Космические дознаватели

Солнечным зимним днём Аргус и Олаф возвращались с ежедневной тренировки в главное здание корпуса дознавателей. Спасатель - гроза преступного мира - выглядел на редкость благодушно, поэтому Олаф счёл возможным приступить к выведыванию у него страшной тайны. Начал Олаф издалека. - Слушай, Аргус, давно хотел спросить: откуда взялась твоя кличка? Ну, Геракл или, там, Атлант – это я бы понял. Аргус, мощный, как сагар, и рыжий, как кленовый лист осенью, вдохнул искрящийся воздух, чихнул и ответил: - То, что я силён, заметно любому и в словесном подтверждении не нуждается. Кличка же указывает на мою невообразимую прозорливость. Покосившись на собеседника, Олаф пробурчал: - Наверняка врёшь. - Конечно! Как же иначе? Я же прозорливый, знаю, что тебе только палец протяни – руку отхватишь. Олафу всегда был любопытен этот человек, к тому же тайна стоила усилий. - Ты хоть когда-нибудь правду говоришь или врёшь бесперечь? - Спроси – проверим. - Откуда ты родом? - Из Норвегии. - Да?! – обрадовался Олаф. – А я из Швеции. Соседи. Аргус, остановившись, пощёлкал пальцам. - Сосредоточься и проникнись. Я, конечно, читал твоё досье, поэтому, отвечая, назвал соседнюю страну. Ты сразу настроился ко мне благожелательно. С человеком, вызывающим положительные эмоции, охотнее делятся секретами. Это называется манипуляцией. Учись и пользуйся. Хотя, я и в самом деле из Норвегии. - Врёшь. - Hvorfor fan? - Всё равно, не верю. Видимо, Аргус тоже был не против пообщаться. - Спроси что-нибудь ещё, вдруг правду отвечу. Олаф решил предложением воспользоваться. - Как это ты, такой непробиваемый циник, умудрился влюбиться в Камила? – спросил он и приготовился выслушать замысловатую ложь. Аргус нахмурился. - А если я скажу, что ты затянувшуюся игру принял за реальную жизнь, поверишь? Олаф решил рискнуть. - Нет. Все рыжие люди замечательным образом краснеют. Прямо, как стыдливая лакмусовая бумажка. Камила ты любишь без всяких игр. Аргус, повеселев, сжал кулаки и спросил ехидно: - Рефлексами, если они у тебя остались, воспользоваться не хочешь? - Нет. А ты о своей несчастной любви не хочешь рассказать? - Почему это «несчастной»?! – возмутился Аргус. - Тем более! – патетично воскликнул Олаф, и у Аргуса в глазах образовалось непонимание. Через несколько секунд непонимание исчезло. - Ладно. Но с тебя два кофе и мороженое трёх сортов. - По рукам! В кафе Аргус, ковыряя по очереди шоколадный, фисташковый и лимонный шарики, повёл неторопливый рассказ. - Однажды, очень давно, когда я закончил академию… - …она с облегчением вздохнула. - Ещё раз перебьёшь – рассказывать не буду, а мороженное всё равно съем! Пришёл я, полный радужных надежд, в корпус дознавателей. Но на должность Вершителя экзамены не сдал. Огорчился страшно. В те времена, при всей расовой толерантности руководства, Вершителями становились чаще всего кхольпы, хотя и сапиенсы встречались тоже, на что и был расчёт. Стражем мне быть не хотелось, пришлось идти в спасатели, стажёром. И тут произошла в Корпусе настоящая трагедия. Группа: кхольп, сагар и сапиенс, расследовали убийство и не сошлись в оценке результатов. Вершитель считал, что преступник обличён, Советник - что улик недостаточно. Было принято решение временно обвиняемого задержать, но он начал сопротивляться, а когда ранил Стража, Вершитель преступника ликвидировал. Дело закрыли, хотя Советник и приложил к документам докладную о своём особое мнение. А через месяц нашёлся настоящий убийца. Вершитель застрелился. Шуму по этому поводу было много. Спешно создали комиссию, и она пересмотрела тесты на все должности, после чего среди вершителей стали появляться ранты и эзз. Но я, признаться, и новый тест не прошёл. Мудрёный он, гад, оказался, запутаннее прежнего. Однако огорчаться времени уже не было: меня к тому времени взяли в основной состав отряда спасателей. Увлекательная работа, золотые лычки, просторная квартира. Короче – эйфория процветала. Олаф честно подождал, но продолжения не дождался. - Заметь, Аргус, если я что-то и перебиваю, так только твоё чавканье. - С такими мизерными порциями толком не почавкаешь. Кстати, о чавканье. Если бы ты обедал в нашей столовой, то знал бы о наличии ежедневной очереди к шведскому столу. Подождать четверть часа никому в голову не приходит. Ровно в тринадцать ноль-ноль голодная орда ломает двери, чтобы подбежать, к еде приложиться и к питью припасть. Короче, образуется очередь. Представил? В этом состоянии замри, потому что сейчас будет лирическое отступление. Кличка у меня тогда была «Викинг - Тихий ужас». Сам такую по малолетней глупости придумал. Фигуру мою сам видишь, волосы я отращивал и в хвост собирал. Только усы росли тощие, как крысиные хвосты, приходилось бриться. И всё это скандинавское совершенство захотело себе Брунгильду. - Что, впервые в жизни? – изумился Олаф. - Нет, конечно, девушки у меня были. Ты, видишь ли, вкуса слов не чувствуешь. Повторяю: захотело Брунгильду. Ну, дамы в корпусе крепкие имелись, однако все поголовно коротко стриглись, не находилось Брунгильды. И вот однажды, влетаю я в столовую, а последней в очереди стоит она: белые волосы свисают до копчика, спина крепкая, плечи широкие, ноги длинные, ростом почти с меня. Всего секунд пятнадцать длилось моё счастье, потом Камил обернулся и глазёнки свои, меня разглядывая, к носу скосил. Короче – облезлая мумия Фенрира. Аргус залпом допил остывший кофе. - Ты чего сидишь? – будничным голосом спросил он Олафа. – Всё. Камил занял место погибшего Вершителя. Страж и Советник приняли его настороженно, но уже через месяц души в своём клоуне не чаяли, а я, один раз сказав «моя», так и не смог поверить в обратное. Камил, видимо подкравшись на цыпочках, грозно навис над столом. - Как это понимать?! – возмутился он. – В рабочее время! Без меня! - Накликали, - буркнул Аргус. - Страж, ты что сидишь?! Почему на столе до сих пор нет свеженькой порции мороженого? - Легенды слушаю, - оправдался Олаф. – Должен же я легенды корпуса дознавателей знать. Камил прищурился на Аргуса. - Какие ещё легенды? А?! Аргус с хрустом потянулся, ласково посмотрел на предмет мечтаний и ответил: - Легенду о том, как ты сел на квадроцикл, разогнался и забыл, где у него тормоз, а все думали, что это шутка и, хохоча, носились по плацу наперегонки со своей орущей благим матом смертью. - Предатель. За мороженое предал. С тебя, в порядке компенсации, порция. - Легенду о том, как ради премии ты участвовал в лыжной гонке, но на подъёме поехал далеко назад и, пока тебя всем миром искали на лесистых склонах, пешком пришёл на финиш, сожрал там половину заготовленных для спортсменов сладких булочек и обпился какао. - Ну, всё! Две порции!!! С цукатами и взбитыми сливками. Иначе я сейчас… - И, наконец, легенду о том, как Советник порекомендовал тебе протирать лицо слабым раствором марганцовки и по доброте душевной дал пузырёк с кристаллами, а ты, видимо от жадности, намутил такую концентрацию, что месяц ходил с фиолетовой физиономией. Камил подобрел лицом, снисходительно потрепал Аргуса по плечу и предложил: - Может быть, для разнообразия расскажешь, почему тебя зовут Аргус. Эй, куда пошёл? - Ты же хотел со взбитыми сливками. - Поздно. Однажды ещё не Аргусу, мертвецки-пьяному, друзья-викинги сделали татуировку – два синих широко открытых глаза. Симметрично. На жопе. - Неправда! – возмутился Аргус. - Докажи, - предложил Камил. – А я пока другие дознавательские легенды припомню.