Distortion of the senses.

Эмма осталась на ужин в доме мадам мэр. Она была рада приглашению, поскольку это не только позволило ей побыть рядом с Генри и его матерью, но и оттягивало нелегкий разговор с родителями. Зелена тоже присутствовала за семейным ужином и не упускала возможности подкалывать Свон. Эмма отвечала ей тем же, а Генри весело смеялся над ними. Только Регине было не до смеха. Ревность с новой силой нахлынула на нее. Глаза Эммы искрились весельем, когда она отвечала на очередной выпад рыжей ведьмы. Пусть это и были шуточные баталии, но Миллс все равно было обидно и завидно. Ей хотелось сейчас быть на месте Зелены и вот так просто подкалывать над своим белокурым шерифом. Смену настроения Регины заметила Зелена. Мысленно она ликовала, в своей теории она все же оказалась права – у ее младшей сестры есть чувства к Эмме, только они скрыты глубоко внутри. Гибель Робина все еще держит Регину, боль не отпускает ее. К тому же, сквозь скорбь невозможно заметить новые чувства; все происходит неосознанно, подсознательно и интуитивно. Регине будет тяжело осознать, что ее сердце еще способно любить. Эмме тоже будет нелегко, учитывая, что она еще и без сердца. Эмоции притупились, а зелье все еще продолжает влиять на нее. Это будет тернистый путь, но в конце обе женщины могут обрести долгожданное счастье и крепкую любовь. Эмма тоже заметила, что Миллс стала мрачной и неразговорчивой. Ей хотелось стереть морщинку между хмурых бровей и снова увидеть улыбку на алых губах мадам мэр. Свон стало грустно от того, что ничем не может помочь Регине. Под конец она перестала обращать внимание на шуточки Зелены. Она думала о том, как поднять настроение мадам мэр, но на ум ничего не приходило. Чувство беспомощности только усиливалось, и это дико раздражало Эмму. - Как долго вас не будет? – спросила Зелена. Ее вопрос вывел шерифа и мадам мэр из задумчивости. Только сейчас обе женщины заметили, что Генри покинул кухню. К счастью мальчик все понял и поспешил уйти, чтобы не мешать взрослым. Он видел состояние своих мам, ведь нынешняя ситуация была сложной и запутанной. Зелена только покачала головой, глядя на растерянных мамаш, и сказала, что Генри пошел к себе в комнату. - Пару дней, – ответила Свон. – Пока нас не будет, не наделай глупостей. - Я всецело буду занята своей малышкой, – с милой улыбкой ответила Зелена. – И я уверена, что твоя мама не спустит с меня глаз. - Она будет давать тебе советы по воспитанию детей, – усмехнулась Свон и посмотрела на молчаливую Миллс. Эмму начало серьезно беспокоить состояние брюнетки. – Все в порядке, Регина? - Просто задумалась, – ответила мадам мэр. – И я устала. Сегодня был тяжелый день. - Ляг пораньше сегодня, – попросила Свон и положила ладонь поверх ладони Регины. – Тебе нужен отдых. Регина улыбнулась, впервые за весь вечер. Забота Эммы тронула ее. Миллс вдруг поняла, что Спасительница может сколько угодно шутя препираться с Зеленой, а беспокойство она проявляет только к ней, а не к ее старшей сестре. Для Эммы она всегда будет намного ближе, чем Зелена. Осознание этого приятно грело душу мадам мэр. Она была счастлива сейчас и ничто теперь уже не омрачит ее настроение. - А мне пора идти домой, – добавила Эмма с грустной улыбкой. – Завтра утром я заеду за тобой. Свон нехотя убрала руку и встала из-за стола. Она попрощалась с Зеленой и направилась на выход. Миллс не хотела отпускать Эмму, хотелось еще чуть-чуть побыть рядом с ней. - Я провожу тебя, – Регина встала из-за стола и последовала за Свон, игнорируя хитрую ухмылку сестры. В коридоре Эмма уже надевала свою любимую красную кожанку и сапоги. Миллс молча наблюдала за ней, не зная, что сказать на прощание. Шериф сама нашла выход из неловкого положения. - Спасибо за прекрасный вечер, – поблагодарила ее Свон с улыбкой. – Ужин был бесподобным. - Если не секрет, кто лучше готовит: я или Снежка? – с хитрой улыбкой спросила Миллс. Эмма рассмеялась, запрокинув голову назад. Регине было приятно слышать веселый смех блондинки. - Не в обиду матери, но ты могла бы смело открывать свой собственный ресторан, – шериф сделала комплимент. – Тебе нет равных в кулинарии. - Спасибо, – Регине понравился ответ Эммы. И дело было не в лести, это было чем-то личным и важным для нее. – Завтра возьму что-нибудь нам в дорогу. Не хочу питаться дешевым фаст-фудом. - Хорошо, – кивнула Свон в знак согласия. Она любила гамбургеры и картошку фри, но еда Регины была в разы вкуснее. – Буду рада снова отведать твои яства. - Эмма, – неуверенно обратилась Регина к блондинке. – Если хочешь, можешь переночевать у нас. Тебе не обязательно ехать домой. Ты можешь потом поговорить с родителями. Эмма была тронута заботой и беспокойством Миллс. Поддавшись внутренним ощущениям, она подошла к Регине и крепко обняла ее за шею. Королева сначала растерялась, а потом обняла блондинку в ответ. - Я должна это сделать до отъезда, – ответила Эмма, обдавая шею брюнетки своим горячим дыханием. По телу Миллс пробежали толпы мурашек. – Я не смогу уехать, не поговорив с ними. Между нами не должно остаться недопонимание. - Ты права, – Регина чувствовала, что Эмма не хочет откладывать разговор. Это было бы несправедливо по отношению к родителям. – Если что, знай, что тебе здесь всегда рады. - А когда-то давно ты была рада выгнать меня из своего дома, – хихикнула Свон, глядя в карие глаза. – У нас с тобой богатое прошлое. - Я крепко связана с твоей семейкой, – фыркнула Миллс, не выпуская шерифа из объятий. Эмма и не пыталась вырваться, она тоже наслаждалась тесным контактом с хозяйкой дома. - Лично нас с тобой изначально связал Генри, а не мои родители, – напомнила Спасительница с лукавой улыбкой. – Наше противостояние началось еще до того, как я узнала про проклятие. Так что, мои родители тут ни при чем. - Но они пошли в комплект с тобой, – настояла на своем мадам мэр. – После снятия проклятия. - Да, – не стала спорить Эмма. – Даже не верится, что вражда осталась позади. - Обстоятельства поменялись, – пожала плечами Регина и посмотрела в зеленые глаза напротив. – А так, кто знает, что ждало бы нас впереди. - Не хочу думать о плохом, – простонала Свон и услышала тихий смех королевы. – Ладно, мне пора идти. Спасибо тебе за все. Спокойной ночи, Регина. Эмма разорвала объятия и улыбнулась на прощание. Напоследок она снова поддалась непонятному порыву и поцеловала Регину в щеку, а затем скрылась за дверью. Миллс осталась стоять на месте в шоковом состоянии. Она приложила ладонь к тому месту, куда коснулись губы блондинки. Это место горело, а щеки налились румянцем. - Эмма уже ушла? – за спиной Миллс появилась Зелена. – Вы что-то довольно долго прощались. - Обсуждали планы на завтра, – вернув самообладание, Регина обыденно ответила на вопрос. Ей не хотелось рассказывать сестре ни о поцелуе, ни о чем-либо еще. Это был личный секрет. Ее и Эммы. - Думаешь, Дракон поможет? – серьезным тоном спросила ведьма. – Он мог и в прошлый раз дать Эмме совет. - Тогда она ему не поверила, – пояснила Миллс. – Какой совет могут дать человеку, который принял правду в штыки? Дракон вообще мог не говорить о любовной зависимости, но он протянул руку помощи. - А что заставило ее поверить ему? – только сейчас Зелена поняла, что не знает, как Эмма поверила словам старика. - Интуиция, – с понимающей улыбкой ответила Регина. – Эмма умеет распознавать ложь. Когда человек врет, она это чувствует. А Дракон не лгал, поэтому его слова заставили ее задуматься. - А ты хорошо знаешь мисс Свон, как я погляжу, – пожурила ее Зелена. - Не зря мы пять лет знакомы, – с довольным видом ответила мадам мэр. – Эмма была моим заклятым врагом, а сейчас является частью моей семьи. Регина вернулась на кухню и стала прибираться. Зелена последовала за ней и стала помогать. Больше они не затрагивали щекотливую тему. Миллс была благодарна за помощь – вместе они быстрее все убрали и вымыли посуду. Когда Робин заплакала, Зелена поспешила к ней, а Регина пошла в гостиную. Там она оставила дневник Крюка. Эмме она не стала его возвращать. У Миллс были совсем другие планы – она собиралась навестить пирата и все ему высказать. Регина по-своему собиралась отомстить за Эмму. Крюк познает ее гнев и никто об этом не узнает. Забрав дневник с журнального столика, она перенесла себя на корабль пирата. Крюка искать не пришлось. Он сидел у огромного деревянного ящика, где еще днем его оставил Нолан. Киллиан был трезв и изрядно избит. - Смотрю тебе уже досталось, – съязвила Миллс, не желая близко подходить к предателю. – И кто тебя так разукрасил? - Не твое дело, – выплюнул недовольный пират. – Что ты здесь делаешь? Пришла позлорадствовать? - Это, кажется, принадлежит тебе, – Миллс бросила к ногам Крюка его собственный потрепанный дневник. – В следующий раз лучше прячь свои секреты. - Откуда он у тебя? – с негодованием спросил Джонс. - Какая теперь разница, – брезгливо ответила мадам мэр. – Все уже знают, что ты сделал. И поверь, ты еще легко отделался. - Неужели? – фыркнул пират. – Ты тоже пришла мстить? - Будь я еще Злой Королевой, то вырвала бы тебе язык, – зло прорычала Регина. – И отдала бы его на съедение бездомным псам. Я могла бы вырвать тебе сердце, но мне противно прикасаться к тебе. - Ты уже не Злая Королева, – напомнил Крюк. – Ты ничего мне не сделаешь, иначе совесть замучает тебя. - Ошибаешься, мерзкий червяк, – прошипела Миллс. – За Эмму ты ответишь сполна. Ты горько пожалеешь о том, что сделал. - Я сделал это ради нашего же счастья, – ответил Киллиан. – Я люблю Эмму. Я не мог потерять ее! - Это слова лицемера, – цокнула языком мадам мэр. – Когда любят, чувства не навязывают, насильно не привязывают к себе. - У тебя был Робин, – напомнил пират. – Вы любили друг друга. Ты не замечала чувств Эммы, для тебя существовал только Робин. И ты осуждаешь меня? Только так я мог избавить ее от чувств к тебе. Имя разбойника вызвало тупую боль в груди Регины. Робина уже не вернуть, а Эмму еще можно спасти. Только эта мысль удерживает ее от пропасти. Потерю еще одного человека она не переживет. Эмму она обязана спасти! Она должна сделать это ради нее, ради себя. Эмма стала слишком дорога Регине. - Ты мог просто бороться за нее, – возразила Миллс. – А ты выбрал легкий путь. Ты даже не удосужился изучить побочные эффекты заклинания. Из-за тебя, Эмма может умереть! - О чем ты? – насторожился Крюк. - Это уже неважно, – отмахнулась мадам мэр. – И тебя не должно это больше волновать. Ты потерял свое право голоса. Ничтожество вроде тебя, не заслуживает прощения. - Я хочу помочь Эмме, – сказал Киллиан. Его слова вызвали презрительный смех. – Я не дам ей умереть! - Никому от тебя ничего не надо, – отрезала Регина. Она придумала, как оплатить пирату за страдания Свон. – Лучше позаботься о себе. Тебе понадобятся все навыки выживания. Крюка напугали последние слова Миллс. Он не знал, что на уме у мадам мэр. Ее безразличный взгляд и холодный тон не предвещали ничего хорошего. Злая Королева была изощренной выдумщицей по части пыток. Может Регина больше не королева, но и она на многое способна ради дорогих людей. - Что ты хочешь со мной сделать? – с дрожью в голосе спросил Джонс. В его глазах был страх. - Я собираюсь преподать тебе хороший урок, – с хищным оскалом ответила Регина и взмахнула рукой, а затем сжала ее в кулак. – Теперь ты никому не сможешь навредить, особенно Эмме. Миллс однажды уже испробовала это заклинание на Зелене – она лишилась голоса. Крюка ждала участь похуже. Он лишился не только голоса, но также зрения и слуха. Регина отправила его в бездонную тьму. Она видела страх, который охватил пирата. Он кричал, но из горла не вырвалось ни звука. Ослепшими глазами он озирался по сторонам, руками пытался обо что-то опереться, чтобы встать. Он был полностью беззащитен, как новорожденный детеныш. - Это тебе за Эмму, – после этих слов она исчезла в фиолетовом дымке, не желая смотреть на жалкие попытки пирата позвать на помощь. Крюка всецело охватила паника. Для него перестал существовать внешний мир. Он ничего не видел, ничего не слышал. Киллиан не знал, что его лишили и голоса. Его погрузили в холодную пустоту, из которой он не мог выбраться. Он был один в этом ужасающем мире. Это была плата за его эгоистичный поступок. Это цена за невозможное счастье.