Космические дознаватели

Камил, вытянув ноги, глубоко вздохнул. Его изящные ноздри алчно дрогнули, веки закрылись. Сначала Олаф удивился, потом игривость коснулась его своим крылом, и он с любопытством стал ожидать продолжения. - Мой любимый запах на чужбине, - мечтательно произнёс Камил. Санди, которому сегодняшняя книга казалась неинтересной, улыбнулся и вежливо спросил: - Вероятно, ты имеешь в виду аромат рассыпчатой варёной картошечки с топлёным маслом? Да, я ещё про укроп забыл и про малосольный огурчик. Камил меланхолично возмутился: - Ничего ты в чудесном мире ароматов не понимаешь! Перечисленное - это жизненно необходимые запахи, я же говорю о запахе любимом. Сейчас… - Не начинайте! До ужина ещё далеко! – взмолился немедленно проголодавшийся Олаф и принюхался. – Пахнет заплесневелыми книгами Санди, отдушкой проехавшего по кабинету пылесоса, служебными неприятностями и копчёной колбасой бутерброда, оставшегося у Райгу с обеда. - А ещё - твоим омерзительным одеколоном, - добавил Камил. – Надо его вечером в унитаз вылить. - Давно пора, - согласился Санди. – «Одеколон «Финиш» - запах спортивной победы». Честнее было бы на этикетке написать: «Вчерашние носки и пот сегодняшней тренировки». Райгу тоже внёс свою лепту в осуждение одеколона: - Выливать в унитаз его нельзя, это немилосердно по отношению к окружающей среде. Камил, хмыкнув, уточнил: - Ты о жителях канализации говоришь? Олаф спросил с негодованием: - Какие могут быть в канализации жители? Райгу скривил личико, Камил попытался изобразить ответ на бумажке и только Санди рискнул задать встречный вопрос: - Тебе просторечно ответить, литературно или на латыни? Олаф, наконец, догадался и завыл: - Гады вы, гады! - Я, - сказал Райгу, - бутерброд с колбасой надкусил. Чуть-чуть. Ничего? Олаф с воплем «давай!» вскочил из-за стола. - Говорят, - глубокомысленно изрёк Камил, - что самые вкусные фрукты те, что надкусаны зверем или трачены червячком. - Ещё говорят, - добавил Санди, - что эти фрукты точно не содержат яда. - Вот с этим не соглашусь. Скорее наоборот: животное откусило и издохло, даже не сделав второго укуса. К тому времени Олаф уже проглотил микроскопический бутерброд и, дожёвывая, пробубнил: - Нафиг он нужен, второй укус. Мне и одного хватило. Так чем тебе тут пахнет? - Признаться, на Элери этот запах попросту невозможен. Он рождается раз в году, если вообще рождается, когда внезапно ранняя весна становится поздней. - Поэт, а у тебя от обеда не осталось ли чего? - На! В Олафа полетел пакетик с сандвичами. - Осталось, я во время обеденного перерыва в ресторан ходил, надо было с командиром кое-что обсудить. - А в кабинете обсуждать не удобней? - Удобней, когда рот командира занят кроликом в сметане, а голова – размышлениями о том, какой соус подадут к тушёной белужине. - Взятка? – спросил Санди. - Не в полной мере. Просто разговор в неформальной обстановке. Себе я заказал… - Давай, лучше про весну, - напомнил Олаф, потому что при повышенной аппетитности, количество камиловых сандвичей оказалось удручающе малым. - Знаете, как это обычно бывает весной: днём тепло, иногда даже жарко, а к ночи подмораживает. И вот, наконец, наступает вечер, когда солнце уже начинает садиться, но в воздухе по-прежнему пахнет распаренной, влажной землёй, и можно гулять без пальто. - Да, я тоже замечал необычность момента, - согласился Санди. - Случается, что и листья в это время ещё не появились. - Точно, листьями и цветами запахнет позже, а в этот волшебный вечер в воздухе разлит аромат не просто талой, а тёплой воды. Райгу отогнул штору и посмотрел на заснеженный парк. - Камил, - неуверенно начал он, - я знаю, что у элери очень тонкий нюх… - У нас и слух хороший… Камил осёкся и, спешно потеряв лиризм, приказал: - Молчать! В наступившей тишине явственно стал слышен тоненький свист, по белой шторе, быстро увеличиваясь, расползлось мокрое пятно. Камил схватил в охапку документы, Олаф – окаменевшего Райгу, Санди курткой прикрыл лежащие на столе книги. Через четверть часа сотрудники технической службы благополучно починили трубу отопления. В кабинете остался устойчивый банно-прачечный запах. - Долина гейзеров, - проверяя состояние книг, сказал Санди. - Я всегда утверждал, что камины безопасней, - раскладывая бумаги, пробурчал Камил. - Это до первого пожара. Город расположен в районе термальных источников – дармовая энергия, - в который раз объяснил Олаф. – Райгу, привыкай. Дверь открылась, и вошедший командир поинтересовался: - Как потоп? - Удалось избежать, - героически ответил Олаф. - Это хорошо. Камил, да ты художник-реалист! - командир взял со стола Вершителя листок бумаги. – Это мне мессидж или твоё состояние души? Ещё раз повторю: плохая идея. - Идеи плохими не бывают, они бывают неэффективными. Слушай, давай построим в Корпусе бассейн с горячей водой? Это же даром, практически. - В котором сварится две трети дознавателей? Экономически невыгодный супчик. Камил посопел злобно и пригрозил: - Тогда я прямо во дворе своего дома устрою гейзер! - А розы? – спросил Райгу. - Какие?! Командир Корпуса, разворачиваясь к двери, ухмыльнулся. - Ты сначала у себя в королевстве порядок наведи. - Характеристику свою отдай! – крикнул Камил вслед командиру. Командир скомкал рисунок и бросил его в Камила. Олаф спросил: - Вы о бане сегодня под кролика договаривались? - Нет. О другом. Завтра расскажу. Странное дело. Санди, раскладывая влажные, тронутые паром книги на подоконнике, недовольно заметил: - Напрасно, Камил, ты наводишь тень на плетень. Потом, когда по нам случайно промахнутся, придётся в полном остекленении спасать реноме и все остальные части тела. - Реноме – ладно, главное – премию можно не спасти, - напомнил Олаф. Упоминание о премии Камила почему-то не тронуло. Строго глядя на Райгу, он поинтересовался: - О каких это ты розах говорил? - Розы нужны плетистые, - затараторил Райгу, - цветом похожие на тёмное золото, а то крыльцо дома бедновато выглядит. И чайные розы. Вместе с тёмно-бордовыми они смотрятся по-королевски. Минеральная вода для озерца не подойдёт, но, если ты уж так хочешь, можно сделать поилочку в виде фонтана и подвести к ней трубу от термального источника. Камил, растерявшись от напора Райгу, переспросил: - Поилочку? - Для птичек и других желающих согреться. Я прикинул – не очень уж дорого, но премия не помешает. Олаф, улыбнувшись по-кошачьи, поинтересовался: - Так что ты себе заказал на обед? Камил, осмысливая дизайнерско-ботанические перспективы, усмехнулся недобро, однако ответил: - На закуску – спаржу в белом вине. Стерляжий бульон, гренки с икрой. Грудку рябчика с конфитюром из минеолы и картофельное суфле с белыми грибами. К суфле подавалась сметана, пять сортов зелени и ассорти из миниатюрных маринованных овощей. Кофе. Только, Олаф, мне на суфле денежек и без премии хватает. - А вот и не угадал! – обрадовался Олаф. – Вовсе я тебя не дразнил. Пока ты соловьём разливался, я себя морально готовил к проявлению насилия. С моей стороны. Теперь готов. - Да ну вас! – расстроился Камил. – Накинулись втроём на одного. Ладно, слушайте, раз такие любопытные. Дела, как такового, ещё нет и, возможно, не будет. Расскажу лишь в общих чертах. В бескрайних просторах космоса существует некий, вы, скорее всего, о нём не знаете, Всемирный центр изобразительного искусства. - Я о нём знаю, - сказал Райгу. - И я, - присоединился Санди. Олаф скромно промолчал. - Молодцы. Собрать вместе картины, скажем так, художников различных рас в условиях обычного музея оказалось практически невозможно. Слишком по-разному расы воспринимают понятие «живопись». Кхольпы выражают образы и чувства грудами разноцветных камней, квисты создают динамические конструкции, меняющие цвет в зависимости от скорости движения… Санди попросил: - Это все знают, переходи сразу к делу. - Знают? Олаф, какие произведения искусства наиболее ценят кии? Райгу посмотрел на недвусмысленный кулак Камила и подсказывать благоразумно не стал. - Поскольку наш прославленный искусствовед хранит молчание, озвучу его мысли я. Кии производят удивительную ткань, с которой не сравнятся шелка Земли и Элери, а потом создают из неё копии цветов, растений и прочей природы. - Пижамка у тебя, - съехидничал Олаф, - не из этой ли ткани? - Как ты мог такое подумать?! – всплеснув руками, воскликнул Камил. – В шёлке с Ануар-Сии замёрзнуть недолго. У меня пижама из фланели с начёсом. - А элери, вероятнее всего, - вспомнив любимую сказку, не унимался Олаф, - выкладывают из драгоценных камней поучительные изречения о скромности и не стяжательстве? - Элери, чтоб ты знал, ценят живопись. Акварель. Думать над картиной можешь хоть год, но нарисовать должен за сто ударов сердца, поэтому земные полотна маслом у нас считаются творением ремесленников и не котируются совершенно. Санди недовольно пробурчал: - Мы дело будем обсуждать или плоско шутить на заезженные темы? - Кстати, Санди, а как развлекаются аноформы? – спросил Олаф. - Прекрасное аноформы ищут в знаниях. - Итак. Чтобы не мелочиться, под музей было решено отвести некрупную планету. Долго искали и, в конце концов, нашли необитаемый, высокостабильный планетоид. Построили павильоны, жильё для учёных, гостиницы для ценителей, хостелы для студентов, концертные залы, космопорт, мелкие стартовые площадки для каботажных катеров, завезли музейные экспонаты и частные коллекции. Назвали центр довольно шаблонно – «Арто-сфера». Начались будни. Студенты приезжали, пялясь на великие творения, пытались сделать их копии в собственном понимании и интерпретации. Кхольпы выкладывали из цветных камней картины земных импрессионистов, квисты собирали из шестерёнок копии цветов, созданных кии. Иногда в «Арто-сфере» случались настоящие творческие прорывы. Например, однажды, в конструкции юного кхольпа, изображающей одинокий ирис у пруда, что-то разладилось, после чего она, сияя всеми цветами радуги, рассыпалась и грохнулась со второго этажа на первый. Присутствующий при этом мэтр, не помню, с какой планеты, изволил аплодировать. Утром кхольп проснулся знаменитым. С тех пор раз в неделю инсталляцию повторяют. Называется она «Водопад ириса». Короче, все были при деле. Ценители бродили и щурились с умным видом. Учёные проводили экспертизы и подвергали перекрёстному сравнительному анализу всё, что попало… - И вдруг… - подсказал Санди. - Пока никакого «вдруг» не случилось, если не считать того, что владельцу коллекции миниатюр стали приходить письма с угрозами. Не мудрствуя лукаво, его обещали вскоре убить. Местный шериф ничем коллекционеру помочь не смог, хотя бы потому, что конкретных претензий злоумышленник не предъявлял. Коллекционер обратился в Корпус дознавателей. Создалась ужасная ситуация: формально мы не должны были действовать раньше совершения преступления, а по совести – обязаны были помочь. Олаф покивал. - Понятно, сейчас окажется, что коллекционер – элери и, очень может быть, хороший знакомый некоего Симона. - Коллекционер – накс. Зовут его Зака-От. И, кстати, Олаф, в ресторане мы с командиром платили по гамбургскому счёту, потому, что так и не смогли решить, кто кого подкупает. Короче, нашей группе желательно появиться в "Арто-сфере" и появиться там неофициально. Олаф заметно обрадовался. - Как в «Синем поясе»? - Нет, там мы работали по установленной форме, но тайно, а теперь придётся действовать в частном порядке. Внеочередной оплачиваемый отпуск – это всё, что командир может для нас сделать. Санди спросил недоверчиво: - Ты оплатишь поездку? Камил замотал головой. - Этого ещё не хватало! Я гуманист, но не настолько. Поездку оплатит Зака-От. Если, конечно, мы на эту авантюру согласимся. Олаф уже мысленно кадрил душевно-хрупких художниц и вспоминал слова «атмосферно», «сакрально», «нюанс сёмги в клубничном цвете». «Взгляд карася, варёного в сметане, - созерцая Камила, подумал Олаф. – Сам съем, никакому Аргусу не отдам». Санди же в это время размышлял о конкретике. - Надо сочинить повод для поездки, - сказал он. Камил удивился. - Посещение музея уже не повод для посещения музея? - Простая публика редко общается с музейными работниками. Наше излишнее любопытство немедленно вызовет подозрение. Олаф, очнувшись от грёз, предложил: - Пусть Камил там попробует что-нибудь купить. Его с радостью будут агитировать и консультировать. Санди усмехнулся и развил тему: - В результате появится около нашего перспективного озерца элитная концептуальная груда булыжников. - Не появится, - угрюмо отрезал Камил. Ему не очень хотелось приобретать культурные ценности. Вернее, очень не хотелось. Санди добавил: - Сплетнями и подробностями внутренних распрей с Камилом при этом никто делиться не будет. Втирание туфты к откровенности не располагает. - Кое-какие подробности мы узнаем у самого Зака-От. - Знай Зака-От причину угроз, он бы к нам не обратился. Олаф, в предвкушении художниц, разбрасывал идеи, не успев их додумать даже до середины. - Что если какое-нибудь произведение искусства не там покупать, а с собой для консультации привезти? Камилу даже интересно стало. - А где его взять? – спросил он, изготовясь продолжить диалог в неприличном и лапидарном стиле. - Камил, ты умеешь рисовать? Мне почему-то кажется, что умеешь. Нарисуешь загадочные загогулины и назовёшь картину «Душа аноформа». С руками оторвут! - С моими, - буркнул Камил. - Прекрати, это уже не смешно, - одёрнул Олафа Санди. Распахнулась дверь. Повторному появлению командира дознаватели даже не удивились. - Сидите? – искривляясь в лице, как вампир под солнцем, спросил командир. - И что? – скисая от предчувствия, поинтересовался Камил. - Придумываем себе легенду прикрытия. - Не утруждайтесь, - разрешил командир. - Работаем официально. - А я предупреждал! – удалось сказать Камилу даже раньше, чем командир закончил реплику. Стало очень-очень тихо. - О чём предупреждал?! – поинтересовался командир, да так интенсивно, что брызги его слюней едва не долетели до Камила. Камил оскорблёно поджал губы и демонстративно утёрся. Санди предположил: - На «Арто-сфере» произошло убийство, но убили вовсе не Зака-От. Верно? - Верно. Убили практически не связанного с ним эксперта, и это ещё не всё. Произошло покушение на сына Зака-От, который накануне вечером прибыл на «Арто-сферу». - Что по этому поводу говорит Зака-От? - Он ни с кем не хочет разговаривать, закрылся у себя и требует дознавателей. - Какой упорный, - пробурчал Камил. – Требует – поедем. На этот раз перелёт обошёлся без приключений, вот только при виде встречающего командира антропоморфные лица дознавателей сделались скучными, а физиономия Камила – предельно нечеловеческой. Командиром, вернее, одним из директоров Всемирного центра искусств оказался сапиенс с замысловатыми усами, пышной шевелюрой и глазами, смотрящими за горизонт даже там, где горизонта и в помине не было. Сапиенс кутался в пурпурный плед, который небрежно придерживал ухоженными пальцами. - Мессир Сфорца, - сказал директор надменно. Санди в полголоса заметил: - Личные титулы в Общем мире не используются. Камил, которому очень не понравилось присутствие пледа, представился: - Я – Вершитель. Назовитесь по форме и немедленно займитесь климатом базы, я не собираюсь передвигаться по ней, закутавшись в одеяло. - Вы разговариваете с заместителем командира «Арто-сферы» по связям с общественностью Станиславом Фоксом, но все без исключения… - Где командир? – миролюбиво поинтересовался Олаф. - Командир делами искусства не занимается, он – администратор. На самом деле, командир, узнав о случившемся, мстительно оскалился и сказал: «Иди туда, куда ты неоднократно посылал меня. Короче, разбирайся сам». - А шериф? - Шериф опасается оставить пострадавшего без присмотра. Камил повернулся к Санди. - Советник, верни этому попугаю утраченное чувство самосохранения и поскорее займись трупом, как можно быстрее доложи в общих чертах, подробности - потом. Райгу, найди свободное жильё рядом с апартаментами Зака-От и жди нас там. А мы с тобой, Олаф, поговорим с раненым и шерифом. С этого момента началось расследование преступлений в заповеднике высокого искусства. По случаю которого… Состоялся диалог. - Ах, молодой человек, как вам, должно быть, трудно служить под началом элери. Эти существа измеряют полёт духа исключительно денежными знаками. - То есть, никогда не переплачивают? Кстати, я - не сапиенс, я – аноформ. - Ну, надо же! – восхитился Фокс-Сфорца. – Потрясающая имитация! Скажите, это тяжело: сохранять человеческий облик? Санди не знал, сердиться ему или смеяться. - Давайте, прейдём к информации о личности погибшего. Фокс попытался, но перейти к информации у него получилось плохо. - Жизнь полна разочарований! Что я увидел в первый момент? Великана с открытым лицом и белозубой улыбкой, юношу, похожего на прекрасный цветок, и молодого человека с умными, проницательными глазами. Правда, рядом маячил паршивенький элери, но от мироздания нельзя требовать идеала. А что я получил на самом деле? Группу вредоносных… - Фокс, - строго сказал Санди. – У Вершителя тяжёлая рука, и со мной лучше разговаривать, предварительно задушив творческие порывы. Проще говоря: мне надоела ваша замысловатость. Понятно? - Понятно. - Что из себя представлял убитый? - Эксперт Лого-но-Фур, - брезгливо поморщившись, ответил Сфорца. - Я, если честно, предпочитаю общаться с творцами, а не с экспертами. - Хотите, - улыбнувшись, предложил Санди, - я отстраню вас от должности и посажу под арест? - Не хочу, - ответил Сфорца, стремительно становясь Фоксом. – Хороший эксперт, но никакого полёта. Работал исключительно с двумерными экспонатами. Сапиенсы, эзз, никсы, элери. - Почему же нам сообщили, что Лого-но-Фур не имел дел с Зака-От? - Потому, что он их не имел. По прибытии проверил коллекцию на подлинность, и больше не имел. Спросите о подробностях у Лада-От. - Кто это такой? – насторожился Санди. - Компаньон Зака-От. - Мне нужны досье обоих никсов и досье эзз. Где находится труп? - В медотсеке где-то, я, знаете ли, в гости к нему не ходил. Санди потерял терпение и окончательно уверился в том, что от этого Фокса никакой пользы, кроме неприятностей, ждать не приходится. - И впредь никуда в гости не ходите, - посоветовал он. – Вообще никуда. Вы – под домашним арестом. Нарушите приказ – прикую к дверной ручке. За четверть часа до того, как брошенный в темницу Сфорца отправился к себе домой, Райгу совершил два нехороших поступка. Он разбил нос одному помощнику заместителя и кованым космическим берцем наступил на изящную сандалию другому. После чего номер с большим залом и двумя спальнями нашёлся сам собой, и располагался он совсем неподалёку от номера Зака-От. Доложив Камилу о готовности, Райгу получил разрешение навестить арт-кафе данного сектора. А в это время Вершитель вредоносной группы сидел у постели обмотанного бинтами пострадавшего и стеснялся. Он стеснялся спросить молодого накса об отце, который не пришёл в медотсек к сыну. - Врач разрешил с вами поговорить, - сообщил Камил для затравки. - Я слушаю. - По какому поводу отец вас вызвал? - Он не указал причину, и теперь я склоняюсь к мысли, что вызов был поддельным. - Поясните. - Когда я прибыл, по местному времени уже наступила глубокая ночь. Я решил, что отец спит, не стал ему мешать, и остановился в ближайшем хостеле, но заснуть не смог. По дороге в кафе кто-то меня оглушил. Когда я очнулся, врач сказал, что отец заперся у себя и ни с кем, кроме дознавателей, разговаривать не желает. Зазвучал зуммер, и Камил, прочитав сообщение от Санди на компе, спросил накса: - Вы помните, когда вас ударили? - Нет, но можно спросить у консьержки. Меня ударили через пять минут, после того, как я покинул хостел. - Хорошо. Отдыхайте. У консьержки спрашивать ничего не пришлось. В момент убийства эзз, над наксом уже колдовал врач, по счастливой случайности раненого быстро нашли. - Пойдём-ка вскроем этого загадочного Зака-От. Услышав, что его наконец-то хотят видеть дознаватели, Зака-От немедленно распахнул дверь и задал вопрос: - Это правда, что сюда прилетел мой сын? - По документам – да, - сумрачно ответил Камил. - Но я не приглашал его в «Арто-сферу»! Это ловушка. Сын серьёзно ранен? - Нет. Лёгкое сотрясение мозга и ушиб лопатки. - Значит, Лада-От не хотел его убить?.. Камил повернулся к Олафу и, всплеснув руками, воскликнул: - Ты представляешь, он не хотел?! Ну, я этим небожителям жилки художественные перещупаю! Патриции парящие!!! Я вам… Камил так разъярился, что, утаскиваемый Олафом в коридор, аж ногами засучил в попытке лягнуть наконец-то обретённого Зака-От. Камил повернулся к Олафу и, всплеснув руками, воскликнул: - Ты представляешь, он не хотел убить?! Сейчас я этим небожителям жилки художественные перещупаю! Патриции парящие!!! Я вам… Камил так разъярился, что, утаскиваемый Олафом в коридор, аж ногами засучил в попытке лягнуть наконец-то обретённого Зака-От. Вцепившись начальнику в локти, Олаф попросил: - Успокойся. Как-то не принято убивать пострадавших. Камил перестал дёргаться и, отряхнув якобы помятый в борьбе комбинезон, возразил: - Зака-От у нас вовсе не пострадавший. Не убедил он меня. Тащи сюда его сына. Хоть на руках неси. А я найду Райгу и Санди. Через четверть часа все, кроме Советника, собрались в каюте Зака-От. - Кого бы нам ещё позвать? – пристально глядя старшему наксу в глаза, спросил Камил. – Может быть, Лада-От? Олаф, по сведениям Санди, вышеназванный накс обитает рядом с галереей. Сходи, доставь. - Без меня не начинать! – крикнул Олаф и выскочил в коридор. Оказалось, что Лада-От чрезвычайно в предстоящем разговоре заинтересован. Он, без всякого понукания, ворвался в каюту и взволнованно заговорил: - Ах, какое несчастье! Если бы я знал! Но в письмах не было угроз сыну! Олаф перебил восклицания никса: - Откуда вы знаете? Это вы их писали? - Какая странная идея! Мне письма под большим секретом Зака показывал. В конце концов, я не выдержал, написал обо всём Юхо и попросил его приехать в «Арто-сферу». Но я и подумать не мог, что мальчику грозит опасность. Камил пробормотал: - Кстати, о мальчике. Юхо-От, вы совершеннолетний? - Да, - ответил тот. Олафу тон ответа показался странным, и он оглянулся на Райгу. Так и есть, кии изящным пальчиком чесал лоб. Камил, тоже заметив условный жест, предложил: - Юхо-От, давайте, не будем терять моё время и ваши нервы. Я понимаю, что вам трудно, но лучше расскажите всё, как есть. Пока не стало поздно. - Я слышал, что убийство всё-таки произошло. - Произошло. Более того, на трости, лежащей рядом с дверью каюты убитого, обнаружены ваши отпечатки пальцев. Наксы хором зашипели, выражая таким образом крайнюю степень ошеломления. - Юхо-От, говорите. - Отец, когда я узнал про письма, то всё понял. Может быть, ты расскажешь сам? - Хорошо. Я болен, и дни мои сочтены. Я хотел, чтобы коллекция полностью перешла к сыну. Если бы в моём убийстве обвинили Лада, то так бы и случилось. А я смог бы покончить с собой, подставив Лада. Но он всё понял и решил спастись, заранее избавившись от Юхо. - Мудрёно что-то, - пробурчал Олаф. Камил его успокоил: - Есть ещё одна версия событий. Юхо-От, прошу. - Услышав о письмах с угрозами, я заподозрил неладное. Отец раньше часто говорил, что коллекцию нельзя делить. Это правда. Коллекция представляет собой двадцать четыре миниатюрных изображения одного и того же дерева в разные месяцы года. Представляете? Потом отец заболел, и мы, малодушные, перестали говорить о будущем. Вдруг – эти письма! Я решил сделать что-то неожиданное. Только так можно было предотвратить… преступление и не выдать… никого. Я дождался, когда в коридоре раздадутся шаги и ударился об стену затылком. Тут же потерял сознание и, уж конечно, никого не убивал. - Санди, - позвал Камил, - ты к нам не подойдёшь? Хорошо-хорошо, не сердись. Что будем делать? Лада-От, у вас есть предложения? - Есть. Пусть Зака возвращается на родину и спокойно проживёт там, сколько отмеряно звёздами. Зака-От такая перспектива обрадовала, прямо скажем, не очень. Он насупился и спросил угрюмо: - А ты будешь владеть коллекцией единолично? - Почему единолично? Я вижу перед собой другого, по-настоящему достойного компаньона. Правда, Юхо немного нездоров, но это – дело поправимое. Олаф радостно улыбнулся и хлопнул себя по коленям. - А что? Нормально!!! Правда, Камил? - Правда. Наксы, не расползайтесь по этому вертепу. В смысле: держитесь вместе и, желательно, из апартаментов не выходите. Я, как только освобожусь, к вам с необходимыми документами подойду. Оформим мировое соглашение. Дознаватели вышли в коридор, и Камил, тыча пальцем в свой комп, раздражённо заметил: - Ругается. На меня. Я, видите ли, его отвлекаю. Значит, труп сложный. Пойдёмте, комнату убитого осмотрим. Комната Лого-но-Фур оказалась не комнатой, а целой квартирой, включающей спальню, зал и лабораторию. Перед рабочим столом Камил, остановившись, окаменел. Олаф некоторое время созерцал его спину и уже решил подойти потрогать, но Камил ожил сам. - Фу, а я уж подумал… - сказал он. - Что там? – спросил Райгу. - Иди сюда и ты, Олаф, иди. На столе, среди скляночек с химикатами, лежал лист бумаги. На нём немудреной тушью был нарисован ручеёк, в котором резвились две рыбки. Олаф, придав голосу дополнительную твёрдость, потребовал: - Камил, если ты сейчас промолчишь, сделаешь умное лицо и пойдёшь гулять по базе в поисках неприятностей, то знай, неприятности уже здесь. - Не трясись. Внимание, перед вами образец так называемой «перламутровой» живописи элери. Правда, поддельный. Я это понял сразу, а вот эзз понадобилось провести экспертизу. Но он не успел. Камил аккуратно вытащил листок из зажимов и, скатав его в трубочку, спросил: - Какого цвета были рыбки? - Разного, - ответил Райгу. - Принято, но исключительно за находчивость. - Золотые? – предположил Олаф. - Ты ещё скажи «караси». - Жёлтая и красная, - уверено сказал Санди. - Вот видите, какая загадочная живопись. Пошли в музей, посмотрим, чем тут представлена моя раса. Когда дознаватели уже практически нашли зал, их догнал Санди. - Сложил я все кусочки черепа, и могу с уверенностью сказать, что удар нанесли не тростью, а чуть более широким предметом. Причём удар был нанесён за полчаса до смерти. - Да, - согласился Олаф, - предметом… Ребром ладони, вот чем! - Твоим ребром, разве что. - Аргуса. - Отставить. Пришли. В зале, увешанном акварелями, скучала миловидная элери. Увидев посетителей, она оживилась и дежурно улыбнулась, а рассмотрев их – обрадовалась от души. - Здравствуйте. Меня зовут Вилина. Что бы вы хотели узнать о художниках Элери. - Здравствуйте, Вилина. Я - Камил. - Он – Вершитель, - поправил начальника Олаф. - Когда как, - отмахнулся Камил. – Мы бы хотели узнать не о художниках, а об их поклонниках. - Посетители у нас нечасты. Приходится скучать, хорошо, что осталось недолго. Скоро время моего дежурства закончится. - Вы странно характеризуете своё пребывание в «Арто-сфере». - Каждый год лучшего выпускника института искусств направляют сюда работать гидом. Как на заклание древним богам: дело почётное, но неприятное. Работы практически нет, только студенты по обязательной программе приходят. - Тем легче вам будет припомнить существо с достаточно толстыми ладонями. Камил пальцами показал с какими. Вилина задумалась. - Разве что, это - сагар. Он был одним из немногих, кто спросил о «перламутровой» живописи. Если гости не в курсе, это изображение цвета чёрной тушью. Камил пресёк любопытство коллег и спросил: - Давно он приходил? - Неделю назад. А потом попросил сообщить, если появятся новые экспонаты. - Отлично. Сообщите ему, что руководство центра передало в галерею изображение рыбок. Камил расправил рисунок и пристроил его на свободном стенде. - Но это же!.. – возмутилась Вилина. - То, что надо. Сообщите по внутренней связи, после чего немедленно идите к себе и запритесь. Вас нет! Понятно? Вилина оказалась сообразительной, к тому же было заметно, что она заинтригована и полностью доверяет соотечественнику. - Да. - Идите. Когда за элери закрылась дверь, Камил азартно воскликнул: - Убийца придёт за рисунком или я – не я! Олаф недовольно проворчал: - Ты-то – ты, но прежде, чем садиться в засаду, надо было поесть. - И… вообще, - недовольно добавил Санди, который три часа неотрывно занимался трупом и даже в туалет не успел отлучиться. К счастью, всего через полчаса дверь в зал приоткрылась. Сагар, оглядевшись, двинулся к стенду с фальшивкой. - Здравствуйте!!! - сказал Олаф таким голосом, что картины едва не осыпались. Сагар заметался, но быстро выбрал цель и кинулся на Камила. Олаф, в котором, совершенно не смешиваясь, плескались ответственность и непредсказуемость, схватил стенд, со стоном в мышцах его поднял и метнул в сагара. Сагар устоял на ногах, а Камил – нет. Санди оттащил Райгу в угол, оттуда они наблюдали битву титанов. Почти сразу к ним в безопасный угол с заметной ссадиной на лбу приполз Камил – стенд по касательной достал и его. Ужаснувшись виду начальника, Райгу вытащил пистолет, но услышал злобное «сам справится». Впрочем, вскоре пыль улеглась, и выяснилось, что сагар благополучно повержен. - Один только вопрос, - обратился к нему воскресший Камил. - Вы нашли трость, вернулись, но дверь захлопнулась? - Да. - Оформляйте. Я пошёл. Олаф увидел дело рук своих и ахнул: - Камил! - Ничего, главное, чтобы это не стало традицией. После обеда Райгу и Санди отпросились пораньше и, перемигиваясь, куда-то смылись. Олаф пошёл в атаку на флагманский фрегат, но тут его окликнул Камил: - Хочешь, фокус покажу? Ссылаться на занятость Олаф счёл опасным, пришлось из вежливости ответить: - Кажи. Камил достал из ящика стола старинный письменный набор и листок бумаги. Немного подумав, он принялся, макая кисточку в чёрную тушь, водить ею по бумаге. Через минуту рисунок был Олафу предъявлен и тут же спрятан. - Что на бумаге нарисовано? – поинтересовался Камил. - Синичка, - не раздумывая, ответил Олаф. - Ты так хорошо различаешь птиц? - Но у неё жёлтая грудка и чёрная спинка! Это точно синичка. - Правильно. Омерзительная, похожая на подсохший лимон птичка, ради счастья которой у нас за окном висит неэстетичный кусок сала. Теперь скажи, ты видел у меня на столе жёлтую тушь? Жёлтой туши Олаф не видел ни на столе, ни под столом, при том, что он очень внимательно следил за процессом рисования. Поэтому, подумав, Олаф заорал: - Камил! Гений! Перламутровая! Ну, ты даёшь! Камилу очень хотелось навсегда остаться гением, но он честно признался: - Многие элери так умеют. Олаф спросил потрясённо: - Тогда почему музеи не ломятся от ваших рисунков?! Камил тихо ответил: - Элери, если ты ещё не знаешь об этом, патологически скромны. Олаф громко заржал, потом запнулся и глубоко задумался. А больше в комнате задумываться было некому.