Lost in Emotion

Джозеф и Полнарефф были заинтересованы в праздновании Рождества, но Какёин и Джотаро относились к этому довольно противоречиво. Большой проблемой было то, что никто из них точно не сосредотачивался на подарках для кого-либо, или на украшениях, или даже на праздничном столе. Компромисс был найден: все сошлись на том, что вечер двадцать четвёртого будет проведён «тепло и душевно в кругу семьи», как описал это Джозеф. Но из-за чувства вины Полнареффа перед своей сестрой (и Абдулом), состоянием Холли как «на данный момент в опасности» и напряжённых отношений Какёина со своими родителями это превратилось в мероприятие, на котором никому не было особо комфортно общаться. Поэтому, после пары смущающих слов похвалы от Джозефа к Джотаро, и бурчания того: «Да, ты в порядке», четвёрка погрузилась в неловкое молчание, сидя вокруг костра. — Я думаю… Я благодарен вам, ребята, — в итоге сказал Какёин. Он пристально разглядывал огонь, так что ему не пришлось смотреть кому-либо в глаза. — Не пытаюсь, вроде, сделать всё сентиментальным, но. Раньше у меня действительно не было друзей. Это приятно. Джозеф театрально смахнул слезу, и Полнарефф обхватил рукой плечи Какёина. — Авввввв, малыш Какёин, это так мило! Мы тоже любим тебя, бро. Верно, ДжоДжо-парни? Идите сюда, вы оба, вам не сбежать от этих отвратительных телячьих нежностей. Давайте, присоединяйтесь, — произнёс француз, обхватывая и притягивая Джозефа и Джотаро к себе. — Дерьмо, если бы я знал, что ты так сделаешь, мне бы удалось сдержать свой рот на замке, — сказал Какёин, но он принял свою судьбу быть неуклюже зажатым между Джотаро и Полнареффом. Джотаро осторожно соблюдал какую-то дистанцию между собой и ним до того, пока Какёин не перевёл взгляд на него и не наклонился в его сторону. — Просто поддайся ему, — прошептал он, чувствуя, как его лицо тупо нагревается. Какёин был вполне уверен, что это из-за мрака ночи и тёплого свечения огня — никто не мог сказать наверняка, и всё же. Джотаро шумно вздохнул, но расслабился следом и больше не шевелился — даже тогда, когда Полнарефф высвободил их из своей мёртвой хватки. В итоге Джозеф и Полнарефф быстро удрали из объятий, вернувшись к обычному расстоянию друг между другом и между Какёином, разговаривая о чём-то ещё. Как обычно, Какёин мог бы попытаться побеседовать с ними. Но прямо сейчас у него действительно не было шанса обратить на них внимание, потому что он был занят, тихо замерев — так он мог почувствовать каждый вздох Джотаро. Он был так близко, и он такой тёплый. — Чего это стоило, — пробурчал Джотаро, — я в одной лодке с тобой. У меня тоже не было друзей раньше. Какёин посмотрел на него боковым зрением. — Что, действительно? Но ты такой… — Большинство людей могут закончить это предложение словами «пугающий» или «недружелюбный», — сухо сказал Джотаро. — Верно, потому что большинство людей часто были правы насчёт нас двоих, — ответил Какёин, описав взглядом дугу. — Я собирался закончить это предложение чем-то лестным, но не думаю, что ты хочешь это слышать. — Агх, комплименты, — сказал Джотаро с широкой гримасой. — У меня на них аллергия. — Но затем он подвинулся поближе, наклонив свою голову так, что теперь он был больше на уровне глаз Какёина. — Нет, скажи, что ты собирался сказать. Если только так я смогу узнать, какого выражения чувств придётся избегать в следующий раз, когда я окажусь на людях. Какёин хихикнул. — На самом деле я правда не знаю, как я собирался закончить это предложение. Нет такого прилагательного, которое действительно хорошо описывает тебя. Ты немного странный, знаешь. Я думаю, что ты просто… ты такой… ты такой ты, — он закончил говорить, запинаясь. Джотаро внимательно смотрел на него. — Я такой я, — повторил он. — Ага. — И это комплимент тебе, — сказал он. — Да? Джотаро просто продолжил пялиться на него. Какёин чувствовал, что ему стоит, возможно, отвернуться, но, по всей видимости, длительный зрительный контакт с ним не был настолько физически болезненным, чем с многими другими или кем-либо ещё, что ж. Он позволил этому случиться. Это было так, словно внутри его груди что-то с треском открылось. — Какёин? — обратился Джотаро, одёрнув свою кепку. — Да? — Могу я- — Отлично, парни, прекращайте! Детишкам пора спать. И взрослым. И без разницы, кто Полнарефф, я считаю, — громко перебил его Джозеф. Он уже возился возле машины со спальными мешками, даже не смотря на этих двоих. Джотаро лишь тяжело вздохнул и слегка наклонил голову, поэтому его макушка в кепке отдыхала на плече Какёина. — Я собираюсь надрать ему задницу, богом клянусь, — пробубнил он. Какёин не ответил, его сердцебиение сильно отдавало пульсацией где-то в горле. Он был вполне уверен, что Джотаро только что попытался поцеловать его. Он задыхался от нежности этой катастрофы в лице парня, но всё, что он мог сделать — неловко похлопать Джотаро по внутренней стороне колена. Тот просто протянул «хммм» и в дальнейшем опёрся мягкой стороной лица о плечо Какёина. Полнарефф наклонился, чтобы посмотреть на них. Он поднял брови, молча обращаясь к Какёину, и с любопытством указал жестом на Джотаро. Какёин пожал тем плечом, на котором не лежали, и бесполезно улыбнулся. Широкая глупая ухмылка Полнареффа была похожа на раскол лица. Он поднял два больших пальца вверх, подмигнув Какёину. — Кто-нибудь из вас, чудаков, слушает меня? Я не собираюсь разворачивать ваши спальные мешки за вас! — позвал Джозеф. Джотаро наконец-то унёсся прочь, так что они оба могли настроиться на сон. Какёин незамедлительно почувствовал похолодание.