Runner

      – Ч-черт… – Дилан запустил руку в волосы, ероша их. Он нервно ходил по небольшому помещению, сжимая пачку сигарет в кармане штанов. «Свадьба – это так… странно звучит. Я обзаведусь семьей…»       Последние несколько часов О'Брайен был сам не свой, ему начало казаться, что сделанное предложение Бритт было ошибкой. Он не готов. Не сейчас. Но отказываться поздно, что делать? Как быть? Сбежать? Сумасшедшая идея. Но… ее стоит обдумать.       Еще час и они отправятся в загс. Еще час и он будет связан клятвой со своей избранницей. Нет, Дилан не хочет этого. Но, у него есть этот час. Час, за который он должен все решить.       Брюнет судорожно достал из черных брюк пачку сигарет, зажигалку и закурил. При каждом вдохе и выдохе дыма в голове прояснялось. Он не хочет связывать свою жизнь с Бритт. Что вообще на него нашло, когда он покупал кольцо? Делал предложение? Может, он был пьян? Нет, определенно, нет. Дилан будет считать это каким-то помутнением, да.       У О'Брайена есть два выхода: сказать на церемонии твердое «нет» или сбежать. Первый вариант казался невозможным. Ему не хватит смелости сказать «нет», но и «да» тоже. А второй вариант казался безумным: сбежать. Но куда? В отель? Или сразу сесть в маршрутку и уехать в другой город? Дилан всегда был немного сумасбродным, и выбранный им второй путь доказывал это.       – Дилан, спускайся в машину, – в комнату заглянула мать О'Брайена и улыбнулась. Она была рада за сына. Пока что.       – Да, сейчас. Дай мне пять минут, – брюнет натянул улыбку на лицо, отошел к открытому окну и выкинул окурок. Когда Дилан обернулся, то Лизы уже не было; она ушла звать других.       Выждав несколько минут, он выглянул из-за двери: в коридоре никого не было, только голоса были слышны у входной двери. Проскользнув на кухню, Дилан отодвинул штору, снял с подоконника небольшую вазу с розой и открыл окно: жила пара на первом этаже, а парковка была по другую сторону дома, поэтому препятствий не было.       – Господи, что я делаю? – выдохнул брюнет и, перебравшись через оконную раму, прыгнул в клумбу. Приземлившись на ноги, О'Брайен осмотрелся: не видел ли кто-нибудь. Никого не обнаружив, Дилан быстрым шагом выскочил из цветов и пошел по дороге в сторону ближайшего магазина. Проделав такой финт, за который Бритт и все остальные, если найдут его, то голову открутят, брюнет знал: тут требуется алкоголь.       Зайдя в первый попавшийся супермаркет, брюнет сразу пошел к небольшому стенду и, особенно не выбирая, схватил бутылку Jack Daniel’s. Расплатившись одной единственной имевшейся в кошельке купюрой, Дилан пошел в свой любимый парк Нью-Йорка: Бэттери.       Метро. Дилан не любит его. Все вокруг толкаются, трутся друг об дружку, от некоторых индивидов запах даже хуже, чем в общественных туалетах. А от других так несет духами, что невольно задумываешься, не вылил ли на себя весь флакончик «прекрасного» аромата данный человек?       Через 40 минут О'Брайен вышел на станции Bowling Green и, пройдя еще немного времени пешком, он оказался в самом тихом парке, где искать его никто бы не додумался, так как никто попросту не знает, что это его любимое место.       Он прошелся по аллее и вышел к тихому местечку, где часто любил бывать. Несколько поставленных в ряд лавочек с витиеватыми железными черными гранями. Выбрав себе место, Дилан с размаха сел, откидываясь на спинку лавки. Он открыл бутылку и медленно глотнул янтарную жидкость. Мягкий вкус виски нравился брюнету. Наверное, этот алкоголь один из его любимейших. Спирт почти не чувствуется, что радует, а сладковатый привкус остается на языке еще долго. Дилан посмотрел вперед: внизу ряд из растительности, а рядом высокие черные и, можно даже сказать, вычурные фонари. Если посмотреть за спину, то можно увидеть многочисленные деревья и аккуратно постриженные кусты. Брюнет любил это место из-за того, что тут можно подумать: никто не помешает; наслаждаться одиночеством и нередкими песнями птиц, которые часто гнездятся на деревьях неподалеку.       О'Брайен глотнул еще виски. Мысли в голове начали возникать с неимоверной скоростью, не прекращаясь.       – Ну я и мудак… О'Брайен, более тупого поступка ты еще никогда не совершал, – усмехаясь, проговорил Дилан сам себе. Виски кончалось.       Помолчав минуту-другую, брюнет полез в карман брюк, достал сигареты. Похлопав по всем карманам и не обнаружив зажигалки, брюнет сквозь зубы ругнулся на свою беспечность. Откинув пачку на другую сторону лавки, он с еще большим энтузиазмом начал поглощать жидкость из бутылки. Вскоре, уже пустая, она со звяканьем опустилась на выложенную камнем дорожку. Дилан снял с себя пиджак и положил рядом, снял бабочку с шеи и отшвырнул ее куда-то в цветы, а потом расстегнул несколько верхних пуговиц белой рубашки, уже изрядно помявшейся. О'Брайен был пьян. Не сильно, но пьян. Уставший за день этой беготней, многочасовыми раздумьями, он заснул прямо на лавке, откинув голову назад.

***

       Было темно, парк освещался фонарями, когда брюнета аккуратно будили, немного потряхивая за плечо и бормоча под нос «Эй, проснитесь!»       Дилан с тихим стоном приоткрыл глаза, и приложил левую руку к голове, задевая ей руку будившего. Открыв глаза полностью, О'Брайен приподнялся на лавке и взглянул на человека, что навис над ним: высокий парень, светлые взлохмаченные волосы, обеспокоенные темные глаза и приоткрытый рот – разглядел Дилан в парне при свете тусклых фонарей. Казалось, что ему не больше 17.       – Извините, может пойдете домой? Вы тут уже спите несколько часов, а возможно и больше, – сказал блондин с явным британским акцентом.       – Да-да, конечно, домой… – прохрипел брюнет, вставая с лавки и чуть покачиваясь. «Домой…» В голове всплыли воспоминания минувшего дня. Взяв в руку пиджак, он подвигал головой в разные стороны, разминая шею, что сильно болела от того, что спал О'Брайен закинув голову назад и упираясь сгибом шеи в деревянную доску. Сделав шаг, Дилан споткнулся о пустую бутылку от виски, которая упала на плитку и откатилась со звяканьем на несколько футов. Не дав упасть брюнету, британец, а это явно так и есть, схватил брюнета за предплечье и дернул на себя, из-за чего тот уперся спиной в грудь блондину.       – Я Вас доведу, – отрезал британец и пошел вперед, придерживая за руку Дилана. Тот, в свою очередь, промолчал, лишь кивнув.       – Дилан, – через некоторое время тихо произнес О'Брайен. Блондин удивленно взглянул на него и отвернулся, смотря вперед.       – Томас.       – Давай на «ты», ладно? – спросил брюнет, запустив руку в волосы.       – Ладно, – коротко ответил Томас. Немного погодя, он спросил: – Меня это, конечно, не касается, но… почему ты спал в парке? – опережая вопрос Дилана, британец продолжил: – В смысле, людей спящих в парках много, с опустевшими бутылками из-под алкоголя, но мне показалось, что неспроста ты там спал. Что-то случилось?       – Со свадьбы сбежал. Своей свадьбы, – угрюмо ответил О'Брайен, опуская взгляд вниз и еще больше взлохмачивая волосы.       – Как так? – удивленно поднял бровь блондин.       – Легко и просто, – помолчал. – Нет, вру. Легко и совершенно безрассудно, – брюнета распирало с кем-то поделиться своей тупостью и плевать, как о нем подумают.       – За несколько часов до того, как ехать в загс я задумался, а не ошибка ли это? Все это: свадьба, жених, невеста… Буду ли я по-настоящему счастлив с Бритт? Не знаю – это был обычный страх или что-то другое. С ней мне привычно: спокойно. Это не была любовь. По крайней мере у меня. А тут раз – и задумался. Чем я думал, когда делал предложение? Сам не знаю. Чувствую себя паршиво: удрал через окно кухни, когда все ушли садиться в машину. Струсил ответственности, напился. Бритт, наверное, все это время просидела в слезах. Эгоист и трус, – заключил Дилан. Выглядел он совершенно подавлено. Томас все это время молча слушал, не проронив ни слова.       – Знаешь, Дилан, – медленно начал британец. – Ты действительно дурак. Но трусом тебя язык не повернется назвать. Любой на твоем месте бы испугался. Я думаю, что это просто растерянность. Тебе нужно объясниться перед твоей невестой и родными. В частности невестой. Приди к ней завтра и поговорите, – минутное молчание. – Ну, как я понимаю, что остановиться тебе негде, то могу предложить пожить пока со мной. Я взял двухместный номер со своим другом в отеле, но по обстоятельствам он уехал. Что скажешь? – Томас задумчиво поправил волосы и взглянул на напряженного брюнета.       – Спасибо, Томми. Правда, спасибо. Деньги я потратил, так что если бы не ты, то ночевал бы я на той лавке. И, знаешь, ты прав. Я схожу к Бритт завтра, – Дилан улыбнулся.       – Не за что. Буду только рад новому сожителю – не люблю жить один, – британец тоже лучезарно улыбнулся и в душе О`Брайена что-то дернулось.

***

      Дилан бегун. Он бегун по своей натуре: бежит от всего, что заставляет его долго быть с собой. Он сбегал от каждого, кто слишком долго с ним контактировал. Он бежал от размеренной жизни и городов, которые часто надоедали. Именно эта черта характера подтолкнула его сбежать в тот день. Именно эта черта характера свела его с Томасом.