Light-Blue

Pov Найл

      Она посмотрела на меня влюбленными глазами, в которых загорались искорки. От ее нежности я мгновенно забыл обо всем, что она говорила мне несколько часов назад. Чувства смешивались во мне, превращаясь в гремучую смесь. Я не должен был позволять себе целовать ее, не должен был позволять себе касаться ее, показывать, какой я на самом деле. Или это именно то, что я должен был сделать? Мне становилось легче, но затем балласт, заполненный мыслями вновь прижимал меня к земле. Это было так сложно: испытывать столько всего одновременно. Этот душит тебя, колотит, но одновременно возносит до небес, делает счастливым… Мне ужасно не хотелось думать. Я так устал от размышлений, стал их заложником. У меня было слишком много времени для того, что обдумывать все, что приходило в голову, и мне надоело. Да здравствует глупость и наивность! Те качества, что я так ценил в Фанни, которые теперь совсем не считал отрицательными. Этого чистого любопытства и искренности оставалось слишком мало в нашей замусоренной жизни. По-настоящему любить могут только наивные люди, они закрывают глаза на твои недостатки, они доверяют… Я таким не был.       Даже касаясь ее губ, я продолжал думать о том, что все это лишь игра, чтобы сделать мне больно. Я целовал ее снова и снова, вновь представляя, как она втопчет меня в землю рано или поздно. Безумие всегда берет верх над разумом, так всегда происходит. Мне так хотелось раствориться в ней, заставить мои мысли развеяться вместе с осенним холодным ветром. Но они преследовали меня даже во сне, нервном и беспокойном. Я устал уставать от самого себя. Разве Эф сможет терпеть это? Она уйдет рано или поздно. Найдет кого-то лучше и уйдет — это правда жизни. Люди всегда уходят. Но смогу ли я заставить себя отпустить ее?       Я все время боялся напугать ее, и из-за этого она хмурилась, находя все это странным, желая вновь обнять меня. Но ей так сложно было понять, что меня стоило бояться, я не мог знать, что сделаю в следующий момент, и это делало жизнь невыносимой. Да, теперь я смотрел другими глазами на свой дом, краски стали ярче, воздух — свежее, но меня все еще угнетало что-то внутри. Я не должен был поступать так, но я не мог держать себя в руках больше. Почему мне нельзя было любить? Я был обычным человеком, плохим, отвратительным, невыносимым, но все же человеком. Почему? Наверное, потому что я просто не умел любить. Я не знал этого чувства, разве что Марджи… Но эта любовь была у меня в крови, она должна была быть. Иначе, как объяснить бабочек, порхающих в моем в животе при одном мимолетном взгляде на это совершенно обыкновенную девочку с тусклыми глазами и неаккуратно разбросанными веснушками? Нет… Она совсем не была такой, может, вы бы видели именно этот образ, но я смотрел другими глазами, глазами зачарованными. Фанни казалась такой взрослой, но при этом такой маленькой. Ей, кажется, нужна была помощь, она, кажется, потерялась бы в этом необъятном суровом мире, но, на самом деле, ничего не стоило потеряться в глубине ее глаз. Ее стоило рассматривать. Эта девушка была чем-то особенным, чем-то таким, что не каждому дано было разглядеть. И как мне удалось достать ее из огромной кучи фальшивок? А я ведь являлся одной из них… Менял имена, паспорта, маски, но не мог изменить себя изнутри — тлел.       Могла ли Эф изменить что-нибудь во мне? Она уже перевернула мой серый мир. Могла ли Эф заставить меня стать другим? Я не знал, но каждый касаясь ее бархатной кожи, целуя ее настолько осторожно, как только я мог, мне так сильно хотелось верить в это. Я хватался за нее как за последний шанс, который, мне казалось, я давно уже упустил. Она была для меня словно спасательный круг, мне стоило лишь схватиться за него, но мог ли я держать его достаточно крепко, чтобы не утонуть, не раствориться в толще ледяной, пробирающей до костей реальности? Тонуть в моем маленьком океане по имени Фанниа моем ли? , или задыхаться подо льдом, на самом деле, являющимся жизнью? Я выбрал первое, но что выбирал другой Найл, от которого я так хотел избавиться, но никак не мог. Он бил Эф, он говорил ей столько гадостей, он отнял у нее семью. Я так отчетливо разделял две эти личности, резко сменяющие друг друга, различал, но не мог уничтожить одну из них.       Эта задача ложилась на хрупкие плечи юной мисс Эддингтон. Я не заставлял ее, совсем нет, я умолял ее о помощи. Могла ли она прочитать это моим глазам? Если ей не захочется, она может сбросит с себя этот лишний груз, она может уходить, убегать, уносить ноги. Я запомню ее, как запомнил всех, кто уходил. Это странно или смешно, но все, кого я помнил, ушли. Я не мог привязать Фанни к себе, я не мог заставить ее любить себя, тонуть во мне так же, как я тонул в ней, наслаждаться каждой секундой, каждым поцелуем. Не мог, но это все, чего мне хотелось. Ей стоило просто захлопнуть за собой эту дверь, и я рассыпался бы, превращаясь в пепел. Ей стоило лишь захлопнуть за собой эту дверь, и она бы поставила крест на моей жизни опять. Эти кресты ставили раньше, но своим она бы перечеркнула своим все остальные, развевая меня по ветру. Это странно или смешно, но все, кто ушли вряд ли вспомнили обо мне хоть когда-нибудь. Мне рыдать хотелось от этих мыслей.       -Ты весь дрожишь, — ее тонкие руки осторожно обвили мою шею, она подарила мне еще один сладкий поцелуй, — Не думай ни о чем. Мы все поменяем, мы построим все заново, слышишь? — эта малышка словно читала мои мысли. Я до ужаса хотел изменить все, хотел бежать от жестокой реальность подальше, захватив с собой Эф.       — Мы целый мир для себя построим, Найл… Вот увидишь…