Розовые волосы

      Светало. Небо окрашивалось во всевозможные оттенки розового — от бледного, вызывающего в сердце чувство какой-то нежности, до яркого-яркого, что пробуждал на только что проснувшемся лице любого беспричинную мечтательную улыбку. Были на небе и другие тёплые, милые сердцу оттенки, но пухлые, как младенцы облачка плыли все до единого приятного розового цвета, поэтому казалось, что сейчас на небе правит безраздельно лишь такой цвет и все его оттенки.       Этот рассвет мог бы стать поистине прекрасным, но не стал. Лично для одного человека, которого приятные минуты, связанные с восходом солнца, совсем не трогали. Его сердце было погружены в холодное отчаяние, которое уже перетекало в пустую апатию, внутри него всё не догорало после времен пылкой страсти и нежной любви, нет. Там всё уже давно медленно, но верно остыло и теперь покрывалось коркой льда, которую уже на вряд ли что-то уже растопит. И всё потому что рядом с ним не было её, его единственной любимой. — Почему ты не стала ждать, Лейла… почему перестала надеяться… почему… — тихо шептал и шептал парень, глядя на розовое небо с такими же облачками, сидя на обрыве, обхватив колени руками. Он не ожидал ответа от кого-нибудь, он, Набу, даже не отдавал себе отчета о том, что говорит вслух.       Когда он чудесным образом воскрес, то, едва набравшись жизненных сил, бросился на поиски своей невесты. Ему помогал кое-кто, человек, который никогда не назывался по имени и вообще очень редко что-то говорил. Как раз эта неизвестная личность и вернула Набу к жизни.       Поиски были тщетными, постоянно, когда юноша прибывал на место, где, по достоверной информации, находилась Лейла, её там не было, словно она и не ступала никогда на эти земли. Словно кто-то свыше, невидимый невооруженным глазом, издевался над ним. Или же что-то хотел показать таким образом, развернуть на сто восемьдесят градусов?       Как бы то не было, но парень год бегал с места на место, пытаясь догнать свою суженную, но никак не получалось. А о своем воскрешении открыто он заявлять не решался почему что. Наверное, в душе он понимал, что с каждым часом, с каждым днём, память о нем у всех, а особенно у неё притупляется, все свыкаются с тем фактом, что среди них кого-то попросту нет. Словно и не было никогда.       Отчасти Набу понимал принцессу, сейчас ей было не до тоски по умершему жениху, мир снова висел на грани — очередной тиран позарился на власть во всём мире, во всяком случае, к владению морями и океанами всех волшебных миров его перепончатые лапы совершенно явно тянулись. У Винкс было дел невпроворот, нужно было как можно быстрее устранить эту безмозглую амфибию, пока она не натворила больших дел. Да ещё и этот сложный опасный процесс получения сиреникса…       Набу понимал Лейлу и не понимал одновременно. Он помнил, как она ему с восхищением рассказывала о том, как Тимми не сдался, когда Текна исчезла в портале между измерением Омега — холодной тюрьмой для самых злостных существ Магиска и планетой Андрос — родиной как и Набу, так и его девушки, являющейся принцессой этих мест. Тимми тогда говорил, что чувствует — его возлюбленная не мертва и его сердце не ошиблось. Неужели, сердце Лейлы не ощутило того, что самый дорогой человек всё ещё где-то рядом?       Парень долго жил уверенностью в том, что девушка чувствует его существование, разумеется, ведь они так друг друга любили, но с каждым новым рассветом его уверенность таяла. Мысль о том, что она просто не верит своему сердцу, сомневается и думает, что это просто из-за отказа принять смерть суженного, казалась такой нелепой всё больше и больше.       Сегодня ночью последние укрепления, созданные им самим, рухнули. Пришел он, его новый безымянный друг, что всё это время был рядом, под рукой и никогда не отказывался помочь, то молча принося информацию о передвижении, то ходя в города и посёлки, попадавшиеся на их пути и добывал каким-то образом еду. Не покупал — они оба были без денег, но и не воровал — больно уж невинный, Набу бы мгновенно прочел по его глазам, которые всегда ясно выражали всё-всё, как бы оно не было скрыто, да и вообще, по сути, этот молчаливый помощник не умел умалчивать о своих чувствах. Во всяком случае, Набу был в этом уверен. — У Лейлы появился новый парень, — негромко сказал информатор и всё внутри колдуна сжалось, он не мог поверить, он не верил. Всё его недоверие выразилось в одном только взгляде, которым он одарил вошедшего в небольшой домик, почти землянку, на берегу моря. — Не веришь, да? — слегка улыбнулся тот, встретившись с его взглядом. На пол перед парнем, сидящим на нем по-турецки, упал конверт. Дрожащей рукой Набу поднял его и двумя пальцами вытянул оттуда содержимое, это оказались три фотографии и на всех немного смазано, но можно было рассмотреть запечатленную парочку. На одной обнимаются, глядя куда-то вдаль, на второй они же на фоне заката, на третьей — целуются. В девушке он узнал её, Лейлу.       Волшебник, весь бледный, выронил их из рук и они мягко приземлились, старые половицы лишь тихо-тихо скрипнули, по привычке, от того, что их что-то коснулось и тут же замолкли. Парень поднял глаза на своего информатора, тот нервно теребил шнур, на который был прикреплен небольшой фотоаппарат. — Значит, всё кончено… — прошептал он, продолжая сидеть на холодном полу. Воцарившуюся тишину через пол минуты разрезал нервный смешок, который незаметно перерос в истерический смех, смех со слезами на глазах, горьким знаком того, что он сломался, устал терпеть, ждать, прятать своё желание намочить кому-нибудь жилетку, пусть хоть тому же информатору — единственному человеку, который в курсе, что он жив. И этот единственный друг всю ночь сидел рядом и молча утешал, поглаживая впавшего в какую-то совершено обособленную стадию депрессии по спине.       Это продолжалось до тех пор, пока Набу довольно грубо не оттолкнул от себя утешающего и не вышел наружу. Как раз рассветало. Таким его и застало утреннее солнце — измученным, много ночей как следует не спавшим, в эту ночь особенно. Оно ласково осветило его бледное, словно у мертвеца, лицо, но он даже глазом не моргнул, глядя сквозь нежно-розовые облачка. Его сердце теперь напоминало пустоту, не залатанную дыру, которую теперь уже ничем не заполнишь. Его же безымянный товарищ остался внутри дома, не решаясь выйти к нему и сесть рядом. Он бы мог поговорить с ним, не обязательно на какую-нибудь тему, просто, ни о чем, лишь бы Набу разговаривал, отвлекался от плохих тяжелых мыслей, которые портят ему настроение, не пускают улыбку на лицо, но парень не знал, как заговорить. В его силах и талантах было лишь умение выслушивать, лишь изредка кивая или качая головой, не вмешиваясь в излияния со своими вопросами, если же попросят совета, то попытаться дать его, а потом опять же молча услышать, что твой совет совершенно бестолковый. Всё это делал и говорил время от времени Набу, больше и ни с кем парень не беседовал, если это вообще можно назвать беседой, больше похоже на монолог или диалог со стеной. Но и этого и тому и другому было достаточно, волшебник находил в этом возможность облегчить свою ношу, излить кому-нибудь свои переживания, страхи, мысли, а безымянный едва ли не трепетал от того, что именно ему доверяется почти всё самое сокровенное друга. Или вообще всё…       Он знает волшебника где-то около двух лет, то, что Набу его не помнит — это не странно, это нормально, даже здорово. Хотя они были знакомы довольно близко. Близко для врагов. Набу, может, и помнит его, но помнит его прошлое Я, нынешнее же для него относительно ново и он даже не подозревает, что знакомый из прошлого и друг из настоящего — совершенно один и тот же человек.       Парень не хотел вспоминать своего прошлого, но оно постоянно всплывало в его голове. То, как он вместе с тремя такими же, как и он, стремились к могуществу, силе, власти. То, через сколько трупов пришлось перешагнуть ему следом за более старшими сообщниками. Он был юн, но не относительно волшебника с Андроса, нет, он был несколько младше Огрона, Гантлоса и Анагана. Они вчетвером охотились на последнюю земную фею, но она успела крепко сдружиться с сильной фейской шестеркой Винкс и их парнями с отличной военной подготовкой.       Как же было тогда стыдно убегать от них отовсюду, поджимая хвост. А потом ранение, которое он получил не по вине слабости, нет, Маги Чёрного круга сами наложили на него тяжелое, едва ли излечимое заклинание, и всё для того только, чтобы надавить на жалость добреньких фей, иначе бы они не поверили, что маги «сдаются».       А потом, потом юноша едва не погиб, но вмешался Он. Набу. Ему, конечно, пришлось, да и он, как и все остальные, свято верил в тот факт, что все четыре тёмных мага раскаялись за содеянное. Благодаря ему и выжил. Ну, как выжил… В нём снова проснулась такая привычная злоба, он вдохнул её полной грудью, но в то же время в его душе, чёрной от грехов, совершенных за долгие годы, поселилось что-то… странное.       В тот момент внутри него боролись нормальная для него тьма и какие-то лучики света, олицетворяющие благодарность за исцеление. Но он не смог прорастить в своём сердце ростки Добра, так решил, когда волшебник решил устранить свою глупую оплошность. И исцеленный им же, почувствовал на себе всю силу посоха.       Парень решил, что умер. Все так решили и поэтому успокоились и поторопились в королевство земных фей — предупредить, но опоздали. Набу спас мир от гибели, но ценой своей жизни…       А в то время на другом конце планеты, когда глаза Светлого мага сомкнулись в последний раз, распахнулись глаза совсем другого человека. Человека, отличающегося и от самого погибшего и от того, кто умер несколькими часами до того. В мир словно вошло новое одушевленное создание и правда не похожее на прежнее, словно гусеница после появления из кокона. Раньше это был мрачный, совсем молодой с виду мужчина с ирокезом розовых волос на голове и черными одеждами, теперь же это был какой-то забитый, ослабший юноша с волосами, спадающими на плечи, правда, теперь это не оттенок красного, а какой-то бледно-розовый. Не было и намека на прошлого Тёмного мага, лишь новый человек. И это было просто замечательно.       И сейчас, в эту минуту, когда парень сидел в углу продуваемой всеми ветрами землянке, он не мог понять, как же произошло это перерождение. Да, всё помнил, до единой детали, от того, что творил до того рокового дня, до того, что ощущал, когда смерть была совсем рядом, её холодные костлявые руки обхватывали его шею, но вдруг, словно обожглись и, взвизгнув, отстранились и больше не коснулись по сей день.       Сейчас юноша ощущает по большей части то, что когда-то ему было неведомо, а теперь так же привычно, как чихнуть — угрызения совести. Конечно, чихнуть легче и даже, смотря на ситуацию, приятно, в то время как совесть — это одна из худших пыток. Ему стыдно за всё то, что он совершил, пусть и все считают его мертвым, а остальные три находятся в замороженном состоянии, а это всё равно, что умер, в измерении Омега, но ему даже выговориться некому. Набу не тот человек, да и с ним рядом он и слов двух связать почему-то не может… Повезло ещё, что волшебник его не узнает… А то что бы было… Ух…       Вздохнув, он стал занимать себя дальнейшими воспоминаниями. Теми, которые вспоминать было полегче, чем свои грехи. То, как он, «воскреснув», узнал, что Набу погиб, то, как разыскал его склеп. Рядом с его надгробием лежал цветок, тот самый, на который упал Тёмный дар, способный вернуть к жизни. Одного взгляда на него хватило, чтобы понять, что это не засыхающее растение может сослужить хорошую службу, пару дней рытья в библиотеках Андроса и на свет появилось чудо зельеварения, главным ингредиентом которого был волшебный цветок. Данный отвар должен был вернуть к жизни того, кто его примет. И вернул же, чёрт возьми! Парень с розовыми волосами сумел отплатить тому, кто смог его изменить своим колдовством и хотел было покинуть его, но увидев, какой тот слабый после воскрешения… Он и не заметил, как крепко к нему привязался. Неосознанно привык к его обществу и уже плохо смыслил жизнь в полном одиночестве, это казалось ему очень, до крайности, странным и не из его оперы. Не имея никаких задних мыслей, наверное, он желал быть рядом с волшебником, всегда, до самой своей смерти, если Набу умрет первым, то за ним следом и он сам. Бывший Чёрный маг мало что смыслил в чувствах, но даже если бы и смыслил, то на вряд ли признал тот факт, что тупо влюбился. Став мягкосердечным, полюбил первого попавшегося своим очищенным, таким непорочным и никогда ещё не испытывавшим любви, сердцем. Кто знает, может, ещё будучи совершенно и бесповоротно злым, он уже что-то питал конкретно к этому чародею, а может и нет, можно лишь строить гипотезы, но факт его нынешнего состояния оставался фактом.       Вздохнув в очередной раз, молодой человек решился всё же выйти наружу и посмотреть, что там с его другом, ведь тот сидел там уже очень давно, уже успело окончательно рассвести. Выйдя из расшатанного домишки, бывший злодей мгновенно нашёл взглядом пригорюнившегося юношу и отчего-то улыбнулся. Наверное, это была память об давно ушедших годах тёмной практики. А может, какое-то неловкое проявление того, что щемило в груди. Присев перед печально глядящим вдаль, он посмотрел на него — тот его не замечал. — Не грусти… — как и обычно, с трудом выдавил из себя слова он, то опуская, то поднимая свои глаза. То ли случайно, то ли нарочно, но его ладонь всё же легла на ладонь волшебника, которую он уже не держал на коленях, которые обхватывал. Он вздрогнул и удивленно посмотрел на парня. — Всё будет хорошо… — неуверенно улыбнулся, негромко произнося новые слова, бывший злодей. Помолчали какое-то время. — А я тебе когда-то говорил, что у тебя волосы красивые? — внезапность — это конёк Набу и он это сам прекрасно знал. — Н-нет… — тут же вспыхнуло лицо того, он опустил свои тёмные глаза и тут же их подняв. Волшебник взглянул в них внимательно, внимательнее, чем обычно и вдруг охнул, вытянув ладонь из-под ладони юноши. Тот запаниковал про себя, гадая, что именно разглядели в нём, что такого ужасного?.. Только бы не то, чего он так боялся на протяжении всего этого года… — Думан?.. — неуверенно прозвучал вопрос Набу. Его голос был тих, тише, чем когда говорил бывший член Чёрного круга. — Теперь ты всё знаешь… — сглотнув что-то горькое, тихо, словно прошелестел ветер, ответил тот и хотел было подняться с серебристой от росы травы, но ему не позволили. Крепко сжатая в ладони мага ладонь и внимательные глаза, которые напряженно смотрели в его тёмные. К горлу подступил ком, но сейчас Думан самым постыдным считал разрыдаться прямо здесь. Это слишком даже для его нынешней версии. Но терпеть не пришлось, потому что держащий его за руку положил другую ладонь ему на щеку и стёр с неё мгновенно, как по приказу, выступившую слезинку. При этом не осмеяв никаким образом его начинающийся плач. — Я ведь действительно не замечал, какой ты красивый… — на глаза Набу вдруг навернулись самые настоящие слёзы. Тут-то экс-злодей и сорвался, разрыдавшись. Несколько ошеломленный юноша прижал его к себе, уткнувшись носом в гладкие розовые волосы, которые оказались удивительно мягкими на ощупь. Подумать только, рядом с ним ходило такое чудо-юдо, а он ведь даже не обращал внимания… Ну спасибо, Лейла, принцесса Андроса. Теперь твой бывший жених у тебя в долгу и поэтому никогда-никогда, не покажется на глаза тебе. Не покажется на глаза никому из тех, кто его знали до «смерти». И не потому что он внезапно почувствовал нежность к мужчине, нет, вовсе нет. Или же всё же поэтому?.. Чёрт его знает, если честно.