Аваллак'Х

— Я хочу понять, как вышло так, что ты… — На стороне эльфов? — понимающе глянул на Сойлера Герхарт. Ведун кивнул и посмотрел на чародея пристально. — Так случилось. Не пойми меня неправильно: тот факт, что я по эту сторону баррикад, вовсе не значит, что я окончательно предал своих собратьев; не значит, что их судьба мне безразлична. — А если придется выбирать? Что тогда? — Постараюсь не выбирать. Герхарт провел пальцами по шершавой каменной стене, задержался взглядом на том месте, где еще совсем недавно по его мысленному приказу вспыхивал портал. Они были в Башне, пустой и темной. Несмотря на кажущуюся тишину с помощью тонкого слуха Сойлер хорошо улавливал звенящий шум, какой-то весь ломаный, с рваными, хаотическими вибрациями. Словно эхо разыгравшейся где-то магической бури. Волны ее, накатывая, врезались в чувствительное сознание. Сойлер ждал. Ждал, пока человеческий чародей заговорит. Но Герхарт не спешил. — Я очень хорошо запомнил Лок Муинне. — Что? — Сойлер не понял. Маг натянуто улыбнулся. — Да, я вижу, aen Elle сильно разминулись с братьями по крови как во времени, так и в пространстве… Мы отправились в Лок Муинне на свой страх и риск. Давно это было, так давно. Нас было только десятеро. Четверо чародеев и шестеро детей. Одним из них был я. Вопреки устоявшейся традиции мы были без оружия. Едва только завидев эльфов, преклонили колени. Далеко не сразу они поверили нам. А город, — Герхарт задумчиво улыбнулся, на этот раз совершенно искренне, — был словно соткан из тумана: протяни руку и рассеется, как мираж. Строго говоря, так и случилось немного позже. Мы протянули руку, с оружием, и город рассеялся. Но поначалу нас все-таки приняли, только детей. Остальные ушли, пообещав забыть дорогу в Лок Муинне. Позже я узнал, что они выполнили обещание: стерли себе память. А мы вшестером остались. Нам не позволили жить под одной крышей с эльфами. Выделили дом на окраине. Охраняли нас, точней, следили за нами. Потом подпустили ближе: каждый из нас стал прислуживать в одной из семей. Да, да, представляешь, каково было наше удивление, когда мы поняли, что искусству магии нас никто и не собирался учить? Мы, носители Старшей Крови, убирали для эльфов, готовили для них, не смели поднять глаз. Мы боялись их, благоговели перед ними. Не могу говорить за остальных — я тогда был слишком мал — но несмотря ни на что я полюбил их, восхищался ими. Хотел быть, как они. Так прошло три года, и люди вернулись — с оружием на этот раз. Они обвинили эльфов в обмане, в том, что эльфы якобы не исполнили обещания учить нас. Теперь-то я, конечно, знаю, что это был предлог. Подкрепление прибыло очень быстро. Меня и моих друзей «спасли», но я все видел… Герхарт резко выдохнул и отвернулся. Оперся ладонью о стену. — Я не должен был видеть, не хотел, но как назло по сей день помню, словно это было вчера. Словно белый сад превратился в лавку мясника. Помню, как по светлым одеждам расплывались алые пятна. Помню крики женщин, умолявших не лишать жизни их детей. Их тела не сожгли и не предали земле. Нас «спасли», но меня не покидало ощущение, что это мы, ничего еще не понимающие дети, стали причиной резни. Мне казалось, что это я виноват. Нас «спасли»… Когда все закончилось, почти сразу я убежал от «спасителей» к «врагу». От погибших эльфов я знал, куда идти. Не знаю, на что я надеялся: хотел ли просто умереть, или так я искал справедливости. Я шел много дней, вымотался, буквально падал от усталости, но отыскал то поселение. Оно носило название… а впрочем, это давно не имеет значения — от него даже и камня не осталось в наши дни. Я дошел и рухнул у ворот. Не думал, что очнусь, думал, меня прикончат. Но ничего плохого не случилось. Эльфы приняли меня и обучили. Герхарт повернулся к Сойлеру лицом и медленно расстегнул мантию, оголив грудь: от ключиц до живота кожу украшали замысловатые завитки мастерски исполненных татуировок. Чародей усмехнулся. — Узнаешь? — Muir aep Beatha? — кивнул Сойлер. — Ты тоже там бывал? — Представь себе. Я, dh’oine, там бывал и никогда не хотел покидать того Моря, едва только окунувшись в его воды. — Никто никогда не хочет. Muir aep Beatha — это концентрированный поток наичистейшей любви и знания. Насколько мне известно, оттуда еще никто никогда не уходил добровольно. Говорят, в нем можно жить вечно, но ни один эльф, и, как я вижу, dh’oine, не достоин такой чести. Море выплевывает всех, кто желает с ним слиться. — Так или иначе я остался с эльфами. Мне казалось, что, служа им, я хоть частично смогу отдать тот долг… Когда же мне исполнилось двадцать, мой долг не только не уменьшился, но вместо этого возрос многократно. Одна из Seidhe одарила меня своей любовью, хотя я и был человек. Я вижу, что ты думаешь: что и тут случилась какая-нибудь трагедия, но нет. Просто очарование первой влюбленности. Тогда я в полной мере понял, как велика сила притяжения между людьми и эльфами, так же как когда-то познал разрушительную силу их неприязни. Ведь я почти никогда не сходился с обычными женщинами. — Что же будет теперь? — Не имею ни малейшего понятия, но, как видишь, портал больше нам не служит. Я не знаю, удастся ли нам его стабилизировать. Но если нет, приготовься к тому, чтобы… — Распрощаться с жизнью? — Сойлер сжал зубы так, что свело челюсть. — К тому, что за нее придется бороться, и к тому, что шансов у нас мало. Если попытаемся бежать, нас настигнут, и в таком случае я вижу два возможных исхода. Если решим управиться сами, то против нас выступят силы, в шесть раз превышающие наши. Если же решим прибегнуть к помощи твоих собратьев, придется подставить под удар не только магиков, но и обычных эльфов. — Поясни. — Я уже упоминал, куда ведет испорченный портал. Loch’oir. Наш озерный город… То есть ваш. То есть ваш, но не совсем твой. Суть в том, что если мы сможем добраться дотуда и заручиться поддержкой всех остальных Стражей, может быть, у нас есть шанс выстоять, но… Герхарт сильно закусил губу и надолго замолчал. — Местоположение города перестанет быть тайной, — докончил за него Сойлер. — И если мы проиграем… — чародей тряхнул головой. — Я не желаю видеть еще раз то, что уже однажды видел в Лок Муинне. — Ты готов убивать своих? — Я вообще никого не готов убивать. — Есть хоть малейшая возможность разрешить конфликт мирным путем? — Нет. Без пролития крови мы можем либо бежать, что вряд ли нам удастся, либо постараться поддерживать противостоящие друг другу силы в равновесии. Только вот равновесие нарушено, хотя люди, скорее всего, еще об этом не знают. Но это лишь вопрос времени. — И какой у нас план? — Для начала попытаемся аккуратно выправить портал. С минуты на минуту к нам присоединятся остальные. Мы надеемся также и на твою помощь. Рука Сойлера легла человеческому чародею на плечо. — Сделаю все, что смогу.

***

Она наконец-то заснула, под утро, когда тьма нехотя уступила место туманному рассвету. Ей снился он: словно с ним что-то случилось, словно ему грозила опасность; что-то подкралось к нему из теней, просочилось внутрь, облепило, поглотило его свет. Его пронзило тупое острие, но не сразу, а медленно, мучительно, долго. Он кричал, выл, моля подарить ему скорую смерть, пока наконец кто-то не сжалился над ним и у самого его горла не мелькнуло спасительное лезвие. Раскат грома. Вспышка. Тиссая открыла глаза. Повернула голову и посмотрела в окно. Небо серое, но грозовых туч не видно. С постели она вскочила, как ошпаренная, прямо в ночной рубашке выбежала в коридор, а оттуда на улицу. Утро и вправду было серое. Море неспокойное, ощетинилось мелкой рябью. Чернеющий на блеклом фоне силуэт башни, а над ним — тусклое зеленовато-лиловое марево, невидимое для нетренированного человеческого глаза. Мощным порывом ветра Тиссаю чуть не сбило с ног. До рези в глазах она всмотрелась вдаль. Задрожала. Не от пронизывающего холода. Утерла выступившую слезу. — Герхарт.