Аваллак'Х

Какой вздор! И какая показуха. Решение суда было предсказуемо и логично. И вроде бы даже по букве закона. Но почему от него так тошнило? И хуже всего то, что Кревану было, что возразить и добавить. Хотелось встать и заявить, что Кирлеан вовсе никакая не жертва и вовсе не герой, коим его выставили перед Советом; что никакую чистоту крови он и не думал защищать, а то была простая месть. Но если бы Креван посмел об этом заикнуться, пришлось бы рассказывать о том, не совсем честном, способе соблазнения Иллианы, о том, что он сам приготовил для нее зелье, и запутать все еще больше. И оказаться под следствием. Увы, риск слишком большой. А так Ястребу ведь ничего не грозит, а Иаранн… Что ж, ее жаль, но ей здесь не место. Но почему ж так омерзительно на душе? Из зала суда Лис проскользнул в коридор, очень надеясь, что не опоздал, и, к счастью, искомый Elle не слишком-то торопился уходить, как, впрочем, и всегда. — Ауберон! Король медленно обернулся. По глазам его было видно, что он устал. — Знал, что не позволишь мне просто так уйти. Грустная улыбка. — Тебе не кажется, что приговор слишком уж суров? — без предисловий выпалил Креван. — Отнюдь нет. Срок заключения не такой уж большой, и есть шанс выйти на свободу. — Это при условии, что мы найдем способ вернуть ее обратно. А если нет, какая жизнь ждет Иаранн? Среди dh’oine, в позоре? — А чего бы ты хотел? Она не Elle, — повел изящными плечами Ауберон. — Я даже не уверен, что в ней вообще имеется кровь dh’oine. Это сейчас сложно выяснить. — А нечего тут выяснять. Она пришелец и полукровка. И ее вина доказана. — Но она же спасала своего отца и, если на то пошло, любовника, который один из нас. Неужели это не заслуживает снисхождения? — Заслуживает, — кивнул король, — и снисхождение она получила. Ее ждут вполне себе приемлемые условия. — Но ей запретили видеться с Эредином! — И это логично: именно их встреча и стала причиной того, что сегодня пришлось собирать Совет. Чтобы ради этого не пришлось собирать его еще раз, и было принято такое решение. — Но это несправедливо! — Это надо было на суде так кричать, Креван, но ты сидел и молчал. Чего ж ты теперь от меня хочешь? Закусив губу, Лис уставился в пол. — Возможно, мы лишили Иаранн единственной возможной для нее семьи. — Не преувеличивай и не драматизируй. Лучше радуйся, что никто не погиб. — Не думаю, что Эредин оставит это дело так. — Это его дело, но его поставят в известность, что случится, если хоть один волос упадет с головы Кирлеана или если он попытается освободить дочь. Больше поблажек не будет. Извини, Креван, я устал и с твоего позволения пойду отдыхать. До встречи.

***

Это так непросто выговорить, но выбора у него не было. Иаранн из Брокилона, назвавшаяся дочерью Эредина, тебя признали виновной в намеренном покушении на убийство командира городского гарнизона Тир на Лиа Кирлеана. Тебя ждет срок заключения пятьдесят лет в тюрьме Eeonad в южной провинции, по истечении которого ты, если представится случай, будешь отправлена обратно в сферу Seidhe. Если же возможности не будет, ты будешь приписана к одному из местных сельскохозяйственных поселений dh’oine без права на смену жительства. В свиданиях с родственниками и друзьями из Elle тебе отказано. А также тебе предстоит принудительная стерилизация. Сидевшая на смятой постели дриада растерянно смотрела на Архивариуса. — Мне больше нельзя увидеть Эредина? — Боюсь, что нет, — покачал головой Лэссер. — Что — никогда? — Теоретически, если через пятьдесят лет тебя отправят домой и Эредин пожелает пойти с тобой, это возможно. — Через пятьдесят лет? Но это же прорва времени! Я уже старая буду через пятьдесят лет! — Не будешь. Ты и не заметишь, как они пройдут. — Вы что, издеваетесь все? — на ее и без того заплаканные глаза снова навернулись слезы. — Я не заслуживаю такого! Если вы думаете, что Эредин не освободит меня, то сильно ошибаетесь! С трудом сдерживаясь, Лэссер отвернулся. — Эредин ничего не сделает, и лучше тебе с этим смириться, принять все, как есть, и не кричать так громко. Иначе тебя просто ждут более суровые условия заключения. И поверь мне, Эредин — далеко не самый благонадежный Elle и быстро перегорает. Он забудет о тебе через неделю. И лучше тебе тоже забыть. — Я тебе не верю. — Тем хуже для тебя, но, прошу, подумай о том, что я сказал. С этими словами Лэссер поспешно покинул камеру.

***

Прошло нестерпимо много времени, прежде чем дверь открылась и на пороге Эредин увидел Кревана в сопровождении стражи из четырех Elle. — Наконец-то! — воскликнул он, вскочив с узкой постели. — Лис, скажи, что все хорошо! Но лицо Кревана было хмурым, и смотрел он исподлобья. — Пойдем уже быстрей отсюда, а то еще передумают тебя выпускать. — Я надеюсь, меня выпускают насовсем, ведь так? — Тебя — да. — Что с Иаранн? При упоминании ее имени стражники почему-то отступили от Ястреба на пару шагов. — Давай выйдем сначала, а потом поговорим, — предложил Лис, косясь на охрану. До боли закусив губу, Эредин заставил себя потерпеть еще минуту. Покинув давящие на нежную эльфью психику стены темницы, они вышли на воздух. В глаза сразу ударило слепящее полуденное солнце, и друзья спрятались в тень. — Ну? — спросил Ястреб, уже зная, что ему предстоит услышать. — Ну… Хорошая новость в том, что тебя оправдали. — А плохая? — А Иаранн — нет. Ее уже отправили в Eeonad на ближайшие… пятьдесят лет. — Что?! — Ястреб едва не задохнулся от возмущения. — Что за бред? Этого не может быть! Она спасла мне жизнь! — Им все равно, — опустил глаза Лис. — Я хочу ее увидеть! — Нельзя. — То есть как нельзя? Почему? — Решение суда — не спрашивай. — Дьявол!!! Ястреб со всей силы пнул стоящий рядом магический фонарь, и тот, издав жалобный скрип, шмякнулся о тротуарную плитку, а испускающий свет кристалл разлетелся на мелкие осколки. За ним с постамента полетела небольшая статуя богини природы, разбившись в крошево. Следом, повалившись на спинку, пострадала ни в чем не повинная скамья. — Эредин, остановись! Этим делу не поможешь. — Да? — заломил бровь внезапно замерший Ястреб. — А знаешь, ты прав. Я просто в этот раз убью Кирлеана и вместе с ним и Лэссера и двух его приспешников. — Ну да, иди и убей, болван безмозглый! А потом тебя казнят — и дело с концом! Устраивает тебя такой вариант? — Не казнят! Я просто весь Совет придушу, и некому будет решения принимать. — И меня тоже придушишь? — Да иди ты aep arse со своими советами! — махнул рукой Ястреб и пошел прочь. — Тошнит от тебя и твоей помощи! Сам разберусь. Креван не пытался его остановить. «Что ж, разбирайся. Я даже смотреть на это не хочу».

***

Лэссер раньше и не подозревал, под какой счастливой звездой он родился. Эта самая звезда как раз в нужный момент послала ему Иллиану, вставшую между ним и разъяренным Ястребом, когда последний был готов нанести один единственный, но, несомненно, ставший бы смертельным для Архивариуса удар. И Эредин остановился. И хотя Иллиана ничего не сказала, ее взгляда оказалось достаточно, чтобы он вспомнил тот злополучный день, когда… она ничего не сказала отцу. — Что ты здесь делаешь с этим? — с горечью в голосе спросил слегка подостывший Эредин. — Это уж точно тебя не касается, — ответил за эльфку Лэссер, инстинктивно прижимая ее к себе. — Только знай, я хотел помочь и сделал, что мог. — Этого не достаточно, — отрезал Ястреб, мотнув головой. — В любом случае, Архивариус, тебе очень повезло с любовницей. — Она мне не… Не успел он договорить, как Эредин развернулся и стремительно зашагал по аллее прочь, оставив Лэссера с Иллианой наедине, там, где их обнаружил пятью минутами ранее, в крохотном парке у дворца. — Значит, по-твоему, мы не любовники, — заключила эльфка, отстраняясь от неожиданных объятий Архивариуса, их первых объятий. — Нет, — коротко выдохнул он, тяжело сглотнув, сжимая руки крепче. — Пока нет. Но я надеюсь… — Надейся дальше, — продолжала сопротивляться она. — Две ночи я провела во дворце одна. В реке мерзла зря, а ты даже не удосужился… — Удосужился… Ощутив его губы на своих, Иллиана прекратила дергаться и вжалась в него всем телом. Тяжесть, которую она носила в груди уже который день, вдруг словно лопнула и раскрылась невесомым, несказанно прекрасным, хоть и невидимым цветком. — Не смей меня сегодня покидать, ты слышишь? — И в мыслях не было, — усмехнулся эльф. — Я хочу в Архиве, на твоем столе. Для начала. — Там пыльно. И там Келегон с Роэлем могут быть. — Так выгони их и дверь запри. — Как скажешь.

***

Бесцеремонно скинув бумаги на пол, Иллиана взгромоздилась на стол и притянула Лэссера к себе. — Не очень-то удобно, — пробормотал он, глядя в ее глаза и медленно, но верно теряя рассудок. — Хватит болтать, Архивариус. Снимай мантию и штаны. Но прежде помоги мне выпутаться из платья. Как только он выполнил ее пожелание и принялся осыпать поцелуями ей шею и грудь, напор Иллианы вдруг куда-то пропал. Ласки его отличались от ласк воинов, которых она знала до сих пор: те грубые, нетерпеливые и порывистые. Лэссер же был нетороплив, обстоятелен и нежен, и… Он обладал магией, недоступной другим. В чем она выражалась, Иллиана не могла бы точно определить, но соитие с ним было слаще, чем с кем бы то ни было до него. Из Архива Лэссер перенес их в свою спальню, и продолжили уже там. Когда, окончательно вымотавшись, они лежали, обнявшись, он совершенно неожиданно спросил: — Ты будешь моей женой? — Что? — рассмеялась Иллиана. — Ты шутишь, что ли? Что еще за новости? — Это «нет»? — Это «ты дурак»! Один раз переспали всего. — Не один. Строго говоря, целых пять, если судить по количеству оргазмов. — Ты еще и считаешь, что ли? — Специально нет. — Лучше спи, как все нормальные Elle, а то чепуху всякую мелешь. — Ладно, — пожал плечами Лэссер. — Я еще раз утром спрошу, на свежую голову. — Спроси-спроси, — она прижалась губами к его груди, — я с удовольствием еще раз послушаю.