The end of THIS chapter

«…I gave you my time, I gave you my whole life, I gave you my love, every dime…» - тихонько напевал себе под нос Яни. Так и было. Он отдал всё этой группе. Всего себя, без остатка. А теперь было просто некому отдавать. Финский металлист лежал на газоне, мало интересуясь, как на это посмотрят стражи порядка. Напротив его глаз было только небо. Бесконечное небо для бесконечной боли. Его красные волосы рассыпались, запутавшись, по влажной траве. «Вот и всё. Смешно даже… - сухие губы нервно обхватили фильтр сигареты. Яни глубоко затянулся. Перед его глазами проносились не дни - годы, которые были вложены в Сонату. А теперь… - А, плевать. Может, так и должно было быть. Только трудности могут показать, чего стоят наши отношения. Они и показали. Вот и лежишь ты, Лииматайнен, как дурак, на газоне. Зато знаешь, чего они стоили», - горько усмехнулся гитарист. Он понимал, что предпочёл бы и дальше заблуждаться, лишь бы не ощущать этого чувства, раздирающего всё внутри. В одночасье у него ничего не осталось… Хотелось выть. А ещё - ослепнуть. Потому что всё вокруг будто специально вызывало в памяти строчки из их песен… Его глаза не плакали. Он приказал им не плакать. Но в сердце творилось что-то чудовищное, будто огромное металлическое лезвие медленно вращалось там, кромсая всё подряд… Джинсы и рубашка пропитались насквозь вечерней росой, а он всё смотрел в небо и курил. Яни понимал, что если даст себе волю, то либо позорно разревётся, либо наделает такого дерьма, о котором до конца жизни будет жалеть. Поэтому сейчас он желал одного – тихонько помереть на этом самом газоне. Тут его и закопали бы. А таблички не надо – ребята из Сонаты часто здесь гуляют, не следует оживлять в их умах это никчёмное воспоминание…

***

Элиас очень удивился. Он никак не ожидал увидать своего предшественника, перед которым у него было непонятное чувство вины, на газоне в парке Сибелиуса. О чём он только думает, так и воспаление лёгких можно подхватить! «Интересно, он не порвёт меня на кусочки?..» - подумал Элиас, подходя. Он по природе был отзывчивым и заботливым. -Эй, чувак… ты чего тут валяешься? Простудишься же… Яни сощурился, разглядывая его сквозь сигаретный дым. Он видел Элиаса давно, лишь один раз и мельком, поэтому сейчас не узнал его. -Хочу и валяюсь. Штраф сколько? Можно я заплачу, и ты отвалишь?.. – меланхолично откликнулся он. -Я не из полиции… послушай, не лежи на газоне, ночью холодно будет… вставай, пойдём, - парень требовательно потянул его за рукав. -Я никуда не… ПЕРРРРРРРРРРРРРКЕЛЕ ВИТТУ САТАНААААААА!!! – взвыл Яни. Сигарета, которую он держал в руке, когда за его рукав взялся незнакомец, упала ему за воротник. Он вскочил и запрыгал, вытряхивая сигарету на землю. -Курение – зло, - поучительно сказал Элиас. -Говори это себе почаще, - зло огрызнулся Яни. Элиас добродушно взял его за плечо и принялся отряхивать его спину. -Ты весь в листиках и палочках… Ну и чего ты тут лежишь-то? -Умираю, - буркнули в ответ. – Да и то всякие непонятные типы не дают этого сделать спокойно. -Ну, почемуууууу… почему непонятные-то? эээ… Я – Элиас Вильянен. Будем знакомы. Яни уставился на парня так, словно увидел его впервые. Он цепко оглядел надежду и опору его прошлой группы, но протянутую руку всё же пожал. -Яни Лииматайнен. -Ты не нуждаешься в представлении, - улыбнулся парень. – Пойдём, выпьем, а? -Не хочу, - буркнул Яни. Рядом с этим человеком он чувствовал себя чем-то ужасно устаревшим и отжившим, поломанным и ненужным. Искалеченной деревянной куклой рядом с новой, в красивом платье. -Пойдём, чувак. Поговорить надо. Давай, не жмись, я угощаю, - Элиас потянул его за рукав. Яни с неохотой поплёлся за ним. С одной стороны казалось, что им не о чем разговаривать, а с другой… наверняка найдётся, что сказать друг другу. Они затихарились в одном уютном баре, за столиком в углу. Элиас заказал себе пива, хотел и своему спутнику тоже, но, оценив его мрачный вид, заказал водки. Яни опустошил стопку махом, сложил голову на руки, исподлобья посмотрел на Элиаса. -Что ты хотел сказать? -Ничего конкретного, но… понимаешь, когда ты ушёл в армию, я думал, что здорово выручаю твоих ребят, подменяя тебя на концертах. Я так и не понял, что произошло… наверное я зря согласился потом остаться, - сбивчиво заговорил он. – Моя собственная группа развалилась, я был так рад этому временному пристанищу, тем более что сольный проект пока был в ступоре, а потом… понимаешь, я не мог отказаться… да, наверное, и не хотел, но всё-таки… ты это… того… ну… прости меня? -Глупо, - равнодушно сказал Яни, наливая себе вторую рюмку. – Глупо обвинять себя. То, что случилось – только наше дело, не думай, что ты виноват. Они всё равно искали бы нового гитариста. Не ты – так кто-нибудь другой. В сущности, какая мне разница, парень, подумай сам. -Да я понимаю, понимаю… но всё равно не могу от этого избавиться. Такое ощущение, что я занял место, не принадлежащее мне по праву. Занял грубо и цинично… -Просто ты ещё не привык к новому положению дел и неуютно чувствуешь себя в новой роли. А ещё – понимаешь, что нас непременно будут сравнивать. Все, кому не лень. И тебе придётся всё время доказывать, что ты не хуже. Да ты не думай, что всё так сложно, главное, поменьше заморачивайся на этом. Смысл не в копировании. -Нужно просто быть собой… -Именно, - кивнул Лииматайнен. Весь идиотизм ситуации доходил до него сквозь грани рюмки. Вот сидит он тут, и, как заботливый папаша, учит жить «подрастающее поколение». Причём, зачем ему это надо, не понимает сам. А парень напротив смотрит на него цепко, внимательно, как на ацки умного крутого чувака, на которого надо равняться. И, кажется, действительно думает, что он в чём-то виноват. Перрррррррррррррррррркеле… - Наоборот… Я чувствую себя ненужным и брошенным. Столько лет жизни потрачено – ради чего? Слоняюсь, как бездомная собака, всё валится из рук… Я не нужен и противен сам себе… Другое дело ты: у тебя перспективный проект, вот и группа теперь, в общем - будущее, полное музыки и концертов, общения и афтерпати… -Чувак, чувак, притормози! – оборвал его Элиас. – Ты не понимаешь… Я видел тебя на сцене – ты просто бог металла! И твоя музыка… да ты аццки знаменит, как же ты не понимаешь! Ты засветился в куче проектов, одна Altaria чего стоит! -Нет, ты погоди… - выпитое уже начинало ударять в голову. Яни и перешедший на водку Элиас развели целую полемику, с битьём себя в грудь и тыканьем пальцем в соседа. Каждый уже начавшим заплетаться языком пытался доказать собутыльнику, что тот круче варёного яйца, а сам оратор – просто тьфу и пустое место. Ребята начали достаточно громко шуметь, и их попросили покинуть заведение. -Ну вот… я громко, видите ли, ору! Я урод… этот… маррральный… - ворчал Яни. -Нне, чувак, ты просто… ну… имацианальный, - убеждал его Элиас. – Пшли догоняться, у меня дома Финляндия! -Эй, парень, ты шшшо? Финляндия – она сцуко вкррух нас… -Яни, я про водху… -А, ну пшли… Элиас не успел даже налить себе 60-процентной воды с 40-процентами спирта, как Яни, жадно оглядев его комнату, попросил показать гитару. -Эта… она наверное не такая крутая, как твоя… -Ну и что? Дай, грю, пасмареть, жалко что ли? Ну если жалко, сам сыграй! – потребовал Яни, разваливаясь на диване с рюмкой. Вильянен почему-то смутился: играть ЕМУ?! -Ннееееее, я кое-что получше придумал, - заверил он собутыльника и вскоре вынес из комнаты две гитары. Которые, кстати, удостоились довольно высокой оценки Яни. Парень расцвёл и тут же предложил сыграть на пару. …Комната пропиталась сигаретным дымом, водка уже скончалась, а они всё играли, сначала знакомые произведения на две партии, потом - словно соревнуясь, разные импровизации, возникавшие в голове. А потом – сидели на полу и курили, задумчиво глядя в окно на ночное небо. «Чего-то не хватает…» - подумал Элиас. Он лениво дотянулся до пульта и включил музыкальный центр. Гудки… -Hello? -Well, well… How are you? -Hm… Who is this? -Who you think this is! -Really, who is this? -You know very well who I am. You must gonna wait for me, didn’t you? -Oh, my God! You can’t be… You can’t be! -Qui, qui, mon amour. C'est moi... И необыкновенно нежный перебор клавиш… Элиас наслаждался им, потом увидел лицо Яни. -Выключи это, - похолодевшим голосом сказал он. -Зачем? – удивился Вильянен. -ВЫКЛЮЧИ!!! – взорвался бывший гитарист Сонаты, набрасываясь на него в попытке отобрать пульт. Элиас сопротивлялся, сам не понимая зачем. По привычке, наверное. Ну надо же защититься, если отбирают?! Они покатились по полу, раскидывая пустые бутылки, гитары и диски, путаясь в своих волосах. Поскольку в данный момент Элиас находился в гораздо лучшем состоянии, он довольно быстро оказался сверху и прижал Лииматайнена к полу, отбросив пульт на диван. -I gave you my time I gave you my whole life I gave you my love, every dime They told me it was... a crime Do you remember? Or did it all go in vain?.. – зазвучал в колонках голос Тони. Яростный, безумный взгляд Яни, дрожащие губы, прозрачные капли, теряющиеся в его волосах. -Ты… плачешь? – ошарашено спросил Элиас, проводя пальцами по его щеке. -НЕТ! – Яни яростно забился, но не смог вырваться. – Пусти меня. Пусти! Пусти… -Скажи мне, что ты чувствуешь, - тихо попросил Элиас, проводя пальцем по его упрямым губам. – Не молчи. Тебе нравится эта песня? Тебя задевают эти слова? Тебе кажется, что они… про тебя? Только не молчи! Слышишь? Тебе станет легче… Яни сжал зубы. Он не мог понять, что с ним происходит. Он знал лишь, что не выдерживает, что слёзы, которым он не позволял быть, струятся по щекам, может быть, от этой музыки, резавшей сердце тупым ножом, от голоса Тони, или от другого голоса – голоса Элиаса, наполненного теплом и сочувствием… -Не молчи! – Вильянен резко встряхнул его за плечи. – Не молчи, скажи мне! Скажи всё, что обо мне думаешь! Обо мне и о них! «Не хочет. Сжимает зубы. Но слёзы его выдают. Ему слишком больно… Я заставлю его сказать…» - Элиас решил попробовать по-другому: он наклонился к Яни и мягко поцеловал его. Он надеялся на гневную оду и удар по лицу, но никак не ожидал, что эти упрямые губы медленно раскроются, словно цветок, ему навстречу… - I tell you that past times won't die... I tell you that old lies are alive Love due to expire too long time ago Kills me, it will kill you… too… - Яни в полузабытьи шептал слова песни, пока губы Элиаса изучали его шею. -Ох… прости, - Вильянен оторвался от своего занятия и посмотрел в глаза своего предшественника. У него в голове творился полный туман, как в прокуренной комнате. – Ты любишь эту песню? -А ты нет? – горько спросил тот. Невыносимо нежный клавишный перебор заполнил комнату, и на секунды его звучания воцарилась тишина. -Да… - Kills me, please, kill me before… - прошептал Яни. Петь не было сил. -Я знаю песню лучше, - дотянувшись до пульта, Элиас переключил… Яни едва не завыл. Он с первой ноты узнал эту песню. -My Selene?.. Но она моя! Слышишь?! МОЯ!!! -Твоя… Да, твоя. Мне никогда не написать таких слов. Скажи. Ты же хочешь это сказать! -Ничего я не хочу сказать, придурок, - бурчит Яни. Нужно быть выше того, чтобы кого-то обвинять. «Опять эти упрямо сомкнутые губы. Бесит… Я заставлю его говорить». Снова поцелуй… на это раз – более глубокий и долгий. -But, still... Solitude's upon my skin A life that's bound by the chains of reality Would you let me be your Endymion? I want bathe in the moonlight, and slumber in peace Enchanted by your kiss in forever sleep… Частое, глубокое дыхание… Поцелуи и снова поцелуи… Элиас не отдаёт себе отчёта в том, что делает, его губы и руки словно прикованы к этому странному человеку, привыкшему полагаться лишь на себя. Яни было всё равно, что будет. Он только краем сознания цеплялся за слова, которые написал однажды. -But until we unite I live for that night Wait for time Two souls entwine… Он повторяет их, шепчет Элиасу в губы… У Яни никогда не было мужчин, но ему казалось, что сейчас всё так и должно быть - лёгкий прогиб в пояснице, его ноги обнимают талию Элиаса, горячие губы на его шее, пальцы в длинных русых волосах…

***

-О нет… прости меня… - сказал Элиас, когда наконец пришёл в себя. Волшебная песня закончилась, действие алкоголя – тоже, как по волшебству. И он понял, что наделал… Парень тупо смотрел на россыпь красных волос на ковре, на изгиб шеи, покрытый засосами, приоткрытые искусанные губы… - Яни? Слышишь?.. Перрррркеле… - последнее слово относилось к удару, который он получил от резко отпрянувшего Яни. Его глаза просто горели безумством. Глядя в них, Элиас понял, что разбудил то, что хотел. Но почему-то ему это совсем не понравилось. -Сссуууукаааа… - прошипел он и ударил ещё раз. – Все вы подонки! Уроды! Сволочи! – рычал Яни, награждая его весьма нешуточными ударами. Элиас сначала закрывал лицо, а потом схватил его за руки. Они снова покатились по полу, уже в нешуточной драке. Яни бесился. Бил гитариста своей бывшей группы и ругал всех и вся на чём свет стоит, а тот просто не знал, как с ним совладать. -I write the lines You want me to With the words I dare to use Of all the ones that you have taught me along the years… Яни резко оттолкнул Элиаса и закрыл лицо руками. Он понемногу остывал. Злость сменялась безразличием… Да что там опять надо этому человеку, который его во всех смыслах поимел? Что ему надо? Мало было? Чегооо??? ПОТАНЦЕВАТЬ?! -Кровь вытри, - бурчит красноволосый гитарист. Элиас берёт салфетку и вытирает нос. -Так лучше? -Угу… Он улыбается и мягко притягивает Яни к себе за талию. -If you fall I’ll catch, If you love I’ll love And so it goes, my dear, Don’t be scare, you’ll be save This I swear if you only love me…

***

-Тебе лучше? – тихий шёпот на ухо. -Не знаю… -Прости меня. Я не хотел, правда… -Оно само? – скептически хмыкает Яни, отстраняясь. Он устал и опустошён. – Понятно. Я пойду. -Нет, погоди… -Ну? -Куда же ты пойдёшь в 4 утра? -Не знаю. Тебе-то какое дело? -Если ты думаешь, что мне всё равно, то ты ошибаешься. -Странный ты. Я не понимаю, что тебе нужно. -Я и сам не понимаю. Просто не хочу, чтобы всё вот так… по-свински. Тебе нужна была эмоциональная разрядка. -По-моему, ты переборщил. -А по-моему – в самый раз. Если останешься – утром ещё будет. -Опять трахнешь меня? -Нет, бля, завтрак приготовлю! – оба расхохотались, их губы снова встретились в лёгком, ненавязчивом поцелуе. Элиасу было очень интересно, что же всё-таки произошло в Сонате, но спрашивать он не решался. – Правда, оставайся, на улице холодно… Оставаясь в эту ночь, Яни даже не подозревал, КАК надолго задержится в этой гостеприимной квартире… *** -Привет, что делаешь сегодня? -О, привет, Яни! У меня сегодня афтограф-сессия, а потом промо… -Понятно. Опять ты занят целый день… - вздыхает Яни. Радость от того, что он наконец услышал его голос, сменяется тяжёлым разочарованием. Уже который месяц он занят. Слишком занят для него. Они видятся только вечерами, когда Элиас с горящими глазами рассказывает о новых стихах Тони или о новых клёвых партиях, которые неожиданно пришли ему в голову. Яни слушает, кивает, улыбается, чувствуя, как что-то чёрное пробуждается внутри. Зависть? Ревность? Злость? Усталость? Да есть ли вообще у него чувство такта?! Есть, несомненно есть, вот только… Элиас слишком поглощён этой группой, этой музыкой, а он, Яни, прозябает в столичном университете… -Да… ээ… извини… Послушай, в выходные я буду весь твой, хочешь? Смотаемся куда-нибудь? -Хорошо, - соглашается Яни. -Увидимся вечером? -Да… *** «Где же ты? Приходи…» - как заклинание шепчет Лииматайнен, медитируя на дверь. Уже десять вечера, а Элиаса всё нет. Телефон робко звякнул, пришло смс: «Извини, парни сегодня пригласили в бар, неудобно было отказывать, приду под утро, спокойной ночи!». Яни пытается звонить, но телефон выключен. Понятно… значит, опять бессонная ночь в пустой холодной кваритре… Он сворачивается на диване в комочек. Гитарист чувствовал, что просто сходит с ума. Стены давили, холод проникал под кожу. Яни оделся и, положив в карман плеер, вышел из дома. *** -Где ты был?! -А ты? -Я давно вернулся! Какого чёрта тебя не было три дня? Мог бы позвонить! – почти кричит Элиас. Он жутко недоволен. -Зато ты хотя бы соскучился настолько, чтобы обо мне вспомнить! -Не говори ерунды! Я всегда о тебе помню! -Не сердись… - с нотками сарказма: - Я правда не думал, что ты заметишь. -Замёрз? – ворчит Элиас, помогая ему снять куртку. – Есть хочешь? -Я хочу побыть с тобой, - упрямо говорит Яни, не замечая, что засыпает находу. Его берут на руки и уносят в спальню. Уже почти спящий, он продолжает обнимать Вильянена за шею – именно так, как хотел все эти дни. И никуда не пускать. Этим вечером Элиас какой-то чересчур внимательный и заботливый. В его голосе проскальзывают виноватые нотки, но Яни не хочет выяснять, в чём дело, сейчас ему слишком хорошо и уютно под тёплым пледом. Ему хочется забыть о трёх днях сплошного холода, когда он, неприкаянный, шатался по Хельсинки и спал на скамейках, а просто раствориться в объятиях любимого, наслаждаться его поцелуями с привкусом терпкого красного вина, которое они пьют прямо из бутылки… -О Боже, ты же весь холодный, - удивлённо шепчет Элиас, обнимая Яни под кофтой. Он удивлён, что его кожа всё ещё хранит осенний холод. – Обещай мне, что больше никогда так не сделаешь! -Не буду, - упрямится тот. -Обещай, - настойчивый поцелуй в шею. Вильянен уже в который раз ловил себя на мысли, что рядом с ним просто не может себя контролировать. Его тело, отзывающееся на каждое прикосновение, просто сводило с ума… -Мммм… - Яни отклоняет голову назад, на его плечо. – Давай поговорим завтра. Я так устал… -Устал? – нотки разочарования. -От разговоров, - усмехается красноволосый гитарист, поворачиваясь к нему и вовлекая в долгий поцелуй… *** -Да, конечно. Поздравляю! Это должно быть здорово! – Яни заставляет себя улыбаться. Теперь понятно, почему вчера всё было так хорошо: главная новость была припасена на утро. Он, конечно, знал, что это произойдёт рано или поздно, но, когда бы оно ни случилось, подобное всегда случается неожиданно. -Так вышло, я правда не виноват, - пожимает плечами Элиас. – По-моему, это вполне логично: мы записали альбом… -Почему ты оправдываешься? Гастрольный тур был вполне ожидаем. -Сам не знаю, - удивлённо отвечает Элиас. Действительно, почему? Он же занятой человек, а Яни – не маленькая капризная девочка, отлично всё понимает. Но почему тогда у него такие глаза? Выражение их Вильянену решительно не нравилось. – Только не наделай тут без меня глупостей, ладно? Я же буду иногда приезжать. Честно. Хочешь, сяду на самолёт и приеду, если посреди тура смогу выкроить время? А ты учись хорошенько и – да! – занялся бы ты делом, что ли… Яни кивает. Всё, что говорит Элиас, всегда правильно. И его ум не мог с этим не соглашаться. Но откуда тогда такая сильная, почти физическая боль в груди? Он пока не готов остаться один. «Надолго ли мне хватит благоразумия? Долго ли я буду верить, что нужен?» - обречённо думает Яни и кивает, кивает… -Ты меня вообще слушаешь? – спрашивает Элиас, приподнимая его за подбородок. – У тебя такие глаза, будто я отправляю тебя на съедение. А ты, зная, куда идёшь, всё равно соглашаешься. Никто тебя не съест, не бойся, - усмехается он и целует Яни. – Жил же ты как-то без меня всё это время? -Я… к тебе привык, - Лииматайнену с трудом даются слова. Казалось, он хотел сказать нечто другое, но передумал. – Я потерялся сам в себе, и только ты можешь мне помочь… Когда уезжаешь? -Послезавтра, - голос Элиаса делается ещё более виноватым. Яни лишь приподнимает правую бровь. Дыра в груди делается ещё больше. – Да не переживай ты, это же всего на полгода. -Едва ли. Полгода – слишком мало. Вот увидишь, припишут и другие концерты – ещё на столько же. Когда ты приедешь, я уже состарюсь… Вильянен смеётся и обнимает его: -Не говори ерунды! Даже год – это мало! Столько из армии ждут! -Я тебе не девушка, чтобы из армии ждать! – фыркает Яни. – Хотя, наверное, лучше бы был: меня вот из армии четверо мужиков не дождались. -Ладно, извини, неудачное сравнение… Ну что ты такой колючий! Я ничего плохого не сделал, ты должен это понимать! В конце концов, мог бы и порадоваться за меня! -Я рад! Вот и ты за себя радуйся! При чём тут тогда мои чувства? То, что я чувствую, идёт вразрез со всем, что ты говоришь, и если я начну высказывать всё это, будет очень плохо! -Почему же? Я, кажется, просил тебя не молчать? -ДА? А тебе не кажется, что ты противоречишь сам себе? Ты же делаешь всё для того, чтобы я молчал! А если я и говорю что-то, тебе вечно кажется, что я тебя обвиняю! -А тебе не кажется, что я и так много для тебя делаю? Я понимаю, что тебе было очень плохо, но всё-таки, мог бы ты элементарно проявить некую благодарность… Яни не выдерживает. Он отталкивает его и уходит. Просто убегает. Ему всё равно, как это выглядит. Он не знал, куда он пойдёт и что будет делать, лишь бы больше не слышать этого… Но самое ужасное – Элиас даже не попытался остановить его. *** …И опять холод. Опять газон в парке Сибелиуса. Элиас уехал сегодня. Он так и не позвонил. Да Яни и сам не хотел ему звонить, вообще не хотел его видеть и слышать. Это было бы слишком больно. Он всегда просил не молчать, но так и не смог понять, что ум и сердце уже давно живут каждый своей жизнью. Ум всё понимает: конечно, Элиас хороший и положительный, он столько для него сделал! Ну и что такого, что он часто бывал занят, а теперь вынужден уехать? Это же его работа, а не просто так! И вообще, он во многом прав: действительно, пора заняться делом. А вот сердце… ему пока слишком больно. Оно ведёт себя, как капризная девчонка. Для него прошло ещё слишком мало времени… И оно эгоистично хочет, чтобы Элиас всё время был рядом, ведь только в его присутствии не ощущается боль. Яни понимал всё, но не мог ничего поделать с этой болью – она мучила его, мучила Элиаса. Ведь, если бы он зажал её внутри, то непременно бы умер… но, дав волю чувствам, он обидел его… *** Яни пытается учиться. Вроде бы даже получается. Кажется, края раны понемногу затягиваются… Он так же честно пытается и устроиться в группу, но ничего из предложенного ему пока не нравится, а собственных идей и собственного вдохновения пока нет… *** Яни не находит себе места. Неясная боль возвращается. Он пытается играть на гитаре, но сочиняется такая грустная лирика, что хочется выть. Отчаявшись найти кого-либо, он хочет записать что-нибудь один. Когда ему будет немного лучше… *** Боль вернулась и снова ослепляет. Яни ходит как в тумане и ничего не видит вокруг. Учиться уже не пытается. Но пробовал завести себе девушку… кажется, несколько раз. И даже не помнит, как их звали. *** Активное симулирование энтузиазма товарищем Лииматайненом перемешивается с пассивным имитированием им же летаргического сна. Он даже пробует позвонить Элиасу, но «абонент временно не абонент…». Кажется, что дни ползут медленно, но, оглянувшись назад, Яни понимает, что прошла уже куча времени, а он за эту кучу времени нихрена не успел сделать… Да! И опять пытается учиться… *** «Бери трубку, бери, ну что же ты! Бери!» – нервничает Элиас, снова и снова нажимая кнопку вызова. Он после полугодового напряжённого тура вернулся в Хельсинки. Как и предсказывал бывший гитарист Сонаты, тур продлился, но им был предоставлен перерыв около месяца, и сейчас, едва бросив на пол вещи, Вильянен пытался дозвониться ему. В квартире было пыльно, холодно и пусто. Непривычно пусто. Оказывается, Яни, такой уютный в своих домашних потёртых джинсах и домашней незастёгивающейся рубашке, уже стал неотъемлемой её частью. Элиас уже даже не помнил, из-за чего они повздорили. Это было неважно. Сейчас он готов был простить всё, лишь бы снова увидеть его или хотя бы знать, что всё в порядке. Насчёт последнего он почему-то не был уверен. Ну вот, сигнал есть, а ответа нет. Сколько же можно слушать эти гудки? Может быть, он дома?.. Парень тут же ловит себя на мысли, что не знает адреса… Последний вариант – посетить сайт с GPRS–навигацией. Ерунда, конечно, но вдруг да поможет? Пальцы гитариста забегали по клавиатуре… Вот. Нашёл. По крайней мере, его телефон здесь, значит, и он сам может быть неподалёку. Но что Яни делает в этом районе? Очень странно, но время терять не следует, и Элиас вызывает такси. *** …Улица, такая пустынная в этот вечер. Закат. Он последний, и он уже почти догорел. На небе робко обозначилась луна. «Вот и всё, - думал Яни, глядя на неё. - Как глупо. Тридцать лет и куча недоделанных дел… Но так будет лучше. Всем нам». Hidden from daylight, I'm sealed in my cave Trapped in a dream that is slowly turning to a nightmare Where I'm all alone Venial is life when you're but a dream The book is still open, the pages as empty as me... – играет в плеере его песня. И это всё правда. Селена… Яни смотрит на Луну. Она прекрасна. Жаль всё-таки, что он так и не увидит Элиаса. Но ему так тоже будет лучше… Вечный сон – сейчас это то, что нужно… Эта же песня играет в плеере у Элиаса. Он нервно теребит мобильник в кармане. Такси довозит его до нужной улицы, и, расплатившись, гитарист выходит. Он не знает, что делать дальше, наверное, нужно снова набрать номер… Совершенно неожиданно в тишине вечера Элиас слышит знакомый рингтон, но почему-то сверху. Когда он поднял голову и увидел на краю крыши фигурку, то почему-то сразу понял, кто это… This is my final call My evenfall Drowning into time I become the night Эти слова проносятся в сознании Элиаса, пока он бежит сломя голову к дому, вбегает в подъезд и, не дожидаясь лифта, начинает подниматься пешком, прыгая через несколько ступенек. Неужели он это сделает?! Воздух уже режет горло, но ему нужно успеть. Если он не успеет, это будет самая главная ошибка в его жизни, и никто уже не сможет тут помочь… By the light of new day I'll fade away Reality cuts deep Would you bleed with me, My Selene… Яни кажется, что он знает ответ. Эти слова врезаются ему в сердце. Нет. С ним никого не будет в этот час. Нужно быть сильным и уйти, если собрался уходить. Он снимает наушники и… вдруг слышит, что у него звонит телефон. Парень устало вздохнул: кому он мог понадобиться? Досадная задержка. Номер ничего не сказал ему. -Да? – равнодушно отвечает Яни. Неожиданная отсрочка немного отвлекла его. -Так, так… Ну и как ты поживаешь? – раздаётся в трубке смутно знакомый голос. -Кто это? – безразлично спрашивает он. -Тот, кто ты думаешь! – выдыхает Элиас в трубку. Он уже почти на месте. Нужно совсем немного времени… -Правда, кто это? – немного раздражённо. -Ты очень хорошо знаешь, кто я. Ты должен был дождаться меня, не так ли… детка? – нежно и с болью… Последнего слова нет в диалоге песни The End Of This Chapter, который сейчас так напоминает их собственный. -Боже… но ты не можешь… - голос у Яни дрогнул. Он как будто резко проснулся, сбрасывая с себя оцепенение, в котором жил последние полгода. Но он отказывался верить. – Не может быть… -Qui, qui, mon amour. C'est moi... – шепчет Элиас, прислоняясь к двери на чердак, которая оказалась заперта. – Не делай этого, малыш, прошу тебя. -Зачем ты пришёл? – устало спрашивает любимый голос. – Дай мне уйти. Для меня всё кончено. -НЕТ! – Элиас в отчаянии бьётся в дверь плечом. – НЕТ! СЛЫШИШЬ?! – с третьей попытки дверь поддаётся, и парень по инерции вылетает на крышу. На Яни жалко смотреть. Боже, как он изменился! Растрёпанный, грустный, словно бездомный… И эта боль во взгляде… Элиас отбрасывает трубку и Яни тоже опускает телефон. -Почему? – безжизненно спрашивают его губы. – Скажи мне, почему… - Лииматайнен оборачивается к нему. И делает шаг назад, в чёрную бездну. *** -Я тоже тебя люблю… - шепчет ему на ухо Элиас. Он всё ещё дрожит от пережитого ощущения потери - оно длилось секунды, но оставило за собой след, уходящий в бесконечность. Внутри всё до сих пор холодело и замирало, хотя гитарист успел оттолкнуть любимого от края, и теперь он был вне опасности. Сейчас они оба лежали на холодной крыше, а над ними свистел холодный осенний ветер. -Что? – переспрашивает Яни. Он подслеповато щурится, вглядываясь в родное лицо, из-за которого так долго плакал… -Я получил твою смс-ку… тянул с ответом… А потом потерял свою симку с номерами. Я дурак. Прости меня. Это всё такие мелочи… Я больше ни за что тебя не оставлю. Прости, прости, прости… Что ты с собой сделал? Что с твоими волосами? Боже мой, детка… я займусь тобой. Немедленно. Но сначала отшлёпаю. Нет, накормлю. Нет, отшлёпаю… Яни провёл пальцами по его губам. -Завтра ты исчезнешь, - как-то не очень уверено сказал он. -Нет! Ни за что! -Почему? Ведь это сон! -Нет, Яни. Не сон. -Ну-ну… ты всегда так говоришь… - как-то жалобно отозвался Яни. В его голосе появилась надежда. Элиас рассмеялся, обнимая вновь обретённого дорогого ему человека. -Всё будет по-другому, я обещаю! -Прости меня. Я, наверно, был слишком эгоистичен. Я дал себе волю, не хотел думать ни о чём, кроме собственной боли и… Вильянен закрывает ему рот жадным поцелуем. Он не хочет ничего слушать, а лишь наслаждаться встречей. Теперь-то он точно знал, что нужно делать. -Поехали домой?.. *** -…Вот так, готово, - сообщает Элиас. – Теперь посиди немного. Вот увидишь, твои волосы будут краснее прежнего, - улыбается он. -Спасибо, - Яни улыбается в ответ. Он выглядит гораздо лучше, чем вчера, потому что его заставили поспать. А ещё – накормили. (Элиас ужаснулся, узнав, чем он питался в его отсутствие, и сейчас его кулинарная фантазия приобретала промышленные масштабы). Лииматайнен вновь постепенно возвращался к жизни, превращаясь в жизнерадостного, полного сил и творчества гитариста. – Поиграем сегодня? У меня есть несколько свежих идей… –Обязательно, - Элиас берёт его на руки вместе со стулом и героически несёт до кухни. Яни смеётся. – Кстати, к разговору о твоей группе – я недавно пересёкся с Тимо Котипелто, он сейчас вполне свободен для какого-либо проекта. -Спасибо, я позвоню ему. Ещё привлеку нашего бывшего клавишника, наверное. Он хорошо играет. -И Коскинену стукни, он всегда непротив… мммммммммм… - поцелуй прервал его поток идей. – Ну всё, Лииматайнен, как только я смою с тебя краску, тебе не жить! -Всё-то ты обещаешь… Эй-эй, сначала гитары и бар! *** Ночь. И опять луна. Яни сидит на окне, болтая ногами в чёрной пропасти. Сзади за талию его крепко держит Элиас, ведь только себе он может доверять в таком деле. Опьянённые одним счастьем на двоих, они смотрят на огромную полную луну и пьют дорогой коньяк прямо из горлышка бутылки. -Ммммм… ты такой вкусненький… -Это не я, это коньяк… -Не ври. Без тебя этот коньяк просто теряет краски… -Так ведь ты же сегодня мастер по покраске, - улыбается Яни. Он утомлён, но счастлив, и треснувшая кровать вкупе с разбуженными соседями не кажется ему большой проблемой. Элиас усмехается и начинает неторопливо изучать его шею губами. Откинувшись на него, Яни едва не мурлыкает… *** Этот месяц они провели вместе и только вдвоём. Когда невидимая преграда исчезла, появилось столько нового, что они, как оказалось, могут сказать друг другу… Месяц пролетел очень быстро. Элиас, правда, жутко боялся снова уезжать в тур, до того, что начал даже искать сессионщика на своё место. Яни еле-еле заверил его, что на этот раз уж точно всё будет в порядке. Особенно теперь, когда он уже начал работать над проектами Sydänpuu и Cain’s Offering. Конечно, при условии, что Элиас обещает звонить=). И Элиас обещал… Но такое же обещание он взял с Яни. Не потому, что не верил ему – Яни выглядел как нельзя лучше, ведь, кажется, дела у него пошли в гору, - а потому, что хотел слышать чаще любимый голос. P.S.: Элиас затаривается дорогими коньяками и винами, а Яни покупает новую кровать. Их встреча будет незабываема! =^________^=