Надоело...

POV Кирилл.

      Из-за сна я не смог толком поспать. Механические часы говорили, что надо спать, но биологические опровергали этот факт и не давали мне сомкнуть глаз. В итоге, когда было около шести утра, я осторожно встал с кровати, не разбудив Илью. Он обнимал своего игрушечного петуха, подаренного на Новый год и что-то бормотал во сне. Я невольно улыбнулся и вышел из комнаты.       Умывшись, зашёл на кухню. Там сидел отец и пил чай.       — Отец? — я застыл в шоке у входа.       — Тоже не спится?.. — он виновато улыбнулся, оставил чашку на столе и, медленно подойдя, обнял меня. — Прости идиота. В следующий раз буду звонить.       — Ты тоже меня прости. Вспылил вчера, — я так же виновато улыбнулся и обнял в ответ. Мы сели за стол.       — Что случилось вчера? Ты такой напряжённый был.       Я вздохнул и подумал, рассказывать ли отцу о встрече с тем Валерой. После недолгого молчания всё-таки начал свой рассказ, не упустив ничего. Отец сидел и внимательно слушал меня.       — Серьёзно? Так похож? — он почесал затылок и задумался.       — Точная копия, говорю тебе, — я откинулся на стуле и тоже задумался.       — Но я всё же понимаю. Почему ты так расстроился вчера?       — Ну… Вспомнил его.       Отец раскрыл глаза от удивления и шока.       — Та-а-ак. Не в моей воле уже тебе указывать, Кирилл, но лучше прекрати общение с этим типом. На твоём месте я бы так и сделал.       — Хм-м… Ладно.       На кухне стало тихо. Папа читал газету и пил чай, я готовил завтрак. Даже не задумываясь, я достал из шкафа перловую кашу и быстро сварил её. К этому времени часы на кухне показали ровно шесть утра. Я подошёл к окну.       Уже конец апреля. Снега почти нет, двор покрыт молодой, только-только проросшей травой. Рассвет только начался, за соседней девятиэтажкой видно лишь маленький кусочек лучей солнца. Небо окрашено в рыже-голубой цвет. В такое время, когда ещё весь мир, кажется, спит, прекрасно просыпаться и думать о чём-то. Тишина не гробовая, успокаивающая, сидишь за столом, в твоей руке чашка утреннего бодрящего кофе. Мыслить о своём никто не мешает, торопиться ещё некуда.       Поток спокойных мыслей был нарушен голосом отца.       — Кирилл, сходи к папе, проверь, как он, пожалуйста.       — А ты? — я повернулся к нему и изогнул бровь.       — В доме продуктов мало, съезжу — куплю.       — А, ладно. Давай только быстрее.       Через пять минут входная дверь закрылась максимально тихо. Я осторожно зашёл в свою комнату и, увидев, что Илья ещё спит, пошёл в спальню родителей. Папа не спал и смотрел какую-то программу, не отрывая взгляда от небольшого телевизора, висевшего на стене. Я аккуратно лёг рядом с ним и обнял за руку. Он в ответ погладил меня по голове.       — Как ты, пап? — я посмотрел в его нездоровые серые глаза.       — Бывало и похуже, — он улыбнулся и вздохнул. — Отец твой думает, что я отравился. Но скажу только тебе по секрету… — он прошептал одну фразу мне на ухо.       Я, как только услышал, заткнул себе рот подушкой и заржал в неё. Папа недовольно пихнул меня в бок, от чего я сжался и засмеялся громче. Он сказал, что у него началась течка.       — А говорил, что уже всё! Ой, не могу! — из моих глаз уже потекли слёзы. — А ты у нас ещё ого-го-го, оказывается!       — Смейся тише, эй. Илью разбудишь, — папа скрестил руки и нахмурился. Но я же видел, что он хотел засмеяться вместе со мной.       — Раз такое дело, пап… Может младшего братика мне устроите? — Я вздохнул, чтобы не заржать вновь.       — Ты ещё сам, как маленький братик! — он несильно сжал мой нос меж двух пальцев.       — Ай-яй-яй! Больно!       — Хех, то-то же. Я уже не в том возрасте, чтобы детей рожать, Кирилл, — папа резко стал серьёзным.       — Пошутить уже нельзя?.. Чуть нос не сломал…       — Вот шутники вы у меня вдвоём. Всё хорошо будет, иди Илью будить.       — Рано ещё, только седьмой час.       — А ты чего на ногах?       Я взял и рассказал всё папе. Сначала он слушал спокойно, иногда кивал головой, показывая, что слушает, на моменте с походом в кафе его брови стали медленно сдвигаться к переносице, под конец рассказа он уже смотрел на меня, изогнув брови от некого удивления и шока. Первым его вопросом стал:       — И ты ничего не заподозрил? Почему он скрыл, куда устраивается?       — Пап, я для него абсолютно незнакомый человек, он не обязан же отчитываться.       — Но прошлое своё он не скрыл.       — Ну-у-у, надо человеку, что такого?       — А то, что вполне возможно, что он тебе липовые документы показал, а сам был тем самым Валерой.       — Пап, голоса разные.       — И? Сейчас можно легко подделать голос, — он немного откашлялся и резко заговорил голосом, очень похожим на папин. — Вот видишь.       — Ну…       — Не глупи, Кирилл. На твоём месте я бы с ним больше не встречался. Поверь, это будет лучше для всех.       — Отец так же сказал, — я грустно вздохнул и потянулся на мягкой кровати, после чего лениво встал с неё и вновь потянулся, встав на носочки. — Ладно, пойду кашу тебе принесу. Будешь?       — Перловка?       — Она самая.       — Хорошо.       Я вышел из комнаты, а папа продолжил смотреть телевизор. Через пару минут я зашёл к нему, но просто оставил тарелку у кровати, на тумбочке — папа заснул. Часы показывали только половину седьмого утра, я уже не знал, чем заняться.       В голову пришла идея зайти в Вконтакте, хотя я месяцами там не появлялся, времени не было. Ноутбук всегда стоял на столе в нашей с Ильёй комнате. Благо, он работал более-менее тихо, поэтому я без проблем смог его включить и начать пользоваться. Из всех браузеров я пользовался только одним, поэтому уже по привычке дважды нажал на иконку огненной лисички, «обнимающей» земной шар, и нажал на ссылку соц.сети.       Чего и следовало ожидать — всего лишь пять сообщений за три или даже четыре месяца, два приглашения от каких-то левых людей. Сперва я зашёл на главную страницу. Аккаунт скрывать не от кого, поэтому подписан он «Кирилл Кондратьев», на аватарке я, Андрей и Илья на экскурсии в другом городе. Весело тогда было. Пришло время сообщений. Три сообщения от каких-то сообществ, одно сообщение от Андрея: «Тебе надо чаще заходить в ВК». А последнее от неизвестного человека, подписавшегося, как «Wind Change». — «Думал, что можешь бежать вечно? Наивный», — я прочитал его сообщение еле слышно, вглядываясь в каждую букву, несколько раз перечитывая. — Ай, наверняка какой-нибудь дурачок решил пошутить.       Ноутбук уже давно закрыт, на кухне кипит вода, а я всё думаю о том сообщении. Вроде обычные слова какого-то горе-шутника, а в голове всплывают очень плохие воспоминания. Я решил попозже показать родителям и Андрею его, но сейчас я занялся чаем для себя и пошатнувшихся нервов. Часы пробили семь.       Я не заметил, как заснул, когда чая оставалось больше половины. Меня разбудили маленькие детские ручки, теребившие кусок материи под названием «шорты». Илья тёр глазки одной рукой, а другой дёргал меня за шорты, зазывая сонным голоском. Пижамка постоянно сползала с его плеч и бёдер, заставляя малыша подтягивать то рукавчик, то штанишки.       — Папочка, просыпайся… Папочка, я кушать хочу…       — Доброе утро, солнышко, — я посадил его на коленки и поцеловал в тёплую ото сна щёчку. Он поморщился немного и обнял меня за шею, громко зевая на ухо.       — Пап, кушать…       — Сначала умываться. Бе-е-егом.       Мы пошли в ванную, где Илья нехотя умылся сам, на пару минут обидевшись на меня за колкое замечание об опущенных рукавах. После я помог ему переодеться и наконец повёл на кухню завтракать. Хоть он и не особо любил всякие каши и супы, увидев перловку, голодный желудок срочно потребовал её. Илья стал быстро, но аккуратно опустошать полную тарелку каши. Я сидел рядом и улыбался.       — С хлебушком ешь, сытнее будет, — заправил прядь русых волос за ушко и убрал пальцем крошку с щеки.       — Хорошо, папочка! — сынок послушно взял ломтик хлеба и стал кушать его вместе с кашей.       Пока Илья завтракал, я копался у плиты и раковины, отмывая грязную посуду. Когда я подошёл к холодильнику, чтобы убрать молоко, на глаза попался небольшой бланк. «Направление к урологу», — было написано на нём.       — Мне же в ближайшее время надо идти… — закрыл лицо ладонью и обречённо вздохнул.       — Куда идти? — мальчик подбежал сзади и обнял ноги.       — К доктору папе идти надо, Илюш. Как думаешь, может, сегодня пойти? — взял его на руки, потеребив кудрявые волосы.       — Сегодня же у тебя выходной, дя? Давай сегодня.       — Ты ведь на самом деле просто хочешь погулять?       — Ну-у-у, да…       Я рассмеялся и отправил его дальше есть и пить чай. А сам пошёл в комнату, чтобы быстро переодеться. В голове всё ещё было то сообщение, но я старался отвлечь себя, думая о другом. Например, об урологе.       Если для других приём уролога был не особо приятной, но относительно недолгой процедурой, для меня это был ад. Обычные 20 минут растягивались в несколько часов из-за моей болезни. Врач долго спрашивал меня о прошедших течках, изучал состояние всего тела, иногда отправлял сдавать анализы в этот же день. В детстве я это ещё как-то спокойно переживал, ведь мне не приходилось часто ходить туда. А сейчас, когда половое созревание продолжает развитие, к тому же я уже рожал, приходится ходить раз в две недели. Илья постоянно ходит со мной, но, чтобы он не видел этого «ужаса» раньше времени, я беру с собой либо папу, либо Андрея. Они, пока я на приёме, сидят с ним в коридоре и, так сказать, отвлекают.       Сейчас папа болел, поэтому из всех вариантов оставался только Андрей. Трубку он взял только на пятый раз. Его сонный и злобный голос давал понять, что я его нагло разбудил. Он вначале громко обматерил меня, будто чувствуя, что Ильи рядом нет. Только потом я смог ему всё объяснить, под тот же громкий мат.       — Чтобы через час на улице уже стояли! Должен будешь! — заключил он и бросил трубку. Я рассмеялся, в комнату забежал Илья.       — Ну мы будем собираться или неть? — он возмущённо развёл руки в стороны и посмотрел на меня.       — Будем, будем. Я уже оделся, остался только ты.       На Илью ушло времени меньше, чем я ожидал. Иногда он кричал, что оденется сам, но в конце-концов мне приходилось ему помогать. И вот наконец и он, и я были готовы. Пока сын обувался, я заглянул в комнату родителей и предупредил папу, куда мы пошли. Он молча моргнул и заснул.        Отца мы встретили на лестнице, я бегло всё объяснил и пошёл с Ильей дальше. На улице мы оказались через ровно сорок минут после того звонка. Андрей вышел через минуту и столько же простоял в глубоком ступоре.       — Сейчас осень, да? Завтра, значит, будет пустынная жара. С каких пор вы так быстро собираетесь? — он усмехнулся и подошёл к нам, взяв Илью на руки.       — Ой, прекрати возмущаться, и пошли уже.       По дороге в больницу мой сын устроил великий скандал из-за того, что я не купил ему мороженое. Лицо мальчика покраснело от слёз, а из горла вырывались крики. Сердце от этого болело, но если сейчас дать слабину и купить это злосчастное мороженое, он заболеет и к тому же поймёт, что папу легко уговорить. Руки невольно сжались в кулаки.       — Будешь реветь — без тебя уйду. С дядей Андреем жить будешь, — я нахмурился и стоял над Ильёй, пытаясь его утихомирить. Андрей стоял рядом и молчал. — Всё, я ухожу. Пока, — я демонстративно развернулся в сторону и пошёл, поглядывая в сторону сына. Крестник хотел его взять на руки, но…       — Папа-а-а, сто-о-о-ой! — он заревел громче и маленькими шажками пошёл ко мне. — Я больше не буду-у-у-у!       — Успокойся, я сказал, — в груди подозрительно закололо. — Успокойся, чтоб тебя!       Повысив голос, я перепугал сына до того, что он подпрыгнул на месте и упал, от чего рыдания стали ещё громче. Прохожие останавливались и смотрели на нас с испугом и укором. Я за пару длинных шагов оказался рядом и взял Илью на руки. Андрей всё так же молча пошёл сзади за нами. Илья понемногу успокаивался, сжимая в кулачках мою рубашку и кладя голову на плечо. Ткань быстро стала мокрой, но я шёл вперёд, не говоря ни слова. Я был, как на иголках, поэтому мог сорваться на любого.       Когда мы зашли в больницу, Илья уже успокоился, только изредка всхлипывал и лицо было красное. На приём к урологу была небольшая очередь, мы были третьими. Я сел на скамью и вздохнул, закрыв глаза, не отпуская из рук сына. Он молчал и не вырывался, только теребил в руках игрушечную машинку, взятую из дома. Андрей сел рядом, я чувствовал на себе его взгляд.       Сердце продолжало стучать жалобно, тревожно. В душу закралось предчувствие чего-то плохого, ужасного. Я понимал, что поступил с Ильей неправильно, и это беспокоило больше всего. Однажды он обиделся и две недели ни слова мне не сказал, тогда я думал, что умру из-за совести, пожиравшей меня. Вот и сейчас она проснулась неожиданно, вонзившись в сердце, заставляя его судорожно биться. Я ещё раз тяжело вздохнул, пытаясь успокоиться.       Моя очередь подошла довольно быстро, не прошло и двух часов после нашего прихода. Андрей забрал Илью к себе на руки, он стал что-то быстро ему говорить, я не мог разобрать. Врач ненадолго вышел из кабинета, мне пришлось ждать несколько минут. В кабинете вместе со мной, в дальнем углу сидел, видимо, его ассистент и со скукой во взгляде рассматривал что-то на стене. Наконец врач зашёл в кабинет и сел за свой стол.       — А, Кондратьев, — он даже не взглянул на меня, только в толстую карточку. — Как самочувствие?       — Последнее время голова часто болит, и… — придвинулся на стуле ближе, боясь, что кто-то услышит, — …течки стали болезненней, будто там что-то мешается.       Врач внимательно слушал и в конце концов показал рукой на ширму. Я сглотнул и прошёл за неё. Сердце вновь пропустило удар, увидев большое пугающее кресло. Ассистент смотрел на меня с каким-то сочувствием, будто пытался приободрить.       — Одевайтесь, — сказал уролог через несколько минут, уйдя к раковине.       — Что т-там? — выглянув из-за ширмы, я пытался держаться, но голос предательски дрогнул.       — Вы хотите семью? Я не про ваших родителей, а про вашего будущего мужа и, может быть, детей, — через зеркало я видел глаза доктора.       — Что за вопрос?.. Конечно, хочу… — голос задрожал сильнее, молодой человек в углу кабинета подскочил и подбежал к кувшину с водой, набирая её в стакан, видимо, для меня.       — Тогда поторопитесь с поисками, — он сел за стол, я вслед за ним. На мой немой вопрос он ответил почти сразу. — Боли при течке нормальны, так как это болит матка из-за непривычно сильного выделения смазки и яйцеклеток. Но в вашем случае боли происходят из-за того, что в яичниках осталось мало яйцеклеток. Это сигнал вашего организма вам о том, что близко бесплодие.       Врач замолчал. Я стал задыхаться, поддаваясь панике. Мне не хотелось верить в то, что я могу не образовать семьи. Илья, конечно, всегда будет со мной, но омега без своего альфы, как ягнёнок в стае волков. Ассистент мигом оказался рядом со мной и силой заставил меня выпить немного воды из стакана.       — Нельзя же так людей пугать, Иван Петрович! — нахмурился он, поглаживая меня по спине. Только когда он оказался ближе, я понял, что он максимум на пять лет старше меня. — Парень, не бойся! Хорошо всё будет! Время ещё есть! Найдёшь ты себе пару! — от его поддержки стало легче.       — Паша, сядь на место, тебя не спрашивали, — бровь врача дернулась. Павел сел на своё место. — Он прав, время у вас есть. Но не больше года. Найдите себе пару, пока не поздно. Приходите сюда только в крайнем случае.       — Х-хорошо… Спасибо, доктор…       Вместе со мной вышел этот Павел. Он хотел что-то сказать, как на меня налетел Андрей. По его щекам текли слёзы, он паниковал и не мог связать слова воедино. Я осмотрелся и не увидел рядом с ним Илью.       — Андрей, успокойся! — я взял его за плечи и несильно потряс, а у врача попросил стакан воды. Наконец мы общими усилиями успокоили его и усадили на скамейку. Слёзы продолжали течь, но истерика была позади.       — Теперь объясни, что произошло. Где Илья?       Он поднял свои безумные глаза с пола на нас и, казалось, без вздоха выкрикнул:       — Илью украли!