Тёмные улицы.

Гадес лениво докуривал шестую подряд сигарету. Несовершеннолетние официантки призывно стреляли в его сторону чересчур ярко накрашенными глазами и пытались выглядеть при этом крутыми и взрослыми. Наивные. Выставляют себя посмешищем и сами не понимают этого. Поймал взгляд одной юной нимфы. Нить, пробежавшая от его глаз, мгновенно связала их в одно крепкое и неразрывное. Помани пальцем и на корячках приползёт, отдавая свою девственность прямо тут, на грязном, пропахшем пивом столе в дешёвом (хотя почему дешёвом?) баре для байкеров и прочих оторвышей на окраине города. А может? Похотливая мысль в отношении дщери человеческой горячей лавой разлилась по венам, находя отклик в голодном до женского общества теле. - Ай, бесстыдник. Впустую тратить свою силу на каких - то замарашек! А ещё носишь имя бога. Змеиные глаза полыхнули в табачном дыму. - Тебя не учили, что подкрадываться сзади не хорошо? - Гадес болезненно поморщился. Нить со слышимым только ему звуком лопнула, оставляя его, Гадеса, отпечаток на девочке - подростке. Ещё не его, но уже помечена. Чтобы другие знали, что у юного создания есть если не Хозяин, то претендент на её тело и то, что тело может дать. - Так я и не подкрадывался. - Широкий оскал обнажил зубы Змея. Острые, заточенные им самостоятельно. - Топал как слон, пыхтел как паровоз, выл как привидение и крушил мебель аки безумный. - Хватит паясничать. Говори, что нужно и убирайся в свою нору. Змеиный отпрыск театрально закатил глаза и схватился за грудь: - Я к тебе со всей душой, а ты бьёшь не щадя. Эх ты, мертвечина ходячая. Слова не возымели действия. Некромант так же лениво валялся в кресле, закинув одну ногу на другую и поигрывая цепочкой на шее. Массивное золотое украшение: две переплетающиеся в любовном танце змеи. Подарок бывшей возлюбленной. Змей давно приметил этот странный артефакт, но всё не решался спросить, что за чудо девица подарило ему его и знает ли мертвяк значение цепи. Хотя подозревать, что Гадес чего - то не знает довольно опасно. Тот, кто имеет дело со Смертью и ходит у неё в любимчиках, если не в любовниках, должен знать всё на свете и даже больше. А вот показывать ли свои знания всем подряд - другой вопрос. - Ты бы побрился что ли, Гадес. Ну ё - моё, девок уже на такое не купишь. До старости будешь играть со своими волшебными фокусами? Молчание. Хозяин бара явно не настроен на общение с нелюдем. - Ладно, ладно! Смой со своей физиономии скучающее выражение лица. Цыган кинул клич. - Что?? - О, Земля услышала шёпот Луны? - Змей хихикнул и подмигнул сидевшему напротив мужчине с тёмными, почти чёрными волосами в шёлковой рубашке под цвет. - Как кинул клич? Когда? По какой причине? - Нелюди просят о помощи. Цыган мог бы и сам принять решение и дать ответ. Но он уважает мнение каждого. Выругавшись, Гадес встал со своего места и подошёл к окну. Свет восходящей полной луны создавал вокруг его головы серебряный диск. - А ... Она там будет? Нелюдь понял, про кого речь и кивнул. Знал, что мужчина почувствует кивок. Прощаться не стал. Пожелания счастливой ночи только разозлят и без того взбудораженного некроманта. Лишь обернулся в дверях и чуть слышно произнёс: - Ты бы аккуратнее... с девчонкой... Грай вон... Ещё тебя не хватало... И ушёл, растворяясь в сумраке ночи. Весенний ночной дождь, начавшийся вслед за его исчезновением, смыл последние следы пребывания его в баре. Гадес обернулся, почувствовав на себе взгляд девчонки официантки. Поймал его и открылся навстречу. Выпустил всю свою силу, ни на минуту не задумываясь что делает. Ему нужно удовлетворение. Ему нужна разрядка. Девочка слабо всхлипнула. Острые плечи, выглядывающие из под блузки безрукавки, понуро опустились. Ментальная преграда, если она и была, разбилась вдребезги перед мощью некроманта. - Поднимись ко мне через пятнадцать минут. Девчонка кивнула. О том, что он жил на втором этаже здания, выкупленном им под забегаловку, знал весь персонал и посетители коих было в избытке. Другие официантки завистливо посмотрели в след своей напарнице, ломая голову, что же такое сказал хозяин. Но разгадать эту загадку сегодня не удастся. Через пятнадцать минут открытие бара и клиенты повалят лавиной. В прочем как и всегда. Он стал первым кто входил в её тело и мысли. Слишком взрослый. Слишком большой. Сильное тело прижимало к полу, подавляя любые попытки вырваться. Оставлял синяки на руках и ногах. Прокусывал до крови нежную кожу шеи и груди и слизывал рубиновые капельки. Мозолистая рука закрывала рот, заглушая девичьи крики боли. В кабинете и спальне сделана звукоизоляция. Но мало ли. Да он и не пытался показаться нежным. Заключил юную официантку в стальные объятия, как только она переступила порог комнаты, впился сухими губами в податливый красный рот. Мягкая, сладкая, ароматная. Одним рывком разорвал тонкую ткань чёрной блузки с бейджиком бара и прямо тут же повалил на паркетный доски. Пол всегда легче отмыть от крови чем простыни. А свою постель Гадес любил и был на удивление чистоплотным во всём. Хотя с девственницами он имел дело впервые в своей жизни. До этого попадались лишь «опытные» жрицы любви, над чьей опытностью он потом громко смеялся, оставшись наедине в стенах кабинета. Чиста и невинна. Он читал её память как открытую книгу и поражался, как такой цветок сохранить свою чистоту в погрязшем в пороках городе. Девушка не вырывалась. Понимала где - то в глубине души, что не справится ей с атлетически сложенным мужчиной. И по этой причине отдала всю себя в сильные руки, позволяя ему причинять боль. Сама же захлёбывалась слезами, скулила раненым волком. Царапала ногтями по полу. Он рвал её, рвал молодое тело, раздавливал ментальной силой. Слишком взрослый. Слишком большой. Гадес с садистским наслаждением упивался девичьей болью, впитывал её в себя и не мог насытится. С каждым сильным толчком расширял тесный для него вход в девичье лоно, принося новую порцию сводящей с ума боли. Сама того не ведая, она подталкивала его к грани, непроизвольно сжимаясь вокруг его плоти, удерживая внутри, пульсируя каждой клеточкой. И только сильнее распаляла и без того горящего изнутри мужчину, лишала рассудка и человеческого облика. И он терял голову. Рычал как дикий зверь. С перекошенным от желания лицом, вздутыми венами на руках и шее - Кричи... - Острые зубы смыкались на затвердевших сосках. И она, послушная его воле, кричала. Боль и удовольствие смешивались воедино. Эту ночь она запомнит надолго. И не потому что первый раз превратился для неё в маленькую смерть, обагрённую в цвета крови. Нет. В знак благодарности Гадес подарит ей такой мощный оргазм, что звёзды вспыхнут ярким фейерверком перед глазами и небывалая мощь вольётся в хрупкое тело, вознося над городом с его зловонными переулками и серыми домами. Свернувшись калачиком, официантка лежала на холодном полу, боясь пошевелится. Сломленная, измученная, больная. Опухшие и покрасневшие от слёз глаза устало смотрели куда-то вдаль. Некромант, посвежевший, только что принявший душ и переодевшийся в новую рубашку и брюки, опустился перед ней на колени. Перевернул на спину. Мокрое полотенце коснулось внутренней стороны бёдер. Девушка вздрогнула и попыталась отодвинуться. - Тише. Я это всего лишь полотенце. Грёбаное вафельное полотенце. - Хриплый шёпот коснулся израненного сознания Про. Хотела приподняться и отобрать ткань, чтобы самой привести себя в порядок, скрыться в ванной комнате от пронзительных глаз хозяина бара. И не смогла сделать малейшее движение. Тело отказывалось слушаться. Покончив с кровь на теле девушки Гадес осторожно взял её на руки и перенёс на широкую двухспальную кровать. Тяжёлый шотландский плед опустился на бледные плечи в фиолетово-чёрных разводах синяков. - Спи. Ты устала.