Контрастные

Моя мать говорила — противоположности притягиваются. Если так, то вселенная явно против меня. Иначе почему эта чёртова девчонка всё ещё не моя?

***

      По пыльным дорогам Москвы, лавируя сквозь потоки машин, Виктория Строганова неслась на своём старом Харлее Дэвидсоне навстречу знаниям. Первое сентября радовало и одновременно огорчало своей не по-осеннему жаркой погодой, солнце палило нещадно. Вика перешла на третий курс и несказанно радовалась, что учиться осталось недолго, а там — свобода, которую она частично чувствовала и сейчас, мчась к зданию университета на максимально допустимой скорости. Когда девушка сняла шлем, ярко окрашенный в огненные цвета, первое, что она заметила — невысокая, сильно загорелая блондинка в окружении группы Вики. Эту блондинку Строганова узнала бы из всех, потому что она следила за этими голубыми глазами уже полтора года с тех пор, как случайно поймала заинтересованный взгляд на себе. Имя у неё было такое же нежное, как всё её существо — София. О, как часто она произносила его вслух, смакуя на языке; чаще лишь в мыслях, когда думала о ней. Мысли бывали разные: и пошлые, когда среди ночи Вика просыпалась от собственных стонов и с мокрым бельём, и просто мечтания, в которых они ходили на свидания, смотрели кино, купались в речке… Порой мысли её были чересчур слащавыми, что в принципе шло вразрез с её характером и внешним видом. Всё же, странно для девушки, одетой в тёмное и с шипами, с обувью на толстой подошве, думать о том, как она будет готовить с кем-то печенье, лежать по вечерам и читать стихи. Может, и стереотипы всё это, но с таким нежным существом, как Соня Нестерова хотелось только такого бережного и кроткого отношения.       Познакомилась она с Соней ещё на первом курсе, как и со всеми одногруппниками, но и отношение к ней было таким же — ровно никаким. Девушка предпочитала держаться обособленно, и хоть сама по себе общительная, но никого из них не посчитала достойным для того, чтобы обратить на них внимание. Так она и не обращала внимания на стройную блондинку ровно до празднования сдачи зимней сессии на первом курсе, когда они всей группой отмечали в ближайшем баре. Нестерова тогда была слишком красива, чтобы не заметить её: в белых лодочках на невысоком каблуке, облегающем нежно-розовом платье и чересчур внимательным взглядом, которым она наблюдала за Викой. Не было никаких «и пропала» от одного взгляда, было лишь четкое осознание того, что она должна принадлежать ей полностью.       Почему именно она, Строгонова поняла не сразу, а когда начала сближаться с ней. Соня представляла собой концентрацию женственности, безграничной любви и доброты. Она словно состояла из всего милого, приторного и сладкого; из всех щенят и котят, кексиков, бантиков, косичек и единорогов. Выросшая в окружении мужчин, любовь ко всему этому милому-премилому просто не привили. Отец и братья наоборот были брутальными бородатыми дядечками, которые ну никак не способны были воспитать девочку — типичной девочкой. В общем, один взгляд на неё осенним утром, и всё началось снова.       Вика слезла с байка и под громкие приветствия одногруппников прошла к ним, попутно пожирая глазами свою нимфу.       — Так-так, Нестерова, а ты всё хорошеешь! — Шутя, вместо приветствия сказала Вика, подходя к девушке. Она нежно заправила прядку светлых волос за ухо и смачно поцеловала в щеку, тихо произнеся: — Как я скучала по твоему запаху, м-м…       Соня засмущалась и, смеясь, несильно оттолкнула девушку, пробурчала что-то вроде «скажешь тоже».       — А всё почему? — Начал один парень из толпы согруппников. — Сонька всё лето по Европе металась! Я, вон, фотки глянул, аж обзавидовался! И пляжи, и солнце, и девочки… М-м, красота. Особенно девочки, да, Нестерова?       — Митрохин, я тебя молю, успокойся! — С поддельной сердитостью отпихнула Соня этого Митрохина.       — Мальчик мой, — обратилась Виктория к парню, — ты не завидуй. Однажды, — но лишь однажды! — и тебе перепадёт.       Вика посмеялась, перекинулась ещё парой слов с ребятами и ушла в корпус. Её там Таша ждала, единственный друг женского пола.

***

      Шумно, душно, тесно.       В «Джаггере» аншлаг — группы студентов собрались сегодня праздновать начало года; в том числе группа героинь. Наши ребята праздновали последний год свободной молодости, потому что мало того, что на следующий год защита дипломов, усиленное внимание к выпускному курсу, так ещё и придётся усиленно искать работу, рассылать резюме в десятки компаний. Не волновались только те, кто уже нашел работу, которым было обеспечено сладкое местечко по-знакомству, а также Вика Строганова, которая собиралась получить заветную корочку и уехать за границу. Девушка вместе с подругой, Ташей, сидели за барной стойкой, отдельно от всех остальных.       — Вик, вот я что думаю, уедешь ты отсюда, а как же Соня твоя? Ты ж за столько лет толком ничего не предпринимала в попытках заполучить её. Как же ты без мыслей о ней, м?       — Ну-у… — Задумчиво начала Строганова, отпила из рюмки и продолжила: — Время есть. Да и в конце концов, на ней мир не сошелся. Добьюсь — рада буду, нет — погрущу, потрахаюсь и всё прекрасно будет.       — Что-то не заметила я, чтоб ты, вдоволь насоблазнявшись, забыла её, — смеявшись, заметила подруга, допивая свой мартини.       — Всё, Смирнова, успокойся. Давай лучше выпьем за хороший год! — Закончила разговор о своей любви Вика, и попросила бармена повторить.       В помещение накурено, слишком шумно из-за громкой музыки и смеха большого количества людей. Таша ушла танцевать с каким-то парнем, а присоединяться к бессмысленной болтовне знакомых никак не хотелось, поэтому Вика скучала, пила спиртное и бесцельно смотрела на веселящихся людей. И тут она поймала его. Взгляд ярких голубых глаз в свете разноцветных ламп — внимательный, дерзкий, будто раздевающий. Внезапно стало ещё более жарко, хотелось пить.       Соня вызывающе смотрела прямо в глаза, закусив губы и приподняв бровь. Она как-то странно, вызывающе улыбалась, будто призывала к действиям — давай, подойди и трахни меня. Строганова заказала ещё выпивки, а когда снова повернулась в сторону блондинки, она уже увлеченно болтала о чём-то с остальными, громко смеясь. Вика подумала, что это всё долгое отсутствие секса, алкоголь в крови и безумное желание; что всё показалось, просто наваждение.       — Вик! Давай, вставай! — Подлетела к ней Таша, широко улыбаясь. — Вставай, зануда! Я тебе такую шикарную девочку нашла! Всё как любишь. — Подруга поиграла бровями, пытаясь поднять Вику с места.       — Нет уж, дорогуша. Я чего-то перепила, подташнивает.       — Фу, зану-уда! Ну и сиди здесь, — Смирнова показала язык и убежала дальше танцевать, оставив её одну.       Да, точно перепила. А иначе как ещё можно объяснить то, что Соня сейчас сидела и чересчур сексуально облизывала ложечку с мороженым, вызывающе смотря на Вику?       Соня высовывала язык и слизывала остатки мороженого, а потом посасывала ложечку, втягивая щеки. Вика тяжело сглотнула, чувствую возбуждение. Как же ей хотелось поцеловать эти пухлые, до безобразия соблазнительные губы… И как объяснить этот невинный, манящий взгляд, когда капелька её напитка скатывалась по подбородку вниз, к шее, а потом растворилась в ложбинке грудей? Нет, это не может быть реальностью, это точно всё алкоголь…       Девушка решила, что к черту это, самое время ехать домой, лечь в горячую ванну и снять напряжение. Она ищет глазами Ташу, но, не находя, идёт к одногруппникам.       — Ребят, я домой, — констатирует она. — Скажите Таше, окей? Чего-то я… перебрала. — Она смотрит прямо в наглые глаза блондинки, что всё также вызывающе смотрит на неё, будто читая мысли, понимая, почему она так решила.       Вика больше не может выдерживать этого взгляда и уходит оттуда, потому что ещё немного и она припечатает Нестерову к ближайшей стене, чтобы целовать, целовать, целовать…

***

      Вика добралась домой только к полуночи. Братья спали, отца не было. Тишина сейчас была наилучшим вариантом, чтобы понять, что, чёрт возьми, там произошло. Действительно ли она перепила? Или не почудилось? В любом случае, сон не шел.       Вместо горячей ванны — душ, потому что усталость за день накатилась неимоверная, сил не было, но как только она легла в постель, вся усталость покинула тело. Мысли атаковали со сверхзвуковой скоростью, требовалось узнать правду. Вика ворочилась, страдала от неизвестности и в итоге любопытство пересилило. Да, сейчас она возьмёт и напишет всё этой девчонке, узнает, что там творилось и будь, что будет.       Она мгновенно достала ноутбук, включила и сразу же нашла страницу Соню, давно сохранённую в закладки.       Клик.       София Нестерова — была в сети в 22:13 с мобильного.       «Чёрт! Не онлайн… Писать в пустоту не буду, значит, поговорю с ней завтра», — рассуждала девушка. Но сон всё равно не шел, поэтому решила посмотреть на свою принцессу, как та провела лето. Тот парень же говорил, что по Европе путешествовала…       Клик.       Листает, листает… Красивая, желанная. Отсюда и такой ослепительный загар. Дальше… И тут Вика замерла, рассматривая фотографию. На ней её принцесса, такая же красивая, как и обычно, целует какую-то девчонку! Не Вику, а какую-то… На этом моменте Строганова зависла. Целует… девушку? И вот, другие фотографии, с ней же. Тоже целует, обнимает. А вот это точно бред алкоголика. Её Соня целует девушку… Слишком нереально, неправдоподобно, да быть такого не может! Но тогда понятно, что этот Митрохин имел в виду, говоря про девушек утром.       Эта информация ударила слишком внезапно по голове, навалившись тяжким грузом, поэтому та мгновенно засыпает в обнимку с компьютером…

***

      Мысли съедали. Вика внезапно начала осознавать, что всё так и было изначально, что Соня всегда реагировала на её заигрывания иначе: не отталкивала серьёзно, краснела, улыбалась. Но подойти и всё узнать не хватало смелости, которой обычно было хоть даром отдавай. Даже Таше не рассказала о своей находке, только в голове вынашивала план по тому, как же ей завоевать сердце Нестеровой. Сейчас она настроена решительно. Нечего всяким непонятным дамам целовать её девочку. Поэтому вместо того, чтобы учиться и готовиться к семинарам, Вика всё думала, как же ей стать ещё ближе. Отойти от примитивного флирта и действовать наповал, чтобы Соня уже наконец-то принадлежала ей.       День назначен, план — готов. Осталось лишь поговорить с Соней, когда возле неё никого не будет.       Строгановой удалось «выловить» её после пары английского, схватила и буквально запихала в туалет преподавателей. Это надёжно, там им точно никто не помешает.       Соня, запыхавшись, смотрела в карие глаза брюнетки снизу вверх, так как была ниже, приоткрыв губы и совершенно не сопротивляясь. Мол, вот она я, на всё готовая, делай, что хочешь.       — Сонечка, солнышно, — начала Вика, поглаживая девушку по щеке, — а у меня День Рождения завтра. И я была бы невероятно рада, если бы ты пришла. М?       — День Рождения? Да, конечно… — Сонин голос был тихий, почти что шепот и, наверное, чуть-чуть разочарованный, будто она ждала того, на что была готова.       — Вот и отлично, я за тобой заеду завтра в восемь! — Вика радостно поцеловала девушку в щеку и быстро убежала прочь, чтобы она более ничего не произнесла.

***

      Завтрашнее утро, что также было утром субботы и днём «Х» для Виктории, она нервничала, как никогда. Всегда уверенная в себе, девушка вспоминала Нестерову всеми нехорошими словами, потому что ну несвойственно для неё волнение! Ещё и по делам сердечным. Поэтому проснулась она рано, хотя встреча была назначена на вечер. И с самого утра крутилась перед зеркалом, вызывая смех братьев.       — Вик, а Вик, — со смехом обратился к сестре Максим, единственный младший брат девушки, когда те завтракали все вместе за столом, — а ты чего это такая нервная? Неужто на свидание собралась?       — Максим! — Отец, также завтракающий со всеми, дал подзатыльник младшему сыну, но всё равно продолжил затронутую тему: — Нет, Викусь, а правда. От зеркала, вон, не отходишь! Неужто моей любимой дочери кто-то приглянулся?       За столом послышался смех, а Вика, больше не ожидая ни от кого поддержки, прорычала и упала головой на стол, бормоча невнятное «ну за что мне это».       — Пап! Ну ты-то как мог? И вообще, я — твоя единственная дочь! У-у, предатели одни собрались, семья, млин… — Девушка с поддельной обидой надула губы, отставила тарелку и пошла к себе в обитель. Есть всё равно не хотелось.       В итоге весь день она провела в комнате, выбирая, что надеть да сверяя маршрут. А вечером, не придумав ничего лучше, оделось, как обычно: тёмные джинсы, майка и джинсовка, потому что домой она планировала вернуться поздно. Или не планировала вообще.       К дому Сони она приехала заранее — минут за десять, отправила её на телефон СМС, оповещающую о прибытии и стала ждать девушку. Соня вышла, осматриваясь по сторонам, а когда заметила Вику на секунду зависла, опасливо смотря на железного коня под ней. Но потом радостно подбежала к имениннице, обнимая ту и, по привычки самой Вики, целуя в щеку, оставляя яркий след помады.       — Привет! С Днём рождения! — Соня протянула Строгановой черный конверт без опознавательных признаком: ни надписей, ни рисунков — ничего. А потом добавила: — Только ты потом открой, пожалуйста…       — Хорошо, — Вика улыбнулась, протягивая девушке второй шлем, такой же яркий, как и её.       — Мы на нём поедем? Может, хоть скажешь, куда?       — Догадливая, — ухмыльнулась та, смотря, как неуклюже блондинка натягивает шлем. — Не скажу, просто доверься. Тебе понравится. И мне, — загадочно подытожила она.       Вике тяжело давались слова, потому что Соня, в отличие от неё самой, выглядела великолепно: волосы распущены, но аккуратно заколоты, голубое платье давало возможность оценить прекрасную стройную фигуру его носительницы, а вырез округлой формы подчеркивал грудь. Вика на секунду пожалела, что так ничего и не подобрала дельного для себя, не смогла также поразить девушку, а ведь для неё сегодня важный день.       Нестерова плотно прижималась к худощавому тело Вики, когда они неслись по улицам столицы. На светофорах, останавливаясь, она спиной чувствовала быстрое сердцебиение пассажирки, совпадающее с её собственным.       Мотоцикл притормозил около старого здания, на котором было написано «Ретро-кинотеатр» в готическом стиле на вывеске. Соня слезла и сняла шлем, осматриваясь, пока Вика ставила байк на подножку.       — Где мы? И мы что, будем одни?       — Ты сегодня мой единственный гость. Мы с тобой идём на парочку короткометражных комедий с Чарли Чаплином, марафон которых сегодня, по счастливой случайности, как раз показывают! — Вика, не желая больше ничего слушать, потянула Соню в сторону здания, крепко держа за холодную ладонь. Она не видела, как девушка недоверчиво приподняла брови, хитро улыбаясь.       — Вик, Чаплина люблю я, а День Рождения у тебя, ты точно хочешь этого?       — А я, понимаешь, зануда и ничего не люблю, поэтому делаю это для тебя. Правильно я понимаю, что ты ничего против не имеешь?       Та ничего не ответила, следуя прямиком за девушкой, сжимая её руку.       Целый час звонкого смеха Софии показались парой секунд, потому что Вика наблюдала только за ней, а не за происходящим на экране, смотря на профиль девушки. И хоть лично ей не нравилось немое кино, какая разница, если можно было спокойно наблюдать за ней, не боясь быть замеченной.       В зале было совсем мало людей, Вика могла бы действовать, попробовать поцеловать, отпустить руку и спустить ниже, но… Но нет, ещё рано. К тому же, ей действительно нравилось слышать её смех и вставляемые пояснительные ремарки о съемках или актёрах.       Потом, когда всё закончилось, они снова стояли у их сегодняшней кареты — мотоцикла Виктории, смотря друг другу в глаза.       — Скажи, что это не всё? Не могла же ты меня только на час украсть?       — О, нет, конечно, моя милая. У нас целая ночь впереди… — Она загадочно улыбнулась, протягивая Соне шлем.       В этот раз мотоцикл мчал их куда-то далеко, на север города. Они ехали долго, а когда, наконец, байк заглох и девушки слезли, Соня оглянулась в вечерней темноте, а потом недоверчиво сказала:       — А ты точно не маньяк-убийца?       Строганова встала с мотоцикла и прошептала ей на ухо, опаляя дыханием:       — Может быть. Если так, то ты моя самая красивая жертва, — больше она ничего не произнесла, считая лишним.       Вокруг были невысокие, старые пятиэтажки, в окнах которых не горел свет. Они окружали их, как и высокие, почти исполинские деревья. Лишь где-то в далеке от них, сквозь кусты, виднелись фонари. Кое-где, пока Вика упрямо и молча вела Соню к этому свету, им встречались светлячки, освещая их путь.       Свет был всё ближе к девушкам, а когда Вика рукой отодвинула ветки кустов, Соня почти потеряла дар речи. Старая детская площадка, заброшенная, как и весь район, освещалась гирляндами, развешенными повсюду: на ржавых качелях, на заросшей горке, на ветках деревьев. А посередине лежало покрывало с небольшой плетёной корзинкой. Волшебство, не иначе.       Соня стояла, приоткрыв от удивления рот, крепко сжимая руку Вики, прижимаясь к ней грудью и осматривая всё окружающее. Её внимание привлекла эта самая корзинка, и она решила задать интересующий вопрос:       — И что здесь будет? — Она перевела взгляд своих прекрасных глаз на Вику, вглядываясь в острые черты лица. Их лица были так близки друг к другу, что казалось, будто атомы между ними сейчас взорвутся и создадут новую вселенную. Но Строганова отстранилась и повела девушку дальше.       — Здесь будет магия. — Вика наконец отпустила Сонину руку, присаживаясь на покрывало, доставая из корзинки бутылку вина и два бокала. Соня присела напротив, беря из рук Вики бокал вина.       Тёмная жидкость выглядела как кровь, пока девушки, чокнувшись, медленно отпивали её, смотря друг другу в глаза. Было что-то в этих взглядов, направленных друг в друга, заглядывавшие в души. Каждая из них знала, что будет дальше. Дальше будет страстный, почти дикий поцелуй со сладким привкусом красного Буссо, а когда они, наконец, оторвутся от жадного пожирания друг друга, Соня, переведя дыхание, скажет:       — У тебя ведь нет сегодня Дня Рождения, да?       — Точно.       — Тогда верни подарок. То, что там написано, уже не имеет смысла, — Соня негромко засмеётся и снова вопьётся поцелуем в губы брюнетки, вплетая пальцы в короткие волосы.