IF WE ARE...

— Извините, можно выйти? — раздался голос Сехуна с задней парты и я повернулся на голос.  Учитель кивнул Сехуну, а Сехун подмигнул мне и тоже кивнул, но кивнул так, будто звал с собой. Я сидел и смотрел на часы. "Тааак, прошло 5 минут, я пошёл" — вертя ручку в руках, подумал я.  — Извините, можно выйти? — я сделал слишком жалобное лицо, собственно, учитель выдохнул и кивнул.  Как только я вышел из кабинета и прошёл по пустому коридору метров 30, кто-то впечатал меня в близрасполагавшиеся шкафчики и втянул в страстный поцелуй. И да, это был Сехун. Мой Сехун. Его губы и этот сладкий аромат одеколона с перчинкой нельзя не узнать.   Меня зовут Лухан, мне 19, и я учусь в Пусанской старшей школе в выпускном классе. По правилам я — хороший парень с хорошими оценками. Сехун — мелкий раздолбай, богатенький сыночек своих богатеньких родителей. Собственно, во всех наших школах система — лучшие ученики сидят на первых партах, худшие — на последних. Вот так и с нами. Сехун раздолбай, а я умник. Дерзкий парень, который живёт в своё удовольствие и явно не ценит свою жизнь, катаясь на мотоциклах и машинах при скорости в 160 км/ч. Он человек, живущий одним днём. Да-да, машинах и мотоциклах, именно во множественном числе. У меня есть лишь мой велосипед и мне его хватает. А также я человек, который всё просматривает наперед. Я никогда не жил одним днём, я всегда жил лишь будущим.  Мы встречаемся уже около двух лет. Мы любим друг друга, хотя знаете, как в дорамах: безбашенный парень и умник ненавидят друг друга, а потом что-то в один момент в мозгу щелкает и всё кардинально меняется. Вы спросите: как вы вообще встречаетесь? Ответ таков: мы и сами не знаем. Странная история, странная пара. О наших отношениях не знает никто в школе кроме нас двоих.  Однако есть одно "но" в наших характерах: я, казалось бы, должен быть спокойным и сдержанным, не ревновать, однако всё наоборот. Я чёртов псих, который устраивает Сехуну постоянные истерики, если вижу его с другими парнем или девушкой. Сехун же, наоборот, очень сдержанный, что не подходит под его образ "плохого парня".  Вернёмся к тому, что произошло, когда я вышел якобы в туалет. Сехун, взяв меня за горло, яростно и собственнически впился в мои губы. Слишком дерзко и страстно он вбивался своим языком в мой рот, приговаривая мне на ухо, как сильно хочет меня. За два года мы до сих пор не погасли друг к другу. Иногда мне кажется, что мы смогли бы прожить счастливую жизнь, взяв ребёнка из приюта, построив дом и устроившись на работу. Даа, это было бы идеально. Так считали мы оба. Но всё разрушилось в один прекрасный момент. Разрушилось для меня. Недавно к нам в школу перевёлся давний друг Сехуна — Пак Чанёль. Такой же высокий, такой же красивый и безбашенный. Я каждый день замечаю, что времени на меня у Сехуна становится всё меньше, а времени, уделённому Чанёлю, всё больше. Я держался. Я думал, что он всё-таки образумится. Ведь именно я тот, с кем он прошёл и огонь и воду, именно я тот, кого он любит и всегда будет защищать. Но приехал какой-то Чанёль и всё пошло под откос. Когда я пытался поговорить с Сехуном, выходило что-то вроде:  — Сех, мне нужно с тобой поговорить! — я скрещивал руки на груди и внимательно, нахмурив брови, смотрел на Сехуна, который переписывался с Чанёлем, не отрывая взгляда от дисплея.  — О чём? — он просто поднимал одну бровь, но всё также втыкал в телефон.  — О Чанёле! — мои кулаки сжимались, а ногти впивались в ладони, оставляя огромные кровяные отметины.  — Извини, мне пора, у меня дела сегодня, — он подходил ко мне, целовал меня в щёку и уходил, всё также смотря в этот телефон.  Моей истерике не было предела. Я метался по комнате, я психовал, я пинал подушки, я пнул кота. Пиком была разбитая кружка о стену и окровавленная рука, когда я увидел фотографию этих счастливых двоих в неком магазинчике, при том Сехун целовал Чанёля в щёку.  Злость. Ярость. Разочарование. РЕВНОСТЬ. Всё это поглотило меня настолько, что я не понимал, что делаю. Я позвонил своей подруге и предложил сходить в клуб, выпить и развеяться. Она была очень хорошей моей подругой, но в один прекрасный момент я стал по-другому к ней относиться, когда мне стали приходить записочки что-то вроде: *Лу, ты мне нравишься*, *Лу, ты сегодня такой красивый* — банальщина и просто розовые сопли. Но сейчас мне было плевать, я просто хотел оттянуться и напиться. Напиться до беспамятства. А Соён была единственным вариантом. Она тусовщица и также богатенькая дочка своих богатеньких стариков. Она, естественно, была через чур рада тому, что я позвонил, да и ещё в клуб позвал. Такие возможности для неё перед размякшим мной, ммм, замечательно. Зайдя в клуб, сразу же в нос вбился запах алкоголя, а по ушам били басы. Мы направились к барной стойке. Я сразу же заказал пять рюмок разного алкоголя — быстрее напьюсь. Уже после третей рюмки меня начало уносить. Атмосфера вокруг добавляла огня. Соён сидела рядом и что-то постоянно шептала на ухо, поглаживая моё колено. А я просто сидел и пил, не слыша, что говорит она, что говорят пьяные люди вокруг, что за музыка играет. Мозг на минут-таки пять отключился. Не знаю почему, но я поднял голову и посмотрел вдаль. Зачем я это сделал, я не знаю. Чувствовал ли я что-то не ладное, не знаю. В общем, подняв взгляд, я заметил схожую картину со мной. За другим краем барной стойки сидели Чанёль и Сехун, которые мило беседовали, смеясь и что-то рассматривая. Какая-то коробочка в руках Сеха. Мой мозг теперь вдвойне отключился. Я залпом влил в себя остальные две рюмки и потянул Соён на танцпол, естественно, поближе к этим двум голубкам. Я танцевал вроде бы с Соён, но мой взгляд никогда не останавливался на ней. Он принадлежал лишь Сехуну и его дружку. Когда я увидел выпившего Сехуна, пытающегося встать и пойти в сторону туалета, я двинулся с места. Но потом я увидел Чанёля, который залпом влил в себя ещё рюмку и, встав, подхватил Сехуна под руку и они побрели к туалету. Мои ноги сами понесли меня туда. Когда я подкрался вроде бы не заметно и выглянул из-за угла, то наблюдал картину поцелуя Чанёлся и Сехуна. Явно Чанёль был ведомым, но моё сердце я тогда почувствовал в районе своих ног. Оно упало. Провалилось. Разбилось. Я почти вскрикнул, но закрыл рот рукой, съезжая по стене на пол и закрывая лицо руками. Я разрыдался как девчонка, но, услышав какие-то возгласы, я побежал на танцпол, вытерев слёзы рукавом байки. Я машинально хватаю Соён и втягиваю в поцелуй. Она же охотно отвечает, заводя свою ногу за мою, впиваясь пальцами в мои волосы. Мои же руки просто нехотя, но легли на её талию, а потом начали переходить ниже. Я просто представил, что целую Сехуна. Я не мог целовать девушку, просто не мог. И вот я открываю глаза, не разрывая поцелуя, и вижу этот взгляд. Взгляд, который я прочувствовал сам ещё три минуты назад. Взгляд, наполненный гневом, недопониманием, злостью. Я разрываю поцелуй, когда вижу, что Сехун идёт к нам.  — Соён, уходи, быстро! — я крикнул ей и оттолкнул её.  Благо я успел её оттолкнуть, ибо влетело бы и ей тоже. Я упал. В глазах двоилось, а нос и губа невыносимо болели. Не знаю почему, но я начал смеяться. Смеяться как псих. А потом резко начал плакать, закрывая лицо руками, пытаясь встать. Мои тщетные попытки прервали руки Сехуна, которые небрежно, но с силой, подняли меня и потащили к выходу. Он отпихнул меня к дверце своей машины и схватился за голову.  — Садись в машину, — он пытался говорить спокойно и рассудительно, не обращая внимания на то, что только что разбил мне лицо.  Я плакал, опираясь о капот машины.  — Я никуда с тобой не поеду, О Сехун, всё кончено, — последние слова я сказал задыхаясь. Задыхаясь от истерики.  Сехун просто открыл дверь и усадил меня туда. Я пытался вырываться, но сильные руки Сехуна не дали мне этого сделать. Я бился в истерике, словно маленький ребёнок, которого просто нужно было пожалеть. Но нет. Здесь никто и никого жалеть не будет и не собирается. Он пристегнул меня ремнём безопасности, исцарапанный и избитый мной в порыве истерики и гнева, в порыве алкогольного опьянения. Он сел в машину и завёл мотор. Мы ехали долго. Ехали прямо. Машина была наполнена моими всхлипами и истерикой.  — Ты ничего не хочешь мне объяснить? — Сехун смотрел на дорогу, контролируя свою спокойную интонацию голоса на вопросе.  — А ты? — я всё-таки смог выдавить из себя что-то адекватное.  — А что я? — Сехун якобы удивился.  — Т-твой поцелуй с Ч-Чанёлем, — я заикался, а плач разрастался с новой силой. Глаза Сехуна увеличились, а дыхание сбилось. — Я всё видел.  Се закрыл глаза и опустил голову. — Я видел всё, придурок!!! — я начал кричать и бить Сехуна куда попадёт: в плечо, по лицу, в шею.  Всё тот же невозмутимый взгляд смотрел на дорогу, не отвлекаясь на мои очередные истерики. Но теперь они были не без причины. Сехуна больше нельзя было оправдать. Как и меня. Я мог не делать этого, не целовать Соён назло Сеху, а просто уйти. Уйти и забыть то, что я видел. Я не могу отпустить его. Это слишком сложно теперь, когда мы уже 2 года вместе. Моё сердце и душа теперь не выдержат долгого расставания с этим обезбашенным идиотом. Проще взять и выпрыгнуть из этой чёртовой машины. Разбиться насмерть и не знать, что же будет с нами далее. В тот момент, подумав о прыжке из машины, в мозгу что-то щёлкнуло и моя рука машинально потянулась к ручке двери. Я посмотрел на всё того же невозмутимого Сехуна, отстегнул ремень безопасности, как бы то ни было, улыбнулся и открыл дверь. Се сразу же среагировал и схватил меня за руку:  — Ты что, совсем сбрендил, идиот!? — он кричал настолько громко, что у меня заложило уши, а улыбка начала переходить в смех.  У меня точно что-то с головой не так или это всё те же безграничные стопки алкогольных напитков? Как просплюсь, схожу к врачу, однозначно. В глазах Сехуна я прочитал тот же вопрос. Затянуть меня в машину ему удалось, но справиться с управлением, к сожалению, — нет. Навстречу нам гнал грузовик, перевозивший воду в бутылях.  Удар. Испуг. Боль. Тьма.  Я просыпался лишь раз: лёжа в своей палате под кучей капельниц.  Единственное, что тогда не давало мне паниковать — мой Сех, который спал на каких-то книгах, держа меня за руку.  Улыбка невольно озарила моё разбитое лицо. Мои глаза тяжелеют. Я снова засыпаю. Я не хочу засыпать. Я хочу видеть то, как он спит, его улыбку, его потрёпанные волосы, вечно засмаженные руки от починки мотоцикла, его тяжёлый взгляд, но я уснул.  Сехуни, я умер?  Мне снилось то, как я гуляю вне пространства и времени. Там хорошо. Природа, палящее солнышко, нежный обдувающий ветерок. Прекрасно. Но там не было ни людей, ни животных. Я и природа. Природа и я. Я не хочу возвращаться. Мне здесь слишком хорошо. Я не хочу возвращаться к той самой ситуации. Не хочу. Прости, Сехун.  Но вот что странное — я увидел его. После долгих скитаний по этому пространству в поисках людей, я вижу Сехуна. Моего Сехуна. Он бродил как-то непринуждённо, пиная камушки под ногами и смотря куда-то вверх. Я также невольно поднял взгляд вверх. Обычное небо. Обычный день. Хм.  Заметив меня, Сех подбежал ко мне. Он был таким светлым, таким радостным, таким улыбающимся. Он взял меня за руку, заглянув в мои глаза, притянул к себе и обнял. Обнял, держа за руку.  — Ты хочешь забрать меня назад? Но я не хочу. Не хочу, Сехуни.  Но Сехун не отвечал мне. Он то и дело, что только улыбался и обнимал меня, медленно отпуская руку. Но вдруг всё изменилось: он отстранился и начал пихать меня в грудь. Пихал настолько сильно, что при каждом ударе я пятился назад на несколько шагов. Удар. Я падаю, но падаю не на землю, а под землю. Я проваливаюсь. Я лечу. Последнее, что я вижу — дорожку от слёз на лице О Сеха и его милую, но натянутую улыбку.  Что происходит, О Сехун? Я теперь ничего не понимаю.  Я просыпаюсь снова. Я не чувствую своего тела. Я не чувствую вообще ничего. Что за глупые шутки, Сехун?  Я вижу белый потолок. Люстра. Я снова проснулся, я снова в палате. Я опускаю голову вниз, чтобы посмотреть, как спит мой Сехуни. Но как только я опустил взгляд, я увидел маму. Маму, которая чувствуя мои подрагивания и попытки спросить *где он?*, плачет и гладит меня по лицу. В области сердца всё жгло и болело. С каждой минутой боль разрасталась. Хотелось плакать. Это невыносимо.  — Мааам, — я кряхтел и запинался. — Где Сехун?  — Что, малыш? — она наклонилась ко мне, чтобы лучше расслышать.  Я повторил.  — А, этот парень из твоей школы? Он уехал, малыш.  — Он оставил что-нибудь?  — Д-да, малыш, — она начала запинаться. — Письмо, свиток и какую-то коробочку. Он попросил, чтобы ты прочёл тогда, когда выздоровеешь.  Веки снова тяжелеют, я снова засыпаю. Только теперь мне не снится ничего. Ни того места, ни Сехуна. Ничего нет.  Прошло несколько месяцев и за эти несколько месяцев Сехун ни разу не навестил меня. Его телефон был выключен. Родители его на звонки тоже не отвечали. Может быть, уехали? Я слышал много версий: кто-то говорил, что он уехал заграницу, кто-то говорил, что он перевёлся в другую школу. И никто не слышал от него никаких вестей. Он будто бы исчез, не сказав никому ни слова, не оставив никаких подсказок.  Дом. Милый дом. Я приехал назад спустя 5 месяцев. Моё инвалидное кресло заменили костылями ещё 2 месяца назад. Но иногда, чтобы быстрее передвигаться, я пользовался лишь одним из них. Царапины на моём лице и теле почти зажили. Бросив рюкзак на кровать, я двинулся в сторону душа. Отставив костыль, я расстегнул несколько пуговиц своей рубашки. Шрам. Огромный шрам в области сердца. Кажется, мне делали операцию на сердце. Ещё шрам. Шрам в области печени. Ещё шрам. С правой стороны мне удалили нижнее ребро. Теперь я на одну сторону стройняшка. Нда. Мой поддерживающий корсет для шеи недавно сняли. Так хорошо без него, будто от оков освободили. Ахх, скорее бы реабилитироваться и-и... найти Сехуна.  Распаковывая рюкзак, я вынул вещи, что якобы оставил Сехун. Всё то время, что я лежал в больнице, я не мог открыть ни коробочку, ни письмо, ни свиток. Мне кажется, что это прощальное письмо, что его богатенькие родители увезли его далеко заграницу, а это всего лишь дешёвая отмазка. Я до сих пор не решался прочесть письмо, но пора бы уже покончить с этим. Около пяти минут я сидел и вертел в руках красиво обёрнутое письмо. Нда, подготовился же придурок к расставанию.  Я аккуратно распечатываю конверт. Руки неимоверно трясутся. Мне страшно. Страшно узнать, что Сехун меня бросил. Бросил в таком состоянии, когда моя жизнь буквально зависела от трубки, чёрт побери. Я развернул и сглотнул:  “Здравствуй, Лухан. Кхм, как-то неловко. Я никогда не писал писем. Я даже не знаю, как это делается, поэтому я просто буду писать то, что думаю. Хотя и это тоже сложно. Ммм, знаешь, что я сейчас вспомнил? Я вспомнил наш первый поцелуй. Ваа, он был таким нежным и запоминающимся. Помнишь? Помнишь тот ливень, школьный двор? Аййщ, хорошее было время. Сейчас мы уже в выпускном классе. Прошло 2 года. Целых 2 года. Даже не верится. Знаешь, в один момент я хотел бросить школу. Ты ведь знаешь, как я её ненавижу. Но ты... Ты заставлял меня её окончить! И я окончил, хотя до экзаменов ещё пару месяцев. Я получил диплом досрочно. Видишь тот свиток? Так это он. Когда я узнал, что у тебя случилась проблема с сердцем и то, что ты можешь умереть в любой момент, я разнёс весь директорат и просил досрочной сдачи, чтобы потом просто больше времени проводить с тобой. Пока ты спал, я готовился. Готовился вместе с тобой. Какие-то врачи говорили, что если читать человеку, то у него это откладывается на подсознательном уровне. Ты у меня парень умный, у тебя без сознания там отложилось больше, чем у меня, когда я был в сознании. Даа, вот такой вот я не умненький у тебя. Ещё вспомнился момент, когда мы с тобой смотрели мои детские фотографии, пили чай, дурачились и просто смеялись. О, ещё что вспомнил! Помнишь, как мы друг друга ненавидели? Ха. Когда я делал тебе пакости, а ты бросался  лишь резкими словами, которые брали прям за горло. Ох, как я злился! А помнишь после этого драку за школой? Твой разбитый нос и моя разбитая губа? А потом мы начали общаться. Я даже не знаю почему и как, но мне это нравилось, хоть я это и пытался отрицать. Очередная драка, дождь и.. первый поцелуй. Потом наши неловкие встречи и такие же поцелуи. Ваа, всё это было настолько мило! А ещё в этом письме я хочу признаться: это я разбил твою любимую чашку, а не кот. Я не хотел получить от тебя огромных люлей, когда у нас и так тогда были проблемы с взаимопониманием, поэтому пришлось всё спихнуть на кота. Попроси за меня прощения у Мистера Багза и скажи ему, что он хороший кот! Теперь же ближе к сути. Ты ведь знаешь моего друга Чанёля? Так вот знай, я не целовал его тогда. Он - человек-порыв. Он перецеловал всех своих друзей в поисках того самого, идеального. По его словам - это был я. Как-то смешно аж стало. Ты либо слишком рано тогда ушёл, либо тебе что-то не то сказали, ибо я оттолкнул его и шёл тогда к выходу, но “о, вот же что за херня”, встретил тебя, да и не одного. Почему мне стало слишком обидно? Кхм, загляни в коробочку. Заглянул? Надеюсь, да. Надеюсь, ты не выбросил её из порыва ненависти. Прости, что всё это время я не был с тобой. Я... я всегда был в тебе. И всегда буду. В твоём сердце. Ммм, когда тебе понадобилась срочная пересадка сердца, я перехватил врача. Он даже не успел дойти до твоей матери. Моим условием было: либо вы забираете моё сердце в операции и отдаёте его Лухану, либо же я разбиваюсь в аварии и вы всё равно отдаёте его моему парню. Каково было удивление доктора, что я за парня отдаю сердце. Да, Лухан. Сердец не было. Доноров не было, которые могли бы подойти тебе по группе крови и размерам. После обследования мне сказали, что из-за возраста и группы крови 85% того, что моё сердце приживётся. И... я надеюсь, что оно прижилось и ты сейчас живёшь счастливой жизнью. Почему я это сделал? Мммм, ты мог умереть, а я бы этого не выдержал. Я не такой сильный, каким кажусь. Даа, я человек одного дня. Я не живу будущим, как ты. Если я могу спасти любимого человека, то я это сделаю не задумываясь. В общем, не вини меня, прошу. Я просто буду любить тебя. Любить там, на небесах. Я надеюсь, что из-за одного мотоциклиста ты не разрушишь свою жизнь, а найдёшь себе человека, который будет рядом. Давай-ка сделаем так: ты просто помни, что я всегда любил тебя, но пообещай, что ты никогда не остановишься и заведёшь семью, заведёшь детей и всегда будешь радовать свою маму, она у тебя замечательная!  Мм, наверное, пора заканчивать. Что-то я разошёлся...  Я люблю тебя, мой сяо-Лу, ну, а пока что, хотя бы... на сегодня, ты выйдешь за меня?”  Разбит. Подавлен и напуган. Мои слезам больше не было куда течь, после слов о том, что он - моё сердце. Я сижу возле стены. Я полз к стене, царапая пол. Мои кулаки давно все в крови. Я выбил все костяшки на руках. В той коробочке... было обручальное кольцо. В том баре в руках он вертел ту же коробочку. Я несколько раз бросал письмо. Бросал, а потом, успокоившись, возвращался к чтению и снова плакал. Последняя фраза и новый поток слёз. Я царапал руки, я бил о стену. Я хотел покончить с собой. Через несколько секунд я уже сидел в ванной и держал лезвие в руках. Руки дрожали, а в глазах двоилось. Мне сказали, что мне нельзя волноваться. Но прости, Сехун, я не могу так. Я не могу теперь не плакать. Я не могу теперь завести новую семью, зная, что мой самый любимый человек вот так вот пожертвовал ради меня. Ты идиот, О Сехун, идиот... В твоей жизни было всё. Всё, о чём можно было мечтать. Но ты оборвал всё вот так просто. Я не прощаю тебя за это и не прощу никогда. В итоге, я просто уснул в ванной. Проснулся от того, что отец нёс меня в кровать. Они не могли кричать на меня, а так хотелось. Мне хотелось, чтобы меня ударили по лицу, просто-напросто избили. Такое ощущение, что все чувства разом покинули меня. Я не чувствую боли, я не чувствую своих конечностей, просто ничего. Я проснулся посреди ночи, обнимая то последнее, что осталось у меня от Сехуна: письмо, диплом и обручальное кольцо.  Я машинально открываю дверцы шкафа, достаю рюкзак и складываю эти вещи туда. Захожу на кухню и беру несколько целлофановых пакетов, нахожу какие-то верёвки, беру с собой пачку крепких сигарет моего отца и возвращаюсь назад в комнату. Хватаю первые попавшиеся джинсы и байку с капюшоном, кроссовки. Одеваюсь и закидываю лямку рюкзака на плечо. Подхожу к зеркалу и смотрю на своё лицо: потухшие и опухшие от слёз глаза, стянутые скулы, осунутое лицо. Подхожу к столу и пишу на клеящемся листочке записку своим родителям что-то вроде: «Я люблю вас». Позже достаю из шкафа все простыни, что смог найти и начинаю связывать их друг с другом в прочные узлы. Открываю окно и спускаю из него эту огромную цепь из простыней. Выбираюсь на улицу и тихо подхожу к гаражу. Беру свой велосипед, обернувшись и посмотрев в окно родителей, улыбаюсь и трогаюсь с места.  Я ехал около двух часов на самый длинный мост и подальше от дома. По дороге нашёл много хороших камней, которые помогут мне. И вот, я стою на мосту и просто смотрю вдаль, оперевшись о поручни. Светает. Прекрасно. Я достаю из кармана байки пачку крепких сигарет. Беру одну и закуриваю, вдыхая пары табака. Поначалу я кашлял, от чего сердце начинало биться быстрее и болеть. За болью сердца скрывается Сехун, который просто-напросто жалуется, ведь он никогда не разрешал мне курить. Я улыбаюсь и опускаю глаза, из которых по красным щекам стекают горячие слёзы. Я сбрасываю пепел и делаю последнюю тягу, потом тушу сигарету о железную конструкцию моста и выбрасываю бычок в воду.  - Мне плохо без тебя, Сехун. Плохо...  Я достаю ещё одну сигарету и подношу зажигалку, но внезапный порыв ветра просто вырывает её из моих рук.  - Значит, не стоит, - шепчу я и выкидываю пачку за выкуренным бычком.  Присаживаюсь и открываю рюкзак, достаю камни, верёвки и пакеты. Проделываю всё как нужно, не смотря на то, что несколько раз у меня улетали пакеты, а камни, которые, казалось, весят тонну, двигались. Почему мне кажется, что это Сехун? Что это он пытается мне помешать? Но прости, всё решено.  Я делаю последний штрих: завязываю верёвки с камнями у себя на ногах, сидя на широкой балке. Потом достаю вещи Сехуна и, прижав их к сердцу, встаю.  Солнце ослепляет своими лучами, выйдя из-за горизонта. Красиво.  Прыжок.  И даже под водой я улыбаюсь и закрываю глаза, думая: «Мы будем вместе, даже если смерть попытается разлучить нас».