Космические дознаватели

Глава 1. Пропавшая печать Зима подходила к концу. Камил считал оставшиеся до весны дни, чтобы ровно первого марта с удвоенной силой возмутиться снегом, холодом и ветром, дующим со всех сторон разом. До этого священного дня замученные ежедневными жалобами Олаф и Санди строго-настрого запретили Камилу разговаривать о климате. Камил покорно молчал и ждал своего часа. Утро первого марта встретило дознавателей ярким солнцем, немедленно начавшейся капелью и птичьим щебетом. Всю дорогу до здания штаба Камил, щурясь на искрящуюся корочку спёкшихся под яркими лучами сугробов, злобствовал. Через полчаса сидения за столом он заявил: - Спать хочу. Высказавшись, Камил улёгся на стол и перестал подавать признаки жизни. Прошло полчаса. Санди, не отрываясь от документов, попросил Олафа: - Свет включи. Олаф отвёл хищный взгляд от монитора и ахнул: - Вот это да! За окном на фоне тёмно-серой мути кружили сказочные белые хлопья. - Ага! - немедленно проснулся Камил. - Я говорил! - Что ты говорил? - неприязненно спросил Олаф, вознамерившийся в обед прогуляться с подружкой. - Никогда она, ваша весна, не наступит! Санди улыбнулся и мечтательно посмотрел на бурлящую за окном стихию. - Знаете, - сказал он, - есть такая сказка... - Правильно, - кивнул Камил, - Олафу расскажи, он у нас из детства никак не выпадет. - Не сказал бы, - усомнился Санди. - По-моему, Олаф вполне созрел для взрослой жизни. Даже где-то перезрел. Кстати, сказка совершенно недетская. В одной стране никак не наступало лето. Чтобы его подманить, молодёжь начала прыгать через костёр, и одна из девушек, сделанная из снега, пролетая над костром, растаяла. Её любовник от горя утопился. Вот тут лето и началось. Двадцать четвёртого июня. - Поздновато, - сочувственно пробурчал Камил. Санди продолжил: - Но это сказка, а на самом деле в традициях той страны было оставлять девушек на ночь привязанными к дереву в подарок богу зимы, чтобы он насладился жертвой и, наконец, ушёл. Олаф передёрнул плечами. - Круто очень. Так девушек не напасёшься. Камил зашипел: - Я бы за такие сказочки... на Марс ссылал без штанов. А зачем девушка прыгнула, если она была из снега? - За компанию, - ответил аноформ. - Шуточки у тебя! - возмутился Олаф, неравнодушный ко всем девушкам, в том числе сказочным. Несколько минут было тихо, потом щелкнул замок и на пороге кабинета появился тот, кого, в общем-то, не ждали – командир корпуса. Выглядел командир бледно. - Неприятности у меня, - сказал он шёпотом. - Какие? - спросил Камил, гадая на кого это «у меня» ещё распространяется. Командир ответил грустно: - Печать личную потерял. - Как это вы? - ахнул Олаф. Санди пихнул его в бок, но командир корпуса счёл нужным ответить: - Час назад возвращаюсь из здания канцелярии, а печати в кармане нет. В канцелярии была, и я её там не забывал. Лично бегал проверить, чтоб шум раньше времени не поднялся. В сущности, не удивительно, что печать пропала: я на площади два раза грохнулся, подошва ботинок кожаная, гладкая, а снега нападало – сами видите. Только это - между нами. Помогите найти. - На нас можно положиться! - рявкнул, вытягиваясь во фрунт, Олаф. - Да, я знаю, - согласился командир корпуса. - Грехов у вашей группы так много, что на неё, действительно, можно положиться. Старайтесь держаться направления на канцелярию, коридор - метра три. Пурга, я мог слегка сбиться. - Где, хотя бы приблизительно, вы грохались? – уныло поинтересовался Камил. - Ближе к началу пути и ближе к концу. Или к середине. Дверь за командиром захлопнулась. Камил застонал. Санди горестно вздохнул. - Пошли! - решительно приказал Олаф. - Сейчас? - изумился Камил. - Там снег по пояс! - По щиколотку, - поправил его Санди. - Надо в нём поковыряться, пока, и правда, не стало по пояс. Через час, когда Камил намертво окуклился в шубе и прекратил всякое движение, а Олаф начал шмыгать носом, Санди сказал: «я сейчас» и убежал куда-то в падающий снег. Довольно скоро он вернулся, сжимая в руках странные металлические предметы - сетчатые листы. - Греби, греби! - приказал он Олафу. - Иначе Вершителя недосчитаемся. Он у нас в такую снегурочку превратится, что никакой костёр не растопит. Олаф начал работать, как крот, и вскоре уже держал на сетке сверкающую медью печать. - Ура! Я... - он дёрнул статую Вершителя за локоть, - мы, отдадим печать, а ты, Санди, верни на место орудия труда. - Ага, - согласился Санди, - их уже полкорпуса ищет. Время ужина. Меня убьют. - А кого - их? - наконец догадался спросить Олаф. – Ужин-то тут причём? - Противни из столовой. - Что? – переспросил Олаф. - Тогда спрячь их под снег. Концы – в снег. - Под ёлку! - проснулся Камил. - Снег завтра растает, и все узнают, кто, чем и зачем. Под ёлку! Санди сунул решётки в подъёлочную труху и спросил: - Завтра снег растает? Камил вздёрнул лысые брови и мёрзлыми губами выговорил: - Завтра ещё и не то случится. Глава 2. Семейство печатей Сделав столь торжественное и пугающее заявление, Камил заметно оживился. Оживление это выразилась в скорости, с которой Вершитель, бросив коллег на произвол судьбы, устремился домой. - Эй, - крикнул ему вслед Олаф, - у меня под кроватью – типа бар. Бутылочки стоят разноцветные. Хлебни чего-нибудь, сразу согреешься. Санди посмотрел на тающую в белом мареве тёмную спину и сказал задумчиво: - Я тоже, пожалуй, пойду, согреюсь разноцветными бутылочками, а ты отнеси командиру печать. Олаф прихватил его за рукав. - Да? Вы будете в тепле квасить, а я по начальству шляться? Дудки! Вместе к командиру пойдём. Санди хихикнул: - Дрейфишь? Что так? Тебя же не ругать будут, а хвалить за спасение имиджа. Дёргая за рукав в такт словам, Олаф проговорил: - Меня? Нет. Командир скажет: «выражаю благодарность группе Ка-ми-ла». Санди попытался рукав отобрать, но у него ничего не получилось. Тогда Санди предложил: - А ты экзамены сдай, которые Камил сдал, тоже Вершителем станешь. Олаф сделал вид, что задумался, махнул рукой и ответил: - Здоровье дороже. - Вот молодцы! – обрадовался командир корпуса. – А где же ваш начальник? Олаф закатил глаза, ткнул Санди локтём в бок и проворчал: - Греется. Между прочим, Камил сказал, что завтра весь снег растает. Но сказал только после того, как я нашёл печать. Командир посмотрел на заоконное безобразие и улыбнулся. - Спасибо! Ты очень тонко намекнул на истинного героя поисков, но Камил мне нужен не как старший группы поимщиков печати. Ладно, пусть сегодня греется, но завтра с утра – ко мне. Кстати, отдайте ему почту. Она на адрес штаба пришла. Санди взял большой конверт, обмотанный бечёвкой и уляпанный золотыми печатями. Подобный способ доставки информации давно отошёл в прошлое, но иногда, в особо торжественных случаях, использовался. Олаф, отогревшись, разговорился: - Разрешите задать вопрос? - Задавай, любознательный ты наш, особенно, если знаешь, что делать с ответом. - Вы давно знаете Камила? Командир корпуса посуровел лицом и отрезал: - Я не имею привычки обсуждать коллег за их спинами. Олаф удивлённо возразил: - А мы никого обсуждать не будем. Просто ответьте. Или это секрет? - Лет десять знаю – точно. Кстати, пять лет назад Камил мне практически уступил должность командира корпуса. Не хотел со своей группой расставаться. Только вот судьба их всё же разлучила, ну, это вы знаете. Вопросы кончились? - Нет. Скажите, а Камил с тех пор сильно изменился? - Сильно, и не в лучшую сторону. Легко говорю это вам, потому что не раз говорил самому Камилу. Однажды прямо сказал: хмурая физиономия тебя не красит. Но Камил ответил, что не может всё время ржать, так и рехнуться недолго. - А не случилось ли с ним ещё что-то, нам неизвестное? - Я Камила об этом спросил, так он туда меня послал, куда обычно командиров не посылают. А, ведь, раньше любого мог задолбать своей игривостью. В разговор вмешался Санди. - При первой встрече мне тоже так показалось. Может быть, это из-за того, что Камилу приходится в нашей компании играть чуждую роль? Надо же кому-нибудь быть серьёзным. Группа из трёх весельчаков – всё-таки перебор. - Не знаю. Но инициатива наказуема. Страж, расследуй, почему Камил попортился и причины устрани. Советник тебе в помощь. Сразу по возвращении домой Санди прильнул к справочникам по психологии элери, но был немедленно от них оторван горестным воплем Олафа: - Вставай, пьянь сизая! Камил обнаружился на веранде. Олаф тоже, но в другой позе. Олаф стоял, сжав кулаки, Камил, уютно свернувшись клубочком, спал на полу среди стайки пустых бутылок. Санди охнул: - Сколько же он выпил?! Вдруг умрёт?! - Выживет, - злобно отозвался Олаф, примериваясь, как бы ловчее пнуть безмятежное тело. – Они все початые были. - Хороший у тебя бар. Учту на будущее. - И ты туда же?! Камил завозился и заныл: - Уйдите из моей спальни… одеялко верните… - Сейчас я тебе всё верну! – не совсем внятно пригрозил Олаф. Санди оттащил разгневанного Стража подальше. - Подожди зверствовать. Тебе что приказали? Камилу плохо? Расследуй, почему. Олаф возмутился: - Что тут расследовать?! Нажрался в хлам. Санди улыбнулся. - Вот и пользуйся возможностью расспросить, пока он не в себе. - А как? – заинтересовался Олаф. Санди погладил чешуйчатый лоб и ответил: - Нежно. Солнышко, как ты себя чувствуешь? Камил жалобно завёл любимую песню: - Замёрз… - Олаф, положи его на кровать и заверни в одеяло. Олаф возмутился: - С пола и на мою постельку? - Почему на твою? А пол чаще надо мыть. Олаф подумал, брезгливо поднял сонное тело на руки и потащил в уютную спальню на втором этаже. Там Камила вытряхнули из мятого костюма на шёлковые простыни и укрыли периной. На прощание, вместо пожелания счастливых снов Олаф несильно стукнул по перине кулаком. - Никто меня не любит… - так и не проснувшись, пробурчал Камил. Санди быстро ответил: - Любят-любят. Вот Олаф точно любит! Олафу такой поворот сюжета не очень понравился, и он спросил у Санди: - А ты любишь? - Конечно, люблю, как литр старого доброго виски. - Ик, - сказал Камил. – Виски мне сейчас не хочется. Давай, потом? - Давай. А вот Олаф – тёплый, пушистый, - Санди хихикнул и добавил: - небритый в смысле. - Ну, пусть любит, если тёплый, - согласился Камил. Прогулявшись вдоль кровати, Олаф предложил: - Давай я тебя завтра любить буду? Ты сегодня всё самое вкусное выпил, а мне без вкусного любить несподручно. Не открывая глаз, Камил неожиданно трезво сказал: - Вот. Тебе вкусного для меня жалко. Какая же это любовь? - Пламенная. Без любви, я бы тебя сейчас с упоением избивал. Олаф погладил торчащую из-под перины пегую макушку. В ответ раздался тихий, с переливами храп. - Чёрт! – вскинулся вдруг Олаф. – Письмо! Санди попытался разбудить спящего. - Камил! Камил! Тебе письмо! Камил открыл один глаз и пробурчал: - Выбрось его к херам. Санди покосился на золотые печати с замысловатым вензелем: - Вскрывать пакет нельзя, но по обратному адресу… Знаешь, Олаф, ты его тут пока люби, как сможешь, а я побегу, может быть, в штабе кого-нибудь из переводчиков застану. У вернувшегося через полчаса всегда невозмутимого Санди тряслись руки и светились квадратные глаза. Неизвестно, как получилось с любовью, но Камила он не добудился. С трудом удалось растормошить Олафа. - Этот пакет – из адвокатской конторы с планеты Элери. Представляешь? Олаф со вкусом потянулся. - Представляю. Завещание. Станет наш… Он отогнул угол перины. - …красавец сказочным богачом. - Он и теперь не беден. - Бросит службу и уедет на свою Элери. Ну, давай спать, утром всё выяснится. Утром выяснилось, что организм Камила прекрасно усвоил выпитый алкоголь и разложил его на полезные компоненты. Камил благополучно позавтракал и унёсся в штаб. Когда он вернулся и сообщил: «у нас новое дело, уезжаем немедленно», о письме как-то подзабыли. Собирая чемодан, Санди спросил: - О чём будет дело? Камил вздохнул: - О печати. Глава 3. Печать ужаса Закрыв люк, Санди спросил с улыбкой: - Кто ведёт катер? Проштрафившийся недавно Олаф с тоской посмотрел на панель управления. Он обожал водить, но в последнее время жизнелюбивый Камил и осторожный Санди рулить Олафу не давали. К удивлению подчинённых Камил покосился на документы, на Санди, на сенсоры, потом почему-то на свою свободную руку и приказал: - Олаф, до этой базы доставляешь нас ты. Санди с неудовольствием поинтересовался: - А что в «этой» базе особенного? Вообще, почему такая спешка и секретность? - Скоро узнаешь. Давай-ка документы изучим, я только по диагонали их посмотрел. И того хватило. Руки трясутся. Олаф, не обратив внимания на последние слова, азартно потёр ладонью о ладонь и уселся за пульт. Следующие несколько часов он был очень занят: переговоры с диспетчерами, отстыковка, полёт в орбитальной толкотне… Только перемещение по червоточине подарило Олафу свободные минуты. Он сладко потянулся, откинулся на спинку кресла и прислушался. - Теперь ты понимаешь, откуда родилась идея засекретить всё намертво. Тем более что тамошние жители перепугались до смерти и отказались открывать базу всем, кроме нас. Кстати, федеральные власти со своей стороны тоже склонны держать базу закрытой. - Да-ка ещё раз гляну, - чужим голосом попросил Санди. - На. Санди чертыхнулся. Камил буркнул: «безрукий», под ноги Олафу лёг лист с фотографией. Олаф полюбопытствовал и чуть не потерял управление. - Что это? – спросил он, выправившись. - Это «кто», а не «что», - возразил Санди. – Потерпевший. - Это труп, - сказал Камил. – Теперь он – «что». Олаф посмотрел ещё раз. Лицо на фотографии было искажено смертным ужасом и покрыто замысловатыми узорами. - Фу, чуть ежа не родил! – оправдался Олаф. – Такое привиделось! - Ты катер веди, - пробурчал Камил, подкалывая лист в дело. – До базы ещё пилить и пилить. - Прости, Камил, но лучше бы Олафу всё знать заранее. Потому что база может нас так принять, что Стражу сразу найдётся работа. - На нас нападут? Ты уверен? - Не хочу тебя огорчать, но да. Олаф, замерев в кресле пилота, слушал голос Камила: - Значит, сначала - краткое содержание, вопросы – в конце. Это база была пустой, никому, практически, не нужной. И вдруг. Начальнику приходит просьба принять на неделю несколько десятков людей – конференция у них. Люди своеобразные, но мирные. Деньги платят за аренду солидные. Начальник согласился, всё равно помещения у него пустовали. Однако шерифа своего предупредил о странностях гостей и правильно сделал… - Каких странностях? – заинтересовался Олаф. - Правильно сделал, что предупредил, потому что, именно учитывая предупреждение, к нему на базу отправили нас, а не бригаду психиатров. Продолжения не последовало. - Давай, Камил, дальше. Камил, вырванный из непонятных раздумий, продолжил: - Люди эти вели себя необычно. Но! Никаких нарушений порядка. Никакого беспокойства для посторонних. Шум – в пределах нормы. Если даже имело место употребление наркотиков, то в незаметных для окружающих дозах. - Нельзя было точно узнать, кто это такие? – удивился Олаф. – Совершенно элементарное дело. - Совершенно элементарное, - подтвердил Санди. – Поклонники тёмного бога древних времён. Тебе от этих знаний полегчало? - Какого хрена?! – взвыл Олаф. – Лечить придурков! - Всех безвредных придурков не вылечишь, - смежив веки, сказал Камил и вдруг оскалился. – Юридически что им можно предъявить? Попытку захвата мира? Или ты веришь в существование тёмного бога? Камил ухмыльнулся, но потом посерьёзнел и продолжил: - Вскоре шериф заметил, что это странное общество разделено. Половина прибывших настроена веселиться, а другая – заметно нервничает и, вообще, серьёзна патологически. Об этом он тоже сообщил координатору. Потом наступила развязка. Труп нашли утром предпоследнего дня так называемой конференции. Труп и сам по себе был страшен, но куда ужасней оказалась реакция участников сборища. Одни, те, что были повеселее, заперлись в рекреационном зале и отказались пускать к себе посторонних, благо еда там была. Остальные пришли в какой-то непомерный ажиотаж. Начальник базы и шериф этих последних боятся больше, чем открытого космоса. Они вооружились, теперь только нас и дожидаются. Короче – интересное дело. - А дальше? – спросил Олаф. - Тебя, кроме выражения, ничего в лице трупа не удивило? – хмуро спросил Камил. - Татуировка необычная, - ответил Олаф. - А чем именно необычная? - Во-первых, наколота бордовым цветом. Во-вторых, звериная морда – по всему лицу. Впервые такое вижу. - Не звериная морда, а маска мятежного существа, призывающего демона древности. Демон знаменит тем, что в нашем мире его никто не сможет укротить. Камил, привычно шмыгнув носом, добавил: - И это не маска. На лице рашпилем, или каким-то другим инструментом содрана кожа. Сердце пострадавшего не выдержало. - Что ж он не сопротивлялся? – ахнул Олаф. - Наркотиков в крови жертвы не обнаружено, - сказал Санди. – Но на базе нет профессиональных экспертов. Хотя, о шерифе мне говорили только хорошее. - И то – счастье, - сказал Камил. – Ребята – мы прибыли. Внимание. В тамбуре дознавателей встретили начальник станции, шериф и тихая стайка разношёрстных людей. После того, как дознаватели поздоровались, тихая стайка перестала быть тихой. С воплем «господин наш великий и ужасный» встречающие дисциплинированно рухнули на колени. Под их вой в тамбур ворвались несколько парней, вооружённых непонятным огнестрельным оружием и вполне понятными железяками. Страж и Вершитель, как смогли, спрятали за своими крупными телами Советника и заорали на два грозных голоса: - Назад все! Ложись! Шериф, к бою! Но бой не задался. Начальник базы отступил к стене и закрыл глаза. Шериф успел со вкусом пнуть несколько зазевавшихся адептов, но почти сразу стало ясно, что на дознавателей никто не нападает. Санди крикнул: - Уберите этих сумасшедших куда-нибудь! Мы работать начнём или до второго пришествия ждать будем? Шериф вздохнул полной грудью и гаркнул: - Начнём! Глава 4. Непечатная - Начнём, - взял управление на себя Вершитель. – Санди, мне нужно точно знать о наличии наркотиков в крови убитого, о состоянии его сердца на момент смерти и вообще. Санди за это «вообще» давно Камила любил, поэтому он кротко улыбнулся, кивнул шерифу и попросил: - Пожалуйста, позовите сюда врача, мы с ним вместе труп навестим. - Вы, - продолжил Камил, обращаясь к начальнику базы, - найдите нам комнату для жилья и комнату для допросов. Кстати, с вас допрос и начнём. Олаф, этих всех – запереть. Адептов – отдельно, буйных – отдельно. - Без тебя бы не догадался, - пробурчал Олаф, подталкивая одного из боевиков пистолетом в спину. Комнаты на полупустой базе нашлись быстро. - Итак, - плотно усевшись за стол, сказал Камил, - начните с самого начала. - С какого? – поинтересовался начальник. - С любого. - Э… Неделю назад ко мне обратился человек и спросил, может ли база принять группу лиц… - Человеческих? - Да. На несколько дней для проведения конференции. Я осведомился о документах. Документы оказались в порядке: официально зарегистрированное сообщество любителей истории. Шериф по своим каналам уточнил – за сообществом не зафиксировано ни одного инцидента. Я согласился принять гостей. Гости приехали. Странноватые мужчины и женщины, но мирные. В кафе как-то тост подняли «выпьем эту кровь за нашего господина», так рабочие базы во все стороны шарахнулись. Шериф проверил, оказалось, что гости сок пьют. И вот… - А почему прибывшие разделились на две группы? - Откуда я знаю? Поймите меня правильно, курс психологии читают всем, кто собирается работать на дальних базах, но в этом курсе ничего не говорится о тёмных повелителях. По таким вопросам к психиатрам надо обращаться. Кстати, - начальник базы ухмыльнулся, - только мне показалось, что тёмным повелителем историки сочли вас? Камил фыркнул, закашлялся и ответил надменно: - Раса людей в далёком прошлом пострадала от гигантских ящеров. Видимо, сказываются последствия атавистического страха. Отсюда почтение к чешуйчатым расам. Начальник базы покивал и сострадательно спросил: - Простудились? Я вам сейчас салфеточку найду. Камил подумал о действительности нехорошими словами, но вслух предложил: - Вы занимайтесь своими делами, а я пойду, поговорю с кем-нибудь из вменяемых гостей. Вменяемые дверь Камилу не открыли. - Я – Вершитель! – грозно заявил Камил и заявлением этим существенно осложнил обстановку. Судя по сдавленным воплям «бля, их властелин явился!», люди за дверью впали в панику. - Я – дознаватель, - поправился Камил. Дверь замолчала. - Докажите, - предложили из-за неё. Камил задумался, больше всего ему хотелось расстрелять замок, но это был неконструктивный вариант. - Пусть самый храбрый из вас откроет дверь, я предъявлю документы. Давясь нервным смехом, из-за двери ответили: - Наши самые храбрые ушли вас встречать. И не вернулись. - С арматурой и травматикой? – уточнил Камил. – Они арестованы. Вы, следовательно, сейчас без оружия? Неосторожно перед лицом великого и ужасного меня. Дверь ничего не ответила, но Камил понял, с кем следует вести переговоры. Троих арестованных буянов Олаф запер в одной из многочисленных подсобок. Ключей не было, а Камилу уже надоело с дверьми разговаривать. Он довольно быстро нашёл Стража. Где? В кафе, конечно. - Тебе делать нечего? - Санди я ничем помочь не могу. Разве только помолиться высшим силам, чтобы вскрытие трупа прояснило ситуацию. - Один уже помолился. Открой арестованных. - А дальше? – насторожился Олаф. - Я их допрошу. - Знаешь, у них один – за главного. Допроси его первым. - Давай. Олаф привел в допросную высокого молодого человека с аккуратно подстриженной чёрной бородкой и наглыми тёмными глазами. Одет арестованный был в мрачные ткани, подчёркивающие прекрасную фигуру. Грудь атлета украшал амулет –стилизованный череп. - Я не повелитель, - представился Камил. Парень смущённо пробурчал: - Простите, я понял уже. Вы – Вершитель из группы дознавателей. - Приятно видеть здравомыслящее существо. Представьтесь. - Стив Литтл. Раса – хомо сапиенс. Банковский служащий. Подумав немного, Литтл добавил: - Начальник отдела. Камил, совсем как раздражённый варан, дёрнул головой. - Что же нужно банковскому служащему от повелителя тёмных сил? Я слушаю. Став Литтл выпучил глаза и прошептал: - Всё-таки… Камил рявкнул: - Прекратите бредить! Рассказывайте подробно, с чего всё началось. - Мы с друзьями решили взять отпуск и отдохнуть, чтоб запомнилось, но без вреда для здоровья. Обратились к профессионалам. Фирма по организации досуга предложила несколько вариантов, и мы выбрали этот: ролевая игра с участием настоящих персонажей. Настоящими были, конечно, не призраки, а чёртова секта. Первые несколько дней прошли очень интересно: сектанты рассказывали о пришествии тёмного властелина, о том, что мы все станем его представителями в новом мире. При этом: никаких наркотиков и порнухи. В конце конференции предполагался шабаш с присутствием этого самого повелителя. Лично я думал, что фирма как-то подсуетится, повелитель явится, побудет с нами и откланяется. Вечером расселись мы в зале при свечах и стали ждать того, кто должен повелителя вызывать, а он не идёт… чего-то. Пошли его поторопить, а там… Крик поднялся, дамы некоторые в обморок попадали. Я сам труп видел – мрак, надо же такое с человеком сделать! Но это точно не наши! - Почему? «Ваши» могли тоже «подсуетиться»: для остроты ощущений. Литтл аж задохнулся: - Вы что?! Камил пожал плечами, арестант задумался и придумал: - Кстати, никто из нас не знал, как маска должна выглядеть! Олаф тоже решил внести лепту. - Они заперлись все вместе, значит, друг другу доверяли. А зря! Камил бросил арестованному ключи и распорядился: - Освободите своих. Запритесь в рекреационной, по базе не шляйтесь. Люди должны быть на виду и под присмотром. Банковский служащий, тебе можно доверить такую несложную операцию? - Можно. Я привык отвечать за свои действия. Когда дознаватели остались наедине, Камил сдавленным голосом потребовал: - Ты Страж? Вот и занимайся своими делами! Лишнего не болтай. «А зря». Хорошо, если у парня нервы крепкие, и он не поднимет паники. Адепты встретили Камила негромким женским всхлипыванием и тягостным молчанием мужчин. Остановившись в дверях, Камил сказал: - Я не повелитель. - Мы уже поняли, - ответил хмурый молодой мужик. - Представьтесь, - потребовал Камил. - Мордок, - неуверенно сообщил хмурый. - Раса? - Тёмный ангел. Олаф захохотал. Камил зарычал сначала невнятно, а потом внятно, но совершенно нецензурно. - Здесь дамы… - ошарашено прошептал Мордок. - Ага, понял смысл слов? Хомо сапиенс, значит? Мордок смутился. - Меня Витьком зовут. - Вы по профессии-то кто? - Я диспетчер третьего лунного маяка. Камил ткнул пальцем Олафу в грудь. - Никогда, ты слышал, никогда не привязывайся к третьему маяку. Нет, привязывайся, я частное определение его начальству напишу, чтоб тёмных ангелов поувольнял. Ладно, продолжим. Рассказывайте. Назвавшийся Мордоком тяжко вздохнул и предложил: - Может быть, наедине поговорим? В комнате сидели заплаканные женщины и несколько испуганных мужчин. Из милосердия и конспирации не следовало беседовать при них. - Поговорим наедине, - согласился Камил. Он привёл Мордока в допросную и повторил: - Рассказывайте. - Понимаете, людям иногда хочется сказки. Хочется почувствовать себя могущественным, причастным великим силам. Я не знаю, насколько заигрался каждый из нас… Камил, матерясь про себя, делал вид, что заинтересованно слушает. - В нашем кругу принято называть друг друга выдуманными именами, и если, скажем, Аспазия говорит, что умеет летать, значит, она умеет летать. Для всеобщего блага в этом не следует сомневаться. Тогда никто не усомнится в твоих способностях. Камил примирительно вздохнул. - Так везде. И у нас. Если Олаф говорит, что мало пил, я делаю вид, что он мало пил. Вы бы о преступлении рассказали. - А что я могу рассказать? Горгул у нас - Зовущий. Он должен был нарисовать на лице маску и вернуться в зал. Но оказалось, что маску на нём нарисовал кто-то другой. Причём, нарисовал очень точно. А мы её вдвоём подбирали на информационном портале. - Значит, это сделал кто-то из ваших людей. Остальные не настолько увлечены тёмными силами, чтобы по порталам лазить, они на готовое приехали. - Своих мы знаем, они Горгула уважали. - Учтите, если человек на допросе называет себя «чёрным ангелом», я уже не уверен, что у нас с ним одинаковое понимание слова «уважение». - Что касается меня, то с того момента, как Горгул вышел, и до того, как за ним пошла его жена, я сидел в тесном кругу людей и держал ритуальный подсвечник. Другого освещения в комнате не было. - Сумрак, и выйти мог практически любой? - Да. - Мне надо поговорить с женой покойного. Олаф побудь с… этим господином. Которая из дам жена? - Она держит на руках маленькое белое животное. Олафу немедленно вспомнилась Ханская база, и он спросил грозно: - Какое именно животное? - Я не зоолог. Зверёк бумажки с гаданиями из чаши Судьбы достаёт. Хотите, вам достанет? - «Если рассудок и жизнь дороги вам, держитесь подальше от чужого бара», - предсказал Олаф. - Я вам сам бумажку с гаданиями достану – протокол называется, - пообещал Камил, жалея, что дверью нельзя хлопнуть. - Давайте-ка по подробностям пробежимся, - включив диктофон, предложил Олаф. - Давайте, - согласился Витёк – «чёрный ангел». - Имя, нормальное имя, а не вот это, раса… Глава 5. Плоская печать Когда на базе началась условная ночь, и допрашивать стало некого, дознаватели встретились у себя в каюте. - Санди, - попросил Камил, - обрадуй чем-нибудь. - Причина смерти сомнений не вызывает – инфаркт. Я исследовал тело по классической схеме – наркотических веществ не обнаружено. Ядов не обнаружено тоже. Боюсь, что это всё. - А лицо? – спросил разочарованный Олаф. - Видишь ли, снят тонкий слой кожи. Это очень больно, но не смертельно. Ты бы от такой операции не умер. - Изъясняйся аккуратней, - морщась, приказал Камил. - Хорошо. Представитель расы хомо сапиенс, обладающий здоровым сердцем и нормальным болевым порогом, от операции удаления кожи общей площадью порядка квадратного дециметра умереть не может. Следов борьбы на теле не обнаружено, и, кстати, в комнате все вещи остались на своих местах. Камил напряг фантазию и предположил: - А если к потерпевшему применили гипноз? Санди пожал плечами. - Гипноз физических следов не оставляет, мы можем узнать об нём только опосредованно. Я забрал из номера всё, что обнаружилось на столе перед потерпевшим и в мусорке. Есть вероятность того, что долговременный анализ прояснит ситуацию. Судя по выражению лица, Камил на это не надеялся. - Практически пусто. Олаф, что по адептам? - Выйти из общего зала, кроме Мордока, державшего канделябр, мог практически любой. В комнате было полно дыма – препараты дымились вонючие, но разрешённые – и горело только три свечи. Участники оделись в похожие плащи с капюшонами, понять, кто где, не представлялось возможным. Теперь о психологической ситуации на конференции. Конфликтов в секте последнее время не происходило, неофиты с удовольствием поддержали правила игры: нервам щекотно, девушки в восторге. Кстати, наш банковский свидетель оказался прав: в вещах покойного обнаружился стандартный пульт, поэтому я обшарил зал и нашёл-таки голографическую запись появления властелина. Всё пристойно: под шорох крыл появляется фигура, хорошо поставленным голосом толкает речь о грядущей победе тёмных сил и растворяется в пространстве. Правда, в сортире это выглядело несколько неуместно. - Почему в сортире? - Надо же мне было уединиться. Мало ли что на этой записи? Короче, всё у организаторов было на мази. Побродив по комнате, Камил признался: - Ну, я не знаю, что делать. Покажи, что там было перед убитым? Санди поставил на стол контейнер. - Джем, сыр, чай, гренки, образец маски, кисточка… - А краска? - Краски не было. - Чем же он собирался маску рисовать? - У меня создалось впечатление, что он собирался чаю попить. Время позволяло. Олафа прорвало: - Краску забрал убийца! Возможно, в краске была кислота. Слушайте, а вдруг там было кислота с анестетиком? Намазал покойника кто-то из своих, он неладное почувствовал, ан уж поздно было. Жена! - Я опрашивал жену покойного. Их связывал не просто брак, но и запойное увлечение мистическими ритуалами. Она искренне горюет, хотя что-то мне подсказывает: вдова скоро перестанет быть вдовой. Мордок очень нежно её утешает. - Это весьма подозрительно. - У него алиби. - Советник, скажи что-нибудь умное! Санди сказал: - Спокойной ночи. В дверь постучали. Страж поднялся и впустил в комнату женщину, держащую на руках белого зверька. - Простите за беспокойство, но мне хотелось бы узнать, когда можно забрать тело. Зверёк радостно заверещал, спрыгнул на пол и поскакал к джему. Вдова заволновалась. - Ещё раз простите, но это его любимое лакомство. Клюквенный джем. Сказать по правде, я иногда, если знаю человека, на записке с указанием подходящей судьбы оставляю капельку. Такой вот невинный обман. Олаф открыл джем, пальцем подцепил кусочек и предложил зверьку. Тот немедленно к пальцу присосался. - Фу ты, - вскрикнул Олаф, - не язык, а тёрка. Женщина слабо улыбнулась и двинулась к столу. - Я знаю, чем покойник нарисовал маску, - сказал Санди. – Джемом нарисовал и от обширного инфаркта умер. А зверёк его умыл. Он же не только джем любит, он - всеядный, вот и прихватил лишку кожи. Осторожней!!! Олаф прыгнул из дальнего угла, но Камил оказался ближе и успел подхватить падающую женщину. Впрочем, он тут же протянул её Стражу. - На, держи. Отнесёшь к врачу, а завтра утром выдай ей тело мужа и помоги с организацией перелёта. - А вы? - А мы будем спать до самого обеда. - Почему это?! - Потому, что я – начальник, а Санди премирован за сообразительность. Утром Олаф сколько ни топал подкованными ботинками по композитному полу, разбудить никого так и не смог. Позавтракав и подписав положенные бумаги, он вернулся в сонное царство. - Камил, дело есть. - Важное? - открыв один глаз, спросил Камил. - У меня все дела важные. Санди застонал. Камил закрыл глаз и предложил: - Излагай. - Помнишь, перед отъездом ты получил пакет? - Помню. - Только не говори, что ты его так и не вскрыл. - Я его так и не вскрыл. На этот раз застонал Олаф. Санди сел, откинув одеяло. - Камил, ты любопытен, как кошка, иначе бы никогда дознавателем не стал. Верю, что конверт остался нераспечатанным, но только потому, что ты знаешь о его содержимом. Камил тоже выбрался из-под одеяла и с интересом предложил: - Догадывайся дальше. - Это завещание. Камил восторженно крикнул: - Ух, ты! Молодец! Олаф разочаровано спросил: - Что тебе завещали? Камил, а случалось такое с ним нечасто, захохотал. - Мне? Ой, не могу! Дурь несусветную и наивность безграничную. Покидая родину, я оставил в нотариальной конторе письма самому себе. Они приходят раз в несколько лет. Очень бодрит. - Расскажи, о чём эти письма? Камил показал Олафу фигу. Санди крепко задумался.