I never cry

После бури идёт затишье, не наоборот.

***

Как жаль. Как мне жаль, что я ничем не смогла помочь. Я посеяла лишь разрушение в этот мир. Меня никто не просил о помощи! Зачем я пришла сюда?! Лучше бы я умерла ещё когда упала вниз. Я приношу лишь страдания… Лучше бы меня не было… Лучше бы я просто умерла… Зачем я сопротивлялась. Это был отчаянный зов. Зов наполненный печалью и страданием. И голос этот был очень тихим, скоро совсем исчезнет. Бестелесный крик никогда не добирался до чего-то живого. Когда вокруг остаётся лишь тьма, первое, что делают люди-пытаются найти выход. Второе, наполняют себя выдуманными страхами и пытаются сами же побороть их или найти того, кто сможет. Третья стадия, раздирающий крик помощи или невыносимость от одиночества. И в конце концов наступает ласковая тишина. Невозможно описать чувство умирающей надежды. Но это близко к потере тяги к жизни. Даже самоубийца ищет надежду, что его остановят в последнюю секунду, но в мгновение перед самой смертью можно услышать этот ласковый звук разбивающейся надежды. Человек, что потерял надежду, но всё ещё жив — кукла. Им можно управлять точно так же, как куклой. В этом мире люди с надеждой — кукловоды. И кукловоды очень не любят, когда их куклы не слушаются. Не каждому кукловоду дали свою куклу, поэтому люди и пытаются уничтожать друг друга, не убивая.

***

В душе закипала огненная ярость. Было плевать на всё! Чёртово Ядро, мир, монстры, грёбаный Гастер, всё хотелось разорвать от чувства, что не поддаётся контролю. Глаза ползали сначала по бездушному телу, потом по ядру, а дальше огненная ярость пала на безумца. Одной рукой скелет держал тело старой учёной за горло, приподняв её или его в воздух. Костяшки угрожающее скрипели, грозя сломать шею неповинной Альфис, но сейчас в её теле был кто-то другой. Санс перевёл пылающий взгляд на всё ещё смеющегося Гастера, который давился собственной слюной, но Санс не мог так просто дать подохнуть этому уроду. Он мрачно стоял на месте, рассуждая какая смерть больше всего подходит этому Монстру. Хрипящим голосом, немного затихая, жертва пролепетала: — ТЫ ОПОЗДАЛ, БЕЗМОЗГЛОЕ ЧУДОВИЩЕ! КХА… Пальцы скелета непроизвольно начали ломать кости динозаврихи. — Ты! Аха-ха-ха! Ядро воскресит меня, мне больше не нужно это тело, давай Санс… Сделай то, что ты так любишь. Плечи скелета дёрнулись, потом опять. Низкий баритон вырвался громким смехом и разнёсся по пещере: — О… Ехидно и зло бормотал скелет. Его голос наполнили хрипловатые ноты безумия и несдержанности: — Я покажу тебе, как сладка будет смерть. Скелет просто разрывался от мысли, что сделает с этим… Этим. В его воображение всплывали самые хитрые из всех пыток, что он знал. Казалось, Гастеру всё нипочём, но кое-что Санс всё-таки мог. Самое слабое и нежное место любого монстра — его душа. А скелету не составляло труда достать её и в это мгновение Гастер смолк. — Такая…чёрная, даже чернее чем моя. Совсем гнилая. Мило лепетал Санс с явной кровожадностью смотря на измену в лице учёной. В ней уже была дыра и секунды не прошло, как скелет доставал чёрный липкий сгусток. — Не трогай! Прохрипел теперь с явной злостью Гастер, но Санс даже не думал отступать. Медленно вырывая гнилую душу, он всё глубже впивался в неё костями, заставляя кровоточить. Только вместо жизни на холодный пол падала гниль. Существо имевшее такую душу, нельзя было назвать живым. Последний рывком Санс вытаскивает холодный сгусток энергии, вырывая его окончательно, Гастер же захрипел от безумной боли и из глубокой раны резко вырвался поток гнилой жижи. — Знаешь, мне уже приходилось держать в руках душу, но твоя просто незабываема. Скелет сильнее впился в душу, разрывая её изнутри, а учёный мёртвым и немного дёргающимся грузом свалился на пол. — ТЫ ХОТЬ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ТВОРИШЬ??!! — Искореняю гниль из этого мира. Холодно ответил скелет. — ХЕХ. В этот момент Санс зажёг огонь в своей свободной руке и медленно приближал её к душе. — СТОЙ!!! ПОЧЕМУ ТЫ ЭТО ДЕЛАЕШЬ? ОДУМАЙСЯ, ЯДРО БЕЗ МЕНЯ НЕ ОСТАНОВИТЬ. — А с тобой тем более. Хмыкнул скелет медленно поджигая душу. — Кха… Хп-хп… Это ведь её заслуга? Хах. Я вижу, как на секунду ты заколебался… Гастеру удалось найти тот самый путь к спасению, но из-за своей наивности сам себя и погубил. — Я мог бы вернуть её душу. Ты ведь этого хочешь? Огромный шар раскидывал молнии в опасной близости к этим двоим, но казалось для скелета время остановилось и он стоял, ожидая чего-то. — Так я и думал. П-п-хп. Но стоило Гастеру попытаться двинутся, как новый ожог появлялся на его душе: — Ты не вернёшь её. — Почему? Я имею власть над душами в Ядре. — Потому что это сделаю я. Чёрствая и мёртвая душа загорелась красным пламенем скелета и тело учёной под истошный крик начало превращаться в массу неразборчивой жижи. Во благо у скелета не было носа, чтобы учуять этот омерзительный запах. Гастеру не пришлось долго мучаться, но Санса это больше не волновало. Всё вокруг ему говорило только об одном, она ждёт и пора оправдать крепкость своих костей.

***

Возможно это будет его самой нелепой и страшной ошибкой, но что-то подсказывало идти прямо вглубь этого шара. Оно яро бросало молнии вокруг и огромные валуны понемногу заваливали подземелье, но нельзя было не заметить, что скелета молнии обходят. Подойдя почти в упор к холодному, но яркому шару энергии Санс вошёл внутрь. Ужасающая боль покрыла все его кости, с угрозой сломаться они начали трескаться и маты в свою сторону уже полетели из уст скелета, но обратного пути не было. Уходи! Не приближайся! Закричало что-то из глубин света. Даже не подумаю! Огрызнулся огорчённый таким знакомым голосом скелет. Что ты такое?! Отчаянно кричал тихий голос. Почтальон после боя! Весточку несу, чтобы одна маленькая паршивка принесла свой зад сюда и… Ну, а дальше она сама узнает. Хитро прищурился Санс, но в ответ была только тишина, но потом ужасная боль в костях стихла и свет сменился тьмой. Санс…? Так я не ошибся, ты и есть сердце ядра. Ты идиот. Эй, я за такую грубость и руки поотрывать могу. Я тут тебя спасать приперся, а ты мне такие фразочки. Ты вообще должна тихонько сидеть и реветь. Так и почему ты всё ещё не кинулась мне на шею, как к своему спасителю? Ах, да, и почему ты так мило отозвалась на фразочку про зад, я потом спрошу. Тебе нужно уходить. Ладно я без мозгов, а с тобой что случилось? Я вроде как голову осмотрел и дыр, как у меня там не было. Тебе не стоило приходить, уходи сейчас же! Оставь меня. И вообще, ты не должен так себя вести! По канону я сейчас должен наслаждаться твоим хладным трупом на моём складе, измываться над хрупким телом и отдать ненужную голову детишкам поиграть, но вместо этого я рискую последними костями, чтобы вытащить тебя из какой-то жопы, а вместо слёзных благодарностей получаю кудахтанье безмозглой курицы. Так, я даю тебе десять секунд на то, чтобы ты изменила моё мнение о тебе в лучшую сторону, чтобы я не жалел о том, что оставил твою душу в покое в тот день и доверил тебе свою. Быстро. Возьми. Меня. За. Руку. Это было грубо, но справедливо. Скелет заслужил большего за свою сдержанность и заботу, а теперь ему плюют прямо в лицо говоря, чтобы он проваливал. Сделал бы это кто-то другой, от него бы остались только кости: Санс… Раз… Два… Не удержав хладнокровие в голосе, она захрипела сдерживая слёзный всхлип: Я не могу! Три… Если я покину ядро, всё подземелье накроет взрывная волна и все погибнут! Четыре… Пять… Шесть… Счёт подходил к концу, а Фриск всё ещё колебалась в выборе. С каждой секундой Сансу было всё хуже и хуже. Казалось стоит ему досчитать до конца и он сойдёт с ума. Каждое слово было словно острое лезвие и чем больше она молчит, тем больнее ему считать дальше. Предпоследнюю цифру он назвал почти заикнувшись: Девять… Не выдержав, Фриск отбросила сомнения в сторону. Было страшнее навсегда остаться одной, чем уничтожить это чёртово подземелье. Стоило скелету назвать последнее число, как нежная рука шустро хватается за ладонь. — Умница. Почти незаметно прошептал скелет и в это мгновение резко притянул яркий силуэт и крепко прижал его к себе. В следующее мгновение произошел взрыв. Оказавшись в самом эпицентре выжить было невозможно. Поток энергии направился во все стороны обжигая кожу и снося всё на своём пути…