Нелюбимый.

— Как ты мог? — не веря тому, что только что услышала, я подняла взгляд на Гука. Маленькие капельки солёной жидкости всё ещё продолжали бежать из глаз, но когда я встретилась взглядом с парнем, поток слёз стал ещё сильнее, а тело начало слегка дрожать. — Милая, ты всё неправильно поняла… — нет, Чонгук! Лучше молчи. Я слишком многое услышала. — Как ты мог? — опустив взгляд, я сделала шаг назад. — Нет! ЁнУ, постой. Не уходи. Нам нужно поговорить, — схватив меня за запястье, Гук попытался не дать мне уйти. — Пусти… — еле слышным голосом прохрипела я себе под нос и слегка дёрнула рукой. — Малыш, посмотри на меня, пожалуйста, — сейчас внутри меня было до такой степени пусто, что каждое сказанное Чонгуком слово отзывалось во мне эхом. — Я не хочу тебя видеть, Чонгук, — сказав это более уверенным голосом, я вновь дёрнула рукой, но Чон лишь крепче сжал её. — Прошу. Пожалуйста, выслушай меня, ЁнУ, — поднеся руку к моему лицу, Гук легонько, почти невесомо, прикоснулся к моей щеке. — Любимая… — любимая? Да как он может такое говорить? Как же это жестоко! Как же это противно! — Хватит, Чонгук! Остановись! — отбив руку Чона от своего лица и вырвавшись из хватки, я резко подняла голову. То, что я увидела… как так можно? Как человек может быть таким? В глазах Чонгука я увидела слёзы. Представляете? Слёзы! Этот урод до последнего собирается играть свою роль? Даже после того, как я спалила его и Хани? …ублюдок! — ЁнУ! Выслушай меня! — Заткнись, Чонгук! Слышишь? Больше никогда не приближайся ко мне. Я тебя ненавижу! Сегодня ты для меня умер! На этом твоя игра окончена! — подойдя к двери своей спальни, я остановилась и вновь повернулась к Чону. — Ах, да! Чонгук, можешь радоваться: ты уничтожил меня! — Милая. ЁнУ! Постой… — Да что ты её удерживаешь? Пусть валит на все четыре! — из-за спины Чона появилась Хани. Её лицо не выражало ничего кроме ненависти. Слегка улыбнувшись, я перевела свой взгляд с Хани на Чонгука и, зайдя в спальню, закрыла за собой дверь. Когда-то, я думала о том, как поведу себя, если мой любимый человек предаст меня. Я представляла себе, как уничтожу его, не оставлю от него даже мокрого места… Как же я ошибалась. Та боль и пустота, которые я сейчас испытывала, отобрали у меня все силы и какое-либо желание что-либо делать. Я даже нормально дышать сейчас не могла. Единственное, чего я хотела — поскорее покинуть это место, поскорее скрыться, чтобы не видеть перед собой «причину» пожирающей меня боли. Стоило мне оказаться в комнате, как мои ноги начали подкашиваться. Прижавшись к стене спиной, я медленно сползла на пол. От острого осознания того, что только что произошло, я вновь почувствовала резкую душащую боль, переходящую в горький плач. Когда-то я давала себе обещание: никогда больше не плакать из-за Чонгука. Давала, но сдержать не смогла. С каждой секундой слёзы лились всё сильнее. Вскоре моё тело начало сотрясаться от рыданий, а воздуха стало не хватать. Сейчас внутри меня разрасталось что-то чёрное, липкое и неприятное. Мне казалось, что в тот момент, когда я подошла к двери Гука, моя жизнь остановилась. Всего несколькими фразами, во мне было убито что-то светлое и доброе. Не в силах остановить плач, я так и продолжала сидеть у стены, поджав к себе колени и обхватив их руками. Внезапно послышался стук в дверь. — ЁнУ… — раздался еле слышный голос Гука. — Я могу войти? — нет, не можешь. Дверь закрыта на ключ. Как ему хватило ума вновь попытаться заговорить со мной? Ничего не ответив, утирая слёзы и продолжая еле слышно всхлипывать, я кое-как поднялась с пола. Я больше не могу оставаться в этой комнате… в этом доме… под одной крышей с ним. Я должна уйти. — ЁнУ! Почему ты молчишь? — почему я молчу? Потому что я больше не хочу тебя видеть, слышать, да и вообще знать! — ЁнУ! Ответь! — после слов парня раздался громкий стук в дверь. — ЁнУ!!! — ещё немного и он выбьет её. Мне это не нужно. Если он вновь окажется передо мной, моё сердце точно остановится. Подойдя к двери, я прислонилась к ней лбом. — Уходи, Чонгук, — я произнесла это настолько громко и чётко, насколько мне позволял сейчас голос. — Открой дверь. Дай мне войти. Пожалуйста, милая, — хах, и ему ещё хватает совести называть меня «милой»? Чон Чонгук, ты не перестаёшь меня удивлять… только вот теперь в плохом смысле слова. Ничего не ответив, я отошла от двери. — Я не уйду до тех пор, пока ты не откроешь мне дверь. — Уйдёшь… — тихо прошептав эти слова, я достала из шкафа чемодан. Я хотела скорее забыть обо всём, что со мной происходило, начиная с момента первой встречи с Чонгуком, вплоть до сегодняшнего дня, поэтому, прежде чем начать собирать вещи, я набрала адвоката Мина и попросила его в срочном порядке явиться в поместье. Спросите: зачем мне понадобился адвокат? Всё просто. Я не хочу, чтобы меня что-либо связывало с Чон Чонгуком, а уж тем более штамп в паспорте и статус его жены. Я подаю на развод. Так как Чон вряд ли подпишет документы добровольно, я решила сделать всё принудительно — через суд. Приезжать в суд я не собираюсь, поэтому моим законным представителем станет господин Мин (для этого мне всего-то необходимо написать доверенность и заверить её нотариусом). Ждать долго не пришлось. Когда чемодан был уже собран, господин адвокат набрал меня и сказал, что через две минуты будет на месте. Ну, что ж, пришло время выйти. Надеюсь, Гук ушёл. Подойдя к двери и глубоко вдохнув, я коснулась дверной ручки и медленно провернула ключ в замочной скважине. Главное держаться. Я обязана держаться! Толкнув дверь, я сделала шаг в коридор и замерла на месте. Напротив меня, упёршись о стену, стоял Гук. Стоял и смотрел на меня, не отводя глаз. — ЁнУ, — сделав шаг в мою сторону, начал говорить парень, но я не стала его слушать и пошла по направлению к лестнице. — Да постой же ты! — когда я уже была у лестницы, Чон схватил меня за плечи и развернул к себе лицом. — Нам нужно поговорить! — Чонгук, никаких НАС никогда не существовало и никогда не будет существовать, — что же ты делаешь, идиот? Отойди! Убери от меня свои руки! Ещё немного и я разревусь… снова! — И поговорить нужно ТЕБЕ, мне это не нужно. Да и слушать тебя, у меня нет ни малейшего желания. Внезапно раздался звонок в дверь, а спустя несколько секунд послышался звук открывающегося замка (дворецкий Чхве никогда не переставал удивлять меня своей шустростью). — Адвокат Мин? — переведя непонимающий взгляд с адвоката на меня, Чонгук свёл брови. — Как это понимать, чёрт возьми??? — А ты не догадываешься, Чонгук? — Я не дам тебе развод, ЁнУ! Ты — моя жена, и всегда будешь ею! Я до победного не отпущу тебя! — слишком громкие слова и фразы ты говоришь… придурок. — Думаешь, я буду у тебя спрашивать? Твоё мнение меня не беспокоит, — сбив с себя руки парня, я начала медленно спускаться по лестнице. — А как же бизнес твоего отца? Ты забыла о том, что я могу сделать? — вот урод! — Оу, видимо, ты ещё не в курсе? — остановившись на последних ступеньках, я повернулась к Гуку. — Не в курсе чего? — Вчера было принято окончательное решение о результатах торгов. Компания моего отца выиграла тендер. Через полторы недели это будет официально объявлено, — выкуси, Чонгук! Кстати, странно, что он не был в курсе. В моём случае, я узнала всё от папы, когда навещала его в больнице. Признаюсь честно, я даже расстроилась, когда папа сообщил мне о том, что решение принято в его пользу. Это, ведь, означало, что причин моего пребывания рядом с Чонгуком в качестве его жены больше не было. Решив для себя, что я не стану поднимать тему развода до дня официального объявления, я пустила все события на самотёк. Собственно, и события были такими, что мне было не до разговоров касательно моего ухода от Чона… да и не хотела я об этом разговаривать. — Как принято? Но ведь до окончания срока ещё две недели, — видели бы Вы его лицо сейчас! Сказать, что он был в шоке — всё равно, что промолчать. — Все вопросы не ко мне, Чонгук. — Я не дам тебе развод, ЁнУ! Даже не надейся на это! — Мне не нужно твоё согласие. Я подаю иск в суд. В любом случае, в течение двух месяцев этот брак будет расторгнут. — Что? — Что слышал! — развернувшись обратно, я дошла до конца лестницы и направилась к адвокату Мину. — Добрый день, господин Мин. Как поживаете? — Всё нормально, мисс Хо. — Это хорошо. Пройдёмте? — улыбнувшись, я показала юристу в сторону гостиной и, не обращая внимания на Чонгука, всё так же стоящего вначале лестницы на втором этаже, последовала следом за мужчиной. Для воплощения в жизнь всего мною задуманного, сегодня мне было просто необходимо заполнить все нужные заявления и формы, а так же предоставить копии требуемых документов. Так всё и вышло. Пусть наша с адвокатом встреча продлилась пять с лишним часов, но всё, что было нужно для оформления иска и доверенности было собрано. Дальше дело за господином Мином. К моему превеликому удивлению, за всё время пока мы занимались делами, Чонгук ни разу нас не побеспокоил, что, как по мне, очень странно. Я думала, он обязательно влезет и попытается нам помешать, но, к счастью, ошиблась. Со слов юриста, я поняла, что после того, как иск попадёт в суд, государственный орган рассмотрит его не позже чем в течение двух месяцев. После рассмотрения иска, нам с Чоном будет дан срок на примирение. Сам срок тоже будет определён гос. органом. Всё, что я должна была знать, я знала. Дальнейшее ведение дела меня касаться не будет, так как им полностью будет заниматься адвокат. Попрощавшись с господином Мином, я направилась в спальню. Так как оставаться в этом доме мне было противно, я решила немедля вызвать такси и уехать. Зайдя в комнату, я закрыла за собой дверь и, нащупав выключатель, включила свет. Как только в помещении стало светло, я подняла глаза и увидела перед собой, буквально в двух метрах, Чонгука. Сложившаяся ситуация чем-то напомнила мне ту, которая произошла в ночь после свадьбы. Зная о том, на что способен этот идиот, я мгновенно развернулась к двери, чтобы открыть её, но не успела даже за ручку взяться, так как тут же была схвачена сзади. Прикрыв мне рот и прижав к себе, Гук оттащил меня вглубь комнаты. Пытаясь вырваться из рук парня, я брыкалась, как могла, даже несколько раз ударила его по ноге, но Чон никак не реагировал, а просто, молча, прижимал меня к себе. Поняв, что все мои действия тщетны и что, если Гук захочет — он всё равно сделает со мной всё, что ему будет угодно, я остановилась. — Успокоилась, наконец, — раздался тихий голос парня, прямо над моим ухом. — ЁнУ, я не собираюсь делать ничего плохого. Я просто хочу поговорить, — не собирается он ничего делать… всё, что можно было сделать, ты уже сделал! Придурок! — Выслушай меня, пожалуйста, — так вот оно что? Так как я не хочу слушать его оправдания добровольно, он решил сделать это принудительно. И в этом весь Чонгук! — ЁнУ, я не знаю, как много ты услышала сегодня… пожалуйста, не делай поспешных выводов. Поначалу я действительно хотел мести и ничего более, да и старался делать всё возможное, чтобы «насолить» тебе, — насолить? Это так он называет все его издёвки и ИЗНАСИЛОВАНИЕ? НАСОЛИТЬ??? — Со временем, моя ненависть к тебе пропала. Когда я узнал тебя ближе и осознал, сколько гадостей тебе сделал… мне захотелось провалиться сквозь землю. В тот вечер, когда я узнал об аварии и сообщил тебе о ней… в тот момент, когда я увидел твои слёзы, моё сердце сжалось и я понял, что… что пропал. Сейчас всё совершенно по-другому, милая, — ослабив руки, Гук медленно развернул меня к себе лицом. — Малыш, я люблю тебя. Я люблю тебя искренне, и я не хочу тебя терять… — замолчав, парень потянулся рукой к моему лицу. — Мне плевать, — глядя Гуку прямо в глаза, ответила я и отбила его руку. Как он может быть таким жестоким? Неужели он думает, что я такая дура, что поверю его словам? — ЁнУ… — округлив глаза, замялся Чон. Видимо, он не ожидал такого ответа. — Иск готов. Вскоре тебе придёт приглашение в суд. Теперь дело за адвокатом и судом, — убрав с себя руки Гука, я взяла чемодан и телефон. — Я не отпущу тебя! — вырвав из рук чемодан, парень стал передо мной, не давая возможности пройти. — Адвокат Мин предупреждён о том, что ты можешь воспрепятствовать моему уходу, поэтому, если через час я не появлюсь в оговоренном с ним месте и не отвечу на его звонок, это будет означать, что ты меня удержал силой, то есть похитил, а это уже статья уголовного кодекса. Ты же не хочешь иметь проблемы с полицией и в итоге засветиться в СМИ, как уголовник? — результат моего пребывания рядом с Чоном: я научилась просчитывать все его действия наперёд. Перехватив чемодан с вещами, я направилась к двери моей комнаты. Выйдя в коридор, я прошла несколько метров, как вдруг почувствовала рывок назад. Да когда же он перестанет пытаться меня удержать? У него что, вообще нет гордости? — Не уходи. Пожалуйста, ЁнУ… Что я должен сделать, чтобы ты поверила мне? — стоя передо мной, Чон казался сейчас каким-то жалким. — Просто исчезни, Чонгук, — услышав это, парень расцепил пальцы руки, которой держал меня. Не теряя ни секунды, я развернулась и, молча, ушла. Десять минут спустя, я уже ехала в такси в сторону своего родного дома. Сразу по приезде домой, я закинула вещи и отправилась в больницу к отцу. Не говоря истинной причины, по которой я так быстро ушла от Чонгука, я рассказала папе, что уже подала иск, которым будет заниматься наш адвокат в качестве моего законного представителя и доверенного лица. Вырвавшаяся у отца фраза: «Не буду ли я жалеть?», на несколько секунд выбила меня из равновесия, но взяв себя в руки, я лишь улыбнулась и отрицательно помахала головой. Всё время, пока мы с отцом разговаривали, вопрос касательно матери Чонгука никак не покидал мою голову, но я решила поговорить об этом чуть позже… тогда, когда отец уже будет полностью здоров. Немного пообщавшись, мы обсудили наши дальнейшие планы. Папу должны будут выписать через неделю. Сразу после выписки, он планирует приступить к своим прямым обязанностям ген. директора. Меня же он хотел отправить в Лос-Анджелес чуть ли не на следующий день, после того, как я ушла от Гука. Но я уговорила его немного повременить до того дня, пока его не выпишут окончательно.

***

Как всё и было запланировано, папа приступил к работе спустя неделю, а я сегодня улетаю в ЛА. С одной стороны я этого не хочу… не хочу оставлять папу и окружающих меня людей, не хочу менять привычный образ жизни, не хочу покидать город, в котором родилась и выросла, но с другой стороны, даже не знаю почему, но когда я выхожу на улицу, мне везде мерещится Чонгук, думаю, уехав отсюда, я, наконец, смогу забыть о нём, раз и навсегда. Попрощавшись с отцом, я приехала в аэропорт. Через час был объявлен мой рейс. Подойдя к своему гейту, я предъявила посадочный талон и паспорт работнику авиакомпании. Пока молодой парень проверял документы, я повернулась в сторону зала. — Чонгук? — на секунду мне показалось, что в двадцати метрах от меня, по залу, среди общей толпы людей, пробежал Гук…, но это ведь, наверняка, был просто похожий парень. Всё-таки, я приняла правильное решение, когда согласилась улететь. Иначе, такими темпами, ещё немного и у меня поехала бы крыша. — Простите, мисс. Что Вы говорите? — поинтересовался парень, отдавая мне паспорт. — Оу, простите. Это я сама с собой, — блин! Выгляжу как ненормальная! — Проходите на борт, — мило улыбнувшись, сказал парень и отдал мне билет. — Спасибо… Пройдя на борт самолёта, я села на своё место. Спустя какое-то время было объявлено о взлёте самолёта. Пристегнувшись, я посмотрела в окно иллюминатора. Грусть, боль, обида и безумный страх переполняли меня сейчас, но где-то очень глубоко внутри, мерцал одинокий, совсем крошечный огонёк надежды на то, что впереди меня ждёт только хорошее, всё плохое уже в прошлом… главное — оставить позади все ненужные мне воспоминания и начать жизнь заново. Внезапно по щеке медленно покатилась маленькая солёная капелька. — Прощай…