Нелюбимый.

С того момента, как я узнала историю семьи Чон прошло уже несколько дней. На протяжении этого времени, стоило мне перестать заниматься чем-либо и зависнуть — в моей голове тут же всплывал папин рассказ, а перед глазами появлялся образ Чонгука. В такие моменты моё сердце сжималось, и на глаза накатывали слёзы. Контролировать эти чувства у меня не получалось, с каждым разом они овладевали мной всё сильней. Мне было безумно жаль Гука, пережить такое не каждый взрослый сможет, а он тогда был ещё совсем ребёнком. С одной стороны, я понимала, что все эти годы он винил во всём моего отца, в силу незнания некоторых деталей того злополучного дня. И, казалось, это могло бы послужить для него оправданием, но с другой стороны… а действительно ли он не был в курсе всех нюансов и подробностей того происшествия у нас дома? В любом случае, знал он или нет, не суть, как не крути, а он не имел никакого права поступать так, как он поступил со мной. Будь я на его месте, возможно, я бы тоже попыталась отомстить, но не думаю, что моя месть коснулась бы ни в чём неповинного человека. Только после услышанной от папы истории, я вспомнила о внезапной смене места жительства… о том, что когда-то в детстве у меня, действительно, был друг-мальчик, о котором я давным-давно забыла. Выходит, Чонгук и есть тот мальчик, но я его совершенно не помню. Видимо, тот случай стал для меня шоком, и моя психика, в качестве защитной реакции, не оставила мне никаких воспоминаний связанных с теми днями моего детства… да и сколько мне тогда было? Три года? Как объяснил отец, он дал своё согласие на всю эту историю с моим временным замужеством лишь потому, что хорошо знает отца Чонгука и самого Гука (так он думает, по крайней мере). Если бы ему предложили это совершенно посторонние люди — он бы, не задумываясь, отказал им. А так, не учитывая вопросов бизнеса, это могло бы стать для моего отца и для господина Чона вторым шансом для их когда-то крепкой дружбы. Завтра у Чимини день рождения. Дождавшись когда Пак уйдёт на работу, я быстро собралась и поехала забирать сделанные под заказ запонки в одной из ювелирок, расположенных в центре Сеула. Так как у нас с Чимином очень похожий вкус, думаю, мой подарок ему понравится. На обратном пути я зашла в один из магазинов и прикупила немного вкусняшек. Подъехав к главному входу многоэтажки, я расплатилась с таксистом и с довольным лицом вышла из машины. Когда я вошла в холл здания, внезапно зазвонил мобильный. Остановившись, я достала телефон и посмотрела на экран. — Да, пап, привет. — Привет, милая. Как ты там? — Всё в порядке. Уже почти дома. Сейчас буду в лифт заходить. — Чимин рядом? Я не смог до него дозвониться. — Он в офисе. Может, занят и поэтому не ответил? У тебя что-то срочное? Если нет — когда он вернётся домой, я скажу ему, чтобы он тебя набрал. — Ну, можно сказать, что срочное… Ты, главное, заходи домой и до прихода Чимина не выходи никуда, — что-то явно не так. — Пап, что случилось? — ЁнУ, солнышко, не волнуйся… — Пап? — Ну… Думаю, ты должна знать… Сегодня ко мне приходил Чонгук. Похоже, что он в курсе, кто отец ребёнка. — ЧТО??? — сказанные отцом слова прозвучали, как гром среди ясного неба. На секунду я почувствовала слабость в ногах и немного оступилась. — Откуда??? — Не знаю. Наш разговор долго не продлился. Он всего-то спросил: знаю ли я точно, кто отец моего внука… — И что ты ответил? — Я сказал, что подобным вопросом он оскорбляет тебя, а соответственно и меня. Продолжать разговор он не стал и, извинившись, ушёл. Знаешь, дорогая, он ведь неспроста задал мне этот вопрос, скорее всего он либо о чём-то догадывается, либо уже знает. — Я даже представить себе не могу, откуда он мог узнать об этом… — Я тебе этого не говорил, милая, но после того, как ты уехала, Гук несколько раз наведывался к нам домой и просил меня сказать где ты. Он клялся мне, что любит тебя, что готов отдать всё ради тебя… — Почему ты мне говоришь это сейчас? Почему не сказал сразу? — Я не считал, что для тебя это важно. Я думал, что тебе это причинит боль, милая. А потом я узнал, что ты беременна и вы с Чимином собираетесь узаконить ваши отношения, — жаль, папочка, что ты многого не знаешь во всей этой истории. — Первое время я даже хотел уговорить тебя рассказать всё Чонгуку, как-никак, он — отец. Но немного поразмыслив, решил, что будет лучше, если он будет оставаться в неведении. — Не переживай, пап, Чонгук, ну вообще никак не смог бы узнать, что он отец моего малыша. Об этом знают трое: ты, я и Чимин, никто из нас не проговорился бы ему. — Теперь, после вашей с ним встречи, он знает, что ты вернулась в Корею и может попытаться влезть в твою жизнь. Сказанные тогда им слова о чувствах к тебе, показались мне искренними. Ещё немного и, возможно, я бы сдался ему и сказал о том, куда ты переехала. Не знаю, может быть мне это показалось, но сегодня его явно что-то сильно тревожило. — Даже если Чон и попытается влезть в мою жизнь — у него ничего не получится. У меня есть ты, у меня есть Чимин. И я уверена в том, что вы сможете меня защитить. Ведь так? Поэтому будь спокоен, папочка, всё будет хорошо. — Милая, просто будь аккуратна. Постарайся хотя бы до вашей с Чимином росписи быть осторожной и не находиться одна. Не известно, что там у Чонгука в голове. — Хорошо, я буду предельно внимательна и осторожна. Не волнуйся. — Вот и хорошо, солнышко. Передай, пожалуйста, Чимину, чтобы он набрал меня. Нам нужно поговорить с ним. — Хорошо, пап. — Целую, милая. — И я тебя. Как же трудно было во время разговора сдерживать нахлынувший на меня дикий страх и панику. Ведь Чонгук не встретился бы просто так с моим отцом, это факт. Он явно о чём-то догадывается… и это дико пугает. Неужели он решил, не обращая внимания на моё положение, закончить начатое? Неужели он не остановится до тех пор, пока не уничтожит меня и моего отца? А если он намерен нанести вред моему ребёнку? Боже, как же мне страшно… Что теперь делать? Как быть? Я обязательно должна рассказать обо всём Чимину! Так, в своих мыслях, я вошла в лифт и, не заметив даже, как нажала на необходимую цифру, через несколько секунд вышла на нужном мне этаже. Подойдя к двери квартиры, краем глаза я заметила слабое шевеление справа от себя. Повернувшись в сторону, я почувствовала, как моё сердце замерло. В паре метров от меня стоял не кто иной, как Чон Чонгук. — Привет, ЁнУ, — слова сказанные Гуком прозвучали в моей голове, словно в каком-то вакууме. Сделав шаг назад, я поняла, что упёрлась плечом в дверь. — Чонгук? — что он здесь делает? Зачем пришёл? Что ему нужно??? — Мы можем поговорить? — сказав это, Чон сделал шаг в мою сторону. — Нет! Не подходи! — моя столь бурная реакция заставила Чонгука остановиться. Посмотрев на меня недоумевающим взглядом, парень застыл на месте. — Почему ты трусишься? Ты что, боишься меня? ЁнУ? — голос Чона прозвучал тихо, еле слышно. — Просто стой на месте и не подходи, — произнеся это более уверенно, я отшатнулась от двери и принялась искать ключи. — Уходи, Чонгук, нам не о чем разговаривать, — делая вид, что мне всё равно, я продолжала нервно искать ключи, но они, как назло, будто пропали, я всё никак не могла их нащупать. — Я не отниму у тебя много времени. Давай просто зайдём в квартиру и поговорим… не в коридоре же нам общаться, — показав на дверь квартиры, Гук сделал ещё один шаг в мою сторону. — Нам не о чем разговаривать! — какого хера? Где эти долбанные ключи??? Куда они делись??? — ЁнУ, посмотри на меня, — подойдя почти вплотную, Чонгук легонько взял меня за руку и аккуратно повернул к себе. Стоило ему прикоснуться ко мне, как по всему моему телу пробежала мелкая дрожь, словно меня ударило током, а на глаза выступили слёзы. Тут же сбросив его руку с себя, я постаралась успокоиться и посмотреть на него, насколько только могла, невозмутимо, не выказывая своих эмоций. — Чего ты хочешь, Чонгук? О чём ты хочешь поговорить? Через три дня мы будем официально разведены, и больше нас ничего не будет связывать. — Именно об этом я и хочу поговорить… — что он имеет в виду? — ЁнУ, я даже не знаю, с чего начать… когда прокручивал этот разговор у себя в голове, всё было намного проще, — замявшись на долю секунды, Гук перевёл свой взгляд в сторону лифта, затем вновь посмотрел на меня. — Если не знаешь с чего начать, значит и вовсе не нужно начинать. Не думаю, что это что-то важное, — нужно уходить. Нужно срочно уходить, иначе ещё чуть-чуть и моё сердце выломает мне рёбра. — В тот день, когда ты ушла… в тот день… я понял, что я натворил. Взвесив всё, вспомнив, сколько гадостей я тебе сделал… Знаешь, мне стало безумно гадко. Я был уродом, настоящей скотиной. Поначалу я думал, что ты поступила правильно, что я тебя недостоин… что такой ублюдок, как я, не стоит тебя… — Зачем ты мне это говоришь? Мне это не интересно, Чонгук. Для меня это всего лишь пустое сотрясание воздуха, — как же точно он подбирает слова: урод, скотина, ублюдок… — Несколько недель я был словно в прострации. Мне казалось, что моя жизнь остановилась. Большей боли и пустоты я не испытывал никогда. Однажды я проснулся и осознал, что больше так не могу, и тогда я решил, что сделаю всё возможное, чтобы вернуть тебя, всё возможное, чтобы ты меня простила. Я думал, что всё в моих руках, что я смогу всё тебе объяснить, что ты поймёшь, что я справлюсь, но… От твоего отца, я узнал, что ты улетела и больше не вернёшься. В тот самый момент я понял, что умер. Всё внутри меня перевернулось и рухнуло куда-то в бездонную яму. Без тебя я не хотел больше дышать. Без тебя я не хотел больше жить. Как бы я не пытался выяснить где ты, у меня ничего не выходило. Ты словно растаяла. Тебя словно никогда не было… — Остановись, Чонгук. Всё, что ты мне говоришь, это всё для меня уже неважно. Мне всё равно. Понимаешь? Всё равно! — Ты говоришь, что тебе всё равно? Тогда что это медленно скатывается по твоей щеке? Разве не слеза? Когда я увидел тебя в ювелирном магазине, я не мог поверить собственным глазам. На секунду мне показалось, что я сплю… что это один из тех сотен снов, которые снились мне каждую ночь. — Я не хочу это дальше слушать, — схватившись за ручку двери, в этот же момент я нашла ключи от квартиры. — Разговор окончен, Чонгук. Надеюсь, мы больше никогда не встретимся, — открыв дверь, я уже почти вошла в квартиру, но Гук остановил меня, схватив за руку. — Я люблю тебя, ЁнУ. Люблю! Я готов свою жизнь отдать за тебя! Позволить тебе уйти — было моей самой большой ошибкой в жизни. Больше я себе этого не позволю. Прошу тебя, вернись. Я сделаю всё возможное, чтобы из твоих глаз больше никогда не капали слёзы. ЁнУ, любимая, давай не будем разводиться. Прошу, прости меня, — каждое сказанное Чонгуком слово отозвалось во мне острой болью. Той самой болью, которую я так долго пыталась заглушить. — Любишь? — слёзы, я не могу их остановить. Надо бы успокоиться, но сейчас это невозможно. Всё то, что я только что услышала… я не могу понять, правда это или ложь. Его глаза, его слёзы… пусть он и пытался их сдержать. Неужели это всё блеф? Я не знаю. Мне кажется, что я схожу с ума. Что это за ситуация? Что это за странное душащее чувство? Что со мной происходит? Что происходит с ним??? — Любишь??? Однажды, я уже слышала это от тебя. В результате, твои слова оказались ложью! Грязной, противной ложью! Больше я не хочу этого слышать. — ЁнУ, милая… — Всё сказанное тобой… Зачем? Для чего? Ты что, так сильно переживаешь о своём состоянии? Не беспокойся, мне от тебя ничего не нужно. Всё, что мне причитается по закону, как твоей бывшей жене — я непременно тебе верну. Или ты всё никак не можешь оставить идею «уничтожить меня и моего отца»? — ЁнУ! — Я больше никогда тебе не поверю, Чонгук. Слышишь? Никогда. Ты для меня пустое место. Ты никто для меня. После нашего развода, я навсегда забуду о тебе. Даже не пытайся строить из себя жертву. Не смей мне говорить о каких-то там чувствах. Через несколько дней нас больше ничего не будет связывать друг с другом… через несколько дней я официально стану женой другого мужчины… Любящего и заботливого… Мужчины, который никогда не позволит себе моих слёз. Поэтому, не лезь, не напоминай о себе, я не хочу тебя знать, я не хочу тебя помнить. Просто исчезни, Чон Чонгук! — вырвав руку из хватки парня, я вновь попыталась зайти в квартиру, но внезапно почувствовала сильный рывок. — ЁнУ, твою мать!!! Не смей отворачиваться и уходить! Как ты не можешь понять, что я подохну без тебя?! Тогда, когда я практически смирился с тем, что больше никогда тебя не увижу — ты вновь появляешься передо мной. Теперь, осознавая, что ты здесь, что ты совсем рядом… я не позволю тебе вновь исчезнуть! А этот твой Пак Чимин! Этот придурок! Да я разорвать его готов!!! Что у вас с ним? Решили расписаться? Думаешь, я позволю вам это сделать??? Ты — моя! Ты всегда будешь моей!!! — от столь внезапной, пугающей реакции Чона, я даже не успела сообразить, что происходит, как за долю секунды оказалась в его объятиях, чувствуя, как его губы накрывают мои в настойчивой попытке поцелуя… …Пощёчина. Так сильно, насколько я могла… так сильно, насколько сейчас болело моё сердце… так сильно, насколько разрывалась сейчас моя душа. Я его ударила… видимо, он совершенно не ожидал этого: в ответ на мои действия, его глаза мгновенно расширились, а рука потянулась к пылающей щеке. На этом всё закончилось. Вытолкнув Чонгука и захлопнув за собой дверь, я так и оставила его стоять в абсолютном ступоре. Зайдя в квартиру, я молча прошла в гостиную, будто ничего не произошло. Мне даже казалось, что вся та буря эмоций и чувств пропала, стоило мне закрыть дверь. Сев на диван, я взяла в трясущиеся руки телефон, но не успела его даже разблокировать, как что-то в районе сердца сжалось до такой степени, что мне стало не хватать воздуха, а из глаз побежали слёзы. Внезапное удушающее чувство, от которого захотелось кричать, заполнило всю меня собой за долю секунды. Такой мучительной душевной боли я не испытывала никогда. С каждой секундой поток слёз становился всё сильнее, и, в скором времени, обычные слёзы переросли в настоящую истерику. Даже понимая, что этим я могу нанести вред моему малышу, я всё никак не могла остановиться. А что, если сейчас придёт Чимин? Что я ему скажу? Как объясню, с чего у меня такая реакция на Чона? Да я себе даже не могу этого объяснить! Мне казалось, нет, я была уверена, что всё закончилось, что я забыла о нём… неужели я ошибалась? Нет! Быть этого не может! Это просто эмоции… просто… эмоции…