I never cry

— Когда чудовище не является таковым? — Когда ты любишь его.

***

Это было затхлое место, пропахшее смертью. Сюда скидывали всю непотребность. Старые, сломанные куклы, манекены, грязные вещи, иногда встречались трупы. На это было тошно смотреть. В груди зарождалось чувство неприязни. Всё это красиво дополняла красная вода, по которой всё время пришлось идти. Курточка и платье неприятно липли к телу, хотелось смыть эту гадость, но ещё нельзя. Когда выход был перед самым носом, что-то в куче мусора зашевелилось. — А это что за хлам. Скелет был недоволен новыми врагами, если это чучело можно было назвать врагом. О боже. Когда Фриск его увидела, то отошла к стене и её вырвало. Это был мешок, набитый органами и кишки вываливались из его дыр. Пока Фриск стояла у стены, пытаясь очистить желудок от давнейших спагетти, Санс разбирался с чокнутым манекеном. У манекена не было и шанса. Его разнесло от одного удара по швам. Кровавое месиво полностью вывалилось из мешка, красиво разложившись в воде. Фриск посчастливилось повернуть голову, когда скелет раздавил голову чучела, кровь красиво брызнула вокруг и попало девушке на лицо, от чего в очередной раз её вырвало. — Ты там на долго? Счастливо промямлил Санс, радуясь хоть какой-то смерти. Выйдя со свалки, они добрались до деревни. — Не хочешь перекусить? — Что? Почти обрадовалась Фриск. — Могу предложить глазные яблочки. — Благодарю. Словно задумав что-то коварное, Санс предложил: — Знаешь, тут недалеко мой знакомый живёт. Мне нужно срочно туда зайти. Тебе понравится. Фриск не имела выбора, поэтому они молча пошли в направлении одного из туннелей.

***

Перед девушкой, стояли два невысоких, кривых дома, из окон которых текла кровь. Многообещающе. Санс громко постучал ногой по двери. За дверью послышались цепи, а потом, что-то тяжелое поползло по полу. Когда дверь открылась, из неё выглядывал тёмный призрак. Из его прозрачных глаз текла кровь. Он отворил двери и обратился к скелету: — Ты принёс? — Да, вот. Спасибо, оно действительно жуткое. — Обращайся. Санс протянул диск, который непонятно откуда вытащил. Призрак неизвестным образом взял его. — Это Напстаблук, он мой неотразимый друг. Набстаблук лишь моргнул и всё. Хорошая реакция. — Знаешь, мы бы хотели передохнуть. Не впустишь? Посмотрели бы один из твоих ужасающих фильмов. Например тот фильм, про человека, что попал в неизвестный ему мир. Мой любимый. Жуткая усмешка Санса напугала Фриск. Ещё хоррор фильмов ей не хватало. К сожалению, призрак впустил этих двоих внутрь. Внутри было ещё страшнее чем снаружи. Девушка так и не переступила порог. Потому, что его не было. Дальше вместо пола была пропасть, а внизу шипы и видимо уже с жертвами. Скелет похоже благодаря своим штучкам зашёл внутрь, а вот Фриск убьётся если войдёт. — Ты чего? Чувствуй себя как дома. Этот издевательский голос. Как же Фриск ненавидела его. Даже предметы в комнате висели в воздухе. Диван, телевизор, холодильник. — Заходи же, не томи. Она дрожа сделала шаг вперёд надеясь, что всё же там будет пол. Тело провалилось в дыру, но опять, тот же огонь схватил её и усадил на диван. — Ну наконец-то. Когда ты находишься в воздухе, под тобой пропасть и малейшее неправильное движение отправит тебя туда. Всё тело напрягается. Ты не можешь ни на чём сосредоточиться. Она цепко держалась за диван боясь упасть вниз. Потом на диван плюхнулся скелет, а за ним призрак. Диван начал угрожающее шататься. Не зная за что уцепится, она уцепилась за руку Санса. — Боишься? — Нет! — Отлично, потому что впереди у нас целая ночь ужасов! Они действительно смотрели фильмы ужасов, но эти отличались от ужастиков мира людей. Тут были не просто смерти, а самые ужасные пытки. Людям ломали кости, привязывая их к колесу. Разрывали на пополам, сажали на кол. Силой заливали в них кровь через трубочки, медленно показывая как у них заполнялся живот, а потом прыгали на него. Все эти сцены понемножку сводили Фриск с ума. Она пыталась не смотреть, но ужасные крики доносились от жертв. Она свернулась калачиком, полностью нырнув в курточку скелета. Это заставляло её дрожать, неосознанно, она стала представлять себя на месте жертв, что заставило её ещё больше трястись. Крики человека, которого закрыли в железном тельце и подогревают ярко отдавались эхом в голове Фриск. Не выдержав всего этого, Фриск пустила несколько слёз. Очень-очень тихо. Скелет подперев голову спокойно жевал чипсы, которые непонятным образом исчезали в его рёбрах. Дожевав пачку, он наконец-то обратил внимания на тихие страдания Фриск. Сначала ему показалось это смешным, пока он не заметил как сильно она дрожит. — Ладно парень, спасибо. Мы пойдём. Было реально жутко. Он поднял девушку, которая ни под каким предлогом не высовывала голову из широкой курточки и вынес её на улицу. Она отвернулась и накинула капюшон на голову не желая больше смотреть на скелета. — Да ладно тебе. Было не так уж и страшно. Он расставил руки и немного сердито свёл брови. Она молчала. — Слушай, не беси. Он грозно надвинулся вперёд, чтобы снять злосчастный капюшон. Когда потянул руку до капюшона, она жестоко отбила её. Тело было на пределе. Хотелось бежать от этого урода. Может ему было это в привычку, но она никогда не видела и не слышала про подобные пытки. Кому-то было это в привычку, а ей в новинку. И казалось ужасные крики и сцены пыток никогда не исчезнут из головы.

***

Он злобно ступал впереди, она тихо топала сзади. Иногда она поднимала взгляд посмотреть на скелета, но стоило ему повернуть голову, как она сразу же пряталась. Это его ещё больше раздражало. Хотя он сам виноват. Земля полностью сменилась камнем. Впереди была высокая, тёмная гора, с тёмной пещерой в центре. За ней находился горячий Хотлэнд.

***

«Приятного сгорания заживо» — гласила табличка перед входом в город. Так же многообещающее, как табличка перед входом в Сноудин. С каждый шагом становилось всё жарче. Услышав звук, как девушка расстёгивает курточку, он обернулся. Но капюшон она снимать так и не собиралась. — Вот стерва. Сними! — Нет. — Я сказал, да! Ему это уже осточертело. Какого хрена она стала прятаться? Молчание капает на мозги. Он силой срывает капюшон. На секунду ей показалось, что её ударят и она автоматически встала в защитном жесте. Это удивило его. Он отпустил капюшон и спросил: — Ты боишься меня? — А разве это не то, чего ты добивался? То что испытывала Фриск, можно лишь отдалённо назвать словом «боюсь», тут уж скорее слово «стараюсь избегать, презираю». — Я не думал, что те фильмы покажутся такими страшными. Он неуверенно почесал затылок, словно ему действительно жаль, но она вновь закрылась и замолчала. Лишь тихое «тц», послышалось с его стороны. В глазах девушки, он как всегда показал себя не в лучшем свете.

***

В Хотлэнде было действительно жарко, воду заменила магма. Тёмный потолок превратился в огромную, светло оранжевую пещеру и, казалось, конца ей не видно. Вдали грозно возвышалось Ядро. Земля была потрескавшаяся. В миг губы Фриск стали очень сухими. Куртка причиняла неудобства. Жар обжигал тело. Вот-вот и казалось одежда загорится. Воздух был настолько сухим и горячим, что его было трудно вдыхать, а если и получалось, то отражалось горячей болью в животе. Со временем, Фриск стала сухо кашлять, а её горло было так расцарапано сухим воздухом, что кашель дополняли капли крови. Это действительно волновало Санса, идущего впереди. И он решил сократить путь. Первое, что они встретили, это сторожевой пункт в котором никого не было. За таким, во второй раз, Фриск встретила Санса. Дальше стоял кулер с водой. Точнее с кровью. А дальше перекрёсток. На востоке виднелось огромное, белое, разрушенное здание. Оказалось это здание королевской учёной, которая ушла в неизвестном направлении. А Санс и девушка пошли на север. Королевская стража пропустила их не задавая лишних вопросов. Видимо уже все знали о человеке, которого ведёт скелет. С этих пор с каждый шагом становилось всё страшнее. Словно ты не знаешь, с кем идёшь встретиться. Тело наполнило неприятное чувство. Она старалась не думать об этом, но с каждым шагом идти становилось всё труднее. У всех бывало такое, что они шли куда-то и им было страшно от мысли, что будет дальше. Горячая земля начала обжигать ноги Фриск. Словно идёшь по раскалённому песку, очень больно. Они зашли в лифт, там пол был холодный, да и вообще прохладно, что немного облегчило боль. Понемногу поднимаясь на третий этаж, лифт застрял и свет потух, очень вовремя. Скелет лишь вздохнул, а девушка забилась в угол, думая, надолго ли это. — Страшно? Вдруг я тебя съем и пойду к королеве с хорошими новостями. Она отрицательно помотала головой. — Тогда чего же ты дрожишь? Она вновь промолчала. Он сел у другого угла. — Знаешь, мне действительно не нравится твоё отношение ко мне. Я ведь действительно не трогал тебя. — Ты жуткий. — Знаешь, я не единственный в этом мире, кто жуткий. — Ты причиняешь мне моральную боль. — Наверное ты считаешь меня моральным уродом, что же, ты не ошибаешься. Она замялась. — Надолго мы тут? Он нервно ответил: — Говори громче, ты шепчешь так, что я тебя почти не слышу. В ответ молчание. Он подсел ближе. Прямо напротив неё. — Повтори. — Как надолго мы тут? — Так как в ядре система очень запутанная и в ней не разбирались сотни лет, то, возможно, да. Но не волнуйся, если нас долго не будет, то Андайн сама придёт по твою душу. Он вновь безумно, но тихо засмеялся. Фриск вновь замялась, пытаясь вжаться в угол подальше от скелета. Было слишком темно, чтобы разглядеть хоть, что-то и только красный огонёк из глазницы Санса немного освещал местность вокруг. — Знаешь, за всё время путешествия, я ни разу не видел, чтобы ты плакала. Ты всё время испытывала такую боль, умирала, но в отличие от всех них, ты не плакала. — Я… Я никогда не плачу. — Ой, да ладно тебе… Своими острыми пальцами, он медленно стал сцепляться с пальцами девушки. Сейчас ему захотелось немного развлечься и посмотреть на реакцию маленькой жертвы. -…Все из нас иногда плачут, даже такие моральные уроды, как я… Всё сильнее зажимая её в угол, он издевательски улыбался и смотрел на её реакцию. -…Может, заплачешь разок? Для меня… Второй рукой, он начал вести по её хрупкой ноге, когда острые пальцы проходили по прогнившим ранам, то это причиняло острую боль. Пытаясь отвернутся и уйти от него, она начинала понимать, чего опасалась. Доходя всё выше и выше, он наблюдал за каждым изменением в лице девушки, лишь маленький красный огонёк слабо освещал её лицо. Чувство страха, что сковывает её тело. Чувство, что деваться некуда. В груди сильно заболело и всё сжалось. От этого больше нельзя было бежать и сдерживаться, её зажали в угол. Губы предательски сжимаются, глаза закрываются и потекли первые, чистые слёзы. Больше невозможно было сдерживать рыданий и всхлипов. Что-то ярко засветилось в груди и сжавшись задрожало. Смотря на её страдания, слёзы, уставшее лицо, он не получает желанную эмоцию, но и глаз оторвать не может. Огонёк легко трясётся в глазу наблюдая за заплаканным лицом. В мыслях она вновь и вновь проклинает этот мир. Она кричит, как сильно ей надоели смерти, боль, издевательства, а снаружи только слёзы. Хрупкая душа всё крепче и крепче сжималась, словно вот вот лопнет от натуга. Сколько сдержанной боли и чувств в миг вывалилось наружу. На страдания хрупкой души, болью откликается вторая душа. Более тёмная и холодная. Больше не в силах смотреть на эти слёзы, опечалено, огонёк в глазу потухает. Что-то в этих слезах цепляет скелета и пробуждает новые чувства. Хочется завладеть девушкой, чтобы только он мог видеть эти слёзы. Он не отпуская её руки, второй рукой пытается почувствовать пульс своей души. Он приложил её руку и сквозь слёзы она удивлённо смотрит на маленький пульсар под его свитером. — Это твоя вина. Сейчас в нём боролось два монстра. Тот, который абсолютно против и тот, что давно уже принял свою участь. Рукой он вынул свою душу. Медленно она билась в его руках. Казалось, если он не сделает этого сейчас, то больше шанса не будет. Сквозь слёзы она смотрит на багровый сгусток энергии. На секунду показалось, словно он вырывал своё сердце. Она аккуратно протянула руки тёплому свету, и горячий шарик медленно приземлился ей на руки. Оно забилось чаще. Скелет посмеялся сам с себя держась за свою футболку. — Держи крепко. Не урони. Но казалось она пропускает все слова мимо ушей. Сейчас в её руках билась чужая жизнь. И теперь Санс чувствовал то, что когда-то чувствовала она. Нежный сгусток жизни проникался каждым движением тонких пальцев. Она боялась ранить его, держала словно сокровище. В её глазах отражался слабый огонёк. — Если тебе будет неприятно, просто раздави его. Он прислонился к девушке и медленно поцеловал её. От неожиданности она сжала сердце от чего у скелета вновь загорелся огонёк в глазу. Он почувствовал её кровь, так как её губы немного кровоточили. Потом острые зубы прислонились к шее, они были настолько острыми, что там, где он легко прикусывал её нежную кожу, оставались следы. Она крепко сжимала багровую душу, от страха хотелось её раздавить, но в то же время, раздавить её и было страхом. От того, что нежные руки так крепко сжимали его душу, скелет сильно возбудился. Он старался медленно дышать, но приятные чувства иногда подрывали его дыхание. Мысли, что она всё ещё не раздавила его душу, наполняли решимостью. — Неужто, это приятно? От смущения, она почти раздавила маленький пульсар и он свалился от невыносимой боли, но она сразу же отпустила. — Ох, нет, просто. Это… Приятно. Её ответ вверг его в глубокий шок. Её лицо было красным от смущения и слёз, с желанием ещё немного подшутить над девушкой, он приложил кисть к её губам и добавил: — Тогда в следующий раз, это будет незабываемо. Словно откликнувшись на слова, её душа резко засияла и забилась в такт с его. На секунду ему показалось, что злую шутку сыграли на нём. Он не такой реакции ожидал. Закрыв лицо от собственного смущения, он просто замолчал. Она приложила тёплые сгусток к щеке, и почувствовала как слабо он пульсирует в отличие от её. — Почему оно такое слабое? — В отличие от тебя, я уже мёртв. Мою жизненную энергию забрали и это всё, что у меня осталось. Как жалко. Хэх. Она поднесла сгусток к губам и легко подула на него. Санс сжался. Он закрыл рукой рот и из-под лба наблюдал, что она делает. — Моя душа, тоже тёплая? — Нет. Твоя душа обжигает. — Наверное её больно держать в руках. — Нет. Приятно. Пульсар в руках Фриск забился быстрее. — Чёрт! Это смущает, верни. — Ну уж нет. Второй такой возможности не будет. Она сжала пульсар в своих руках. Скелет схватился за грудь и скривился. — Прости! Это больно? Она разжимает руки, но он хватает её за руки и немного сильнее сжимает их вместе со своей душой. — Нет, стой. Это. Приятно. Между словами он делал большие паузы, чтобы отдышаться. Вспоминая, что девушка чувствовала, когда её душу трогали, она кажется немного смущается, понимая Санса. Когда нужные руки касаются души, ты чувствуешь это всем телом. Это приятно. Оно дарит наслаждение, очень глубокое. И это не отдаётся контролю. Словно ты опьянён этим. Красный огонёк вновь загорелся в его глазу, намного ярче. Каждый раз, когда Фриск немного сильнее сжимала душу, то огонёк зажигался намного ярче. Он пытался скрыть бурное желание, что зарождалось внутри, когда она сжимала его душу. Если бы всё случилось не в лифте, возможно и не стал бы. — Слушай. Твоя душа. Ты можешь немного нарушить обещание и ненадолго дать её мне? Такая просьба смутила девушку. Страшно было вручать кому-то свою душу добровольно, но… она рискнула. Немного засомневавшись. Дрожащей рукой, она высвободила свою душу и медленно передала её в руки скелету. И его же душу ему вернула. Это было очень волнующее, но ещё более волнующе было то, что хочет сделать Санс. — Я хочу сказать тебе. Прости. Это ради твоего же блага, я не могу позволить тебе встретится с Андайн. Она никого не станет слушать. — Что ты… В руках Санса тихий пульсар стал потухать. Он медленно терял свой свет и в один момент превратился в тёмный сгусток энергии. В глаза у девушки, мир вмиг залился тьмой. Всё исчезло, вместе с сознанием, и тело погрузилось в глубокий сон. Санс забрал свою душу, а душу Фриск, сдерживая магией, спрятал там, где прячет свои кости. Туда никто и никогда не доберётся без его ведома. Слишком много произошло за последние два дня. И всё было бы в порядке, если бы он не трогал тогда душу девушки, но теперь поздно что-либо исправлять. Стоит принять всё таким, каким оно должно быть.