, и иногда мы всё-таки приходили вместе. Тот мальчик, который бросил ту злополучную записку не в тот портфель, перешёл в другую школу на следующий год из-за того, что я начала, мягко говоря, потешаться и над ним. И знаете, я нашла единомышленников в своём классе, и не одного. Таких злых подростков оказалось удивительно много в моём классе, что меня даже обрадовало: не одна я такая сволочь. Я, Олег, Артём, Оля и Инна по сути даже не общались и не пытались как-то узнать друг друга, мы просто творили окружающим пакости, особо не вдаваясь в мотивы друг друга.       В душе я, конечно, переживала оттого, что люди относятся ко мне не так, как к сестре. Но ведь понимала же, что была сама виновата в этом. Каждый человек сам строит свою жизнь, так? А я вот сделала болото вокруг себя, и даже не знала, как из него выбираться. Я чувствовала, как оно медленно засасывает меня и не дает право выбора. Я становилась лишь хуже с каждым днём. Не зря же меня Адой назвали. Мне плевать, что значит это имя, но звучит оно довольно зловеще, как по мне. Наверное, еще с рождения Сатана подготовил для меня индивидуальный котёл.       Когда я закончила школу, в моей жизни совсем никого не осталось. Сразу после школы я ушла из дома. Я завалила единственный второстепенный экзамен ЕГЭ, поэтому мысли о высшем образовании меня даже не посещали (хотя, они перестали меня посещать еще в девятом классе). В день выпускного я просто не пошла на торжественную часть, собрала все самые необходимые для себя вещи, пока дома никого не было, написала сухую записку и ушла. На самом деле тема ухода меня из семьи после восемнадцати шла довольно давно, так что, наверняка, ни мать, ни сестра даже не удивились моему внезапному исчезновению. Ну, разве что позвонили для галочки. Ангелина даже просила вернуться, но я не поверила ее мерзкому слащавому голоску и поспешно бросила трубку. После того, как мне стали набирать бесконечное количество раз, я просто вырубила телефон, достала симку и выбросила ее в урну. Пока я училась в старшей школе, я подрабатывала на полставки посудомойкой, разносчицей газет и промоутером во время учёбы и после, и поэтому скопила небольшую сумму на первое время своей самостоятельной жизни. Благо, работодатели особо не придирались и спокойно предоставляли мне место работы, за что я им очень благодарна. Сейчас так думаю, что, наверное, тогда мне просто повезло. Я сняла на первое время комнату в общаге: старую, вонючую, с картонными стенами. Но почему-то я была счастлива, я, наконец, оказалась одна, как я и мечтала. Так я тогда думала.        У меня не было образования, а деньги были нужны, поэтому, быстро окончив курсы на парикмахера, я стала работать по специальности. Работа меня раздражала, клиенты - тоже. Сначала я устроилась в довольно приличный салон в нашем городе, но меня оттуда со скандалом и нелестной записью в трудовой уволили, когда я сорвалась на очередной посетительнице и побрила половину ее башки почти налысо. Не понравилось ей, значит, как я ей виски подстригла. Грымза старая. Осознав, что пойти мне некуда, я кое-как уговорила взять меня в небольшую дешевенькую парикмахерскую на краю города. Я часто думала и понимала, что вся моя жизнь была похожа на один огромный кусок дерьма, но ничего не могла с этим поделать, ведь я сама сделала свою жизнь такой, поэтому не смела жаловаться, просто смирилась. Пойти к матери и просить у неё и сестры прощения у меня не хватало смелости. Друзей не было, любимого человека - тоже. Наверное, всех их я отталкивала одним лишь своим видом и взглядом на жизнь.       Сейчас мне уже больше тридцати. Я работаю продавцом в круглосуточном супермаркете. Потолстела, уже постарела, начала пить. В моей душе больше не осталось злости или ненависти, всё это давно прошло. Осталась только какая-то пустота, которую я пытаюсь заполнить дешевым спиртным. Я чувствую, что просто существую, в моей жизни никогда нет и не будет смысла или каких-либо стремлений. И я всё еще живу в той обшарпанной комнатке. Странно, что эта общага еще не развалилась. Детей у меня нет, но они мне и не нужны. Смогу ли я любить своего ребенка? Зачем мне рожать еще одного человека, похожего на меня? Хватит и одного такого. У меня часто возникали мысли о суициде, но почему-то я так и не решилась покончить с собой. И зачем я вообще живу?        - Вот Ва-а-ань, сижу и ною тут тебе. А ты знаешь, как тяжело? Мне та-а-ак одиноко... - мямлила я, приложившись щекой к бутылке с водкой. Музыка клуба била по ушам, запахи спиртного, пота и сигарет били по мозгу, и вся эта какофония еще больше усугубляла моё совсем не трезвое состояние.        - Я Миша. И знаешь, Ад, ты ведь сама виновата во всём этом, и ты это понимаешь. Честно, мне даже жаль тебя. Но это единственное чувство, которое я испытал к тебе за весь твой длинный рассказ, - ответил мне бармен, протирая стакан для виски. Он спешно обслуживал посетителей, но почему-то всегда возвращался ко мне. И не надоело ему еще таких нытиков слушать? А может, ему просто интересно? От этого моё чувство собственного превосходства повысилось на одну планку.        - Какой ты... ик... вредный, - я попыталась подтянуться через барную стойку и щелкнуть его по носу или куда там придется, но он усадил меня обратно, сильно надавив на плечо, и тем самым пригвоздив к стулу.       Только я хотела сказать что-то, он убежал к очередной миленькой клиентке, забыв про меня. Ну и скотина. Я вспомнила про бутылку у меня в руке и отпила прямо из горла. Горячая жидкость потекла по горлу, и мне на несколько секунд снова стало тепло. Почему-то в последнее время я ощущаю в груди странный холод. Вдруг я почувствовала, что кто-то тихонько потряс меня за плечо. Пьяно повернув к ней голову и сфокусировавшись, я увидела перед собой очень красивую и статную девушку. Первой моей мыслью было то, что ей от меня надо, второй, что она совершенно не к месту здесь. Я ничего не смогла произнести, язык заплетался, а сознание стало медленно ускользать от меня. Огромным усилием воли я сбросила со своего плеча ее руку, отвернулась и приложилась обратно к бутылке.        - Ада, - вдруг прокричала мне та самая девушка на ухо. Я даже не обратила внимание на то, откуда эта особа знает моё имя. Я не откликнулась. - Ада, это я, Ангелина! Ответь, пожалуйста! - я вдруг не смогла побороть приступ смеха, прямо детство вспомнила, ей богу. Я повернулась к ней и внимательно стала осматривать. Шестеренки в моей голове начали медленно работать, кажется, еще не все они потонули в алкоголе. На меня жалостливым взглядом смотрела красивая и ухоженная шатенка, и почему-то мне сразу захотелось провалиться сквозь землю. Смотря на свою сестру, я поняла, насколько сильно мы с ней различаемся, и с годами эта пропасть стала еще больше. Вот я, спившаяся, страшная и жирная женщина, и вот она, уверенная в себе, успешная, яркая и привлекательная девушка. Мы теперь слабо похожи на двойняшек, скорее мать и дочь, да и то, с натяжкой. Умора. А что она тут вообще делает? Почему-то мысль о том, что это мой глюк, была отброшена сразу. Глупо, но в глубине души я всегда верила, что сестра когда-нибудь вернется за мной, попробует вытащить из трясины. Но вдруг мою пьяную голову поразила здравая мысль. А что тогда могу я? Почему я сама не смогла выбраться? Моя жизнь зависела только от меня. Я пыталась бороться с проблемами в своей голове и изъедала себя изнутри, на деле же ничего не предпринимая. Я такая... противная, отталкивающая, жалкая. Я не имею права сейчас проситься уйти с ней, слишком поздно, да и не было никогда этого права.        - Уходи, - прошептала я.        - Что? - наверняка ты не услышала мою фразу из-за того, как сильно играла музыка в клубе. По крайней мере мне хотелось в это верить.        - Уходи! - громче добавила я.        - Ада, я так хотела увидеться с тоб...        - Прочь! Исчезни и больше никогда не смей искать меня!!! - гаркнула я ей прямо в лицо.       Но вместо этого ушла я. Слезла со стула, чуть не шлёпнувшись на пол, и поковыляла к выходу настолько быстро, насколько могла. На сердце было паршиво, но почему-то именно сейчас я вдруг осознала, что это было единственное, что я сделала правильно в своей жизни. Повернувшись, я увидела замутненным взором, как она плачет у барной стойки, и как на неё обеспокоенно смотрит бармен. На этот раз я решила для себя, что это лишь галлюцинация и поспешно выбежала из помещения.       У меня нет ни сил, ни желания менять что-либо. Я буду жить своей жизнью, а ты живи своей. И всё же единственное, чего мне сейчас на самом деле жаль, так это того, что я так и не сказала, как сильно я тебя на самом деле любила, сестра... И я очень сожалею, что чувство зависти и злости не давало мне понять этого раньше.