Если бы он знал

Миллионы мыслей и главный вопрос: как? Как он мог влюбиться в меня? Как я не заметил? В голове всплывает их встреча в Пусане годовалой давности, но даже тогда он не подумал бы. *** Чимин сидел на берегу реки. Вода приятно охлаждала ноги, даря им долгожданный отдых. Он подставил лицо доброму, тёплому солнышку, а губы сложились в улыбку. Крылья носа мерно раздувались, свежий воздух заполнял его грудь, неся вечернюю прохладу. Веки закрывали карие глаза, полные грусти, боли и отчаяние. Чонгук наблюдал со стороны, но, не выдержав, сел рядом. Любимый аромат вскружил голову макнэ, потеряв осторожность рука коснулась щеки. Чимин вздрогнул. Его веки приподнялись, встречаясь с растерянным взглядом напротив. - Гук-и...? Тишина. Спокойная, не выдающая страха тишина. - Почему? Почему ты всегда молчишь? Держишь все в себе? - Не беспок... - Я ведь рядом...Ближе чем ты думаешь. Чонгук просто обнял старшего как можно крепче, заставляя его уткнуться себе в грудь. Почувстовав влагу, младший отстранился, вглядываясь в лицо Чимина. - Ну что ты, Минни? - Спасибо, Гук-и. Спасибо. *** Чонгук ведёт себя как обычно. Подумаешь, старший знает о том, что он так пытался скрыть все эти годы. Ему не привыкать. Конечно, раздражает поведение Пака, который и взгляд поднять не может. К тому же ходит, как в воду опущенный, ошибается в репетициях, и тысяча раз клонится в извинениях. - Ну ка, выйдем на минутку, - кивает макнэ в сторону двери. Чимин идет следом за Чонгуком и думает, что, что бы он сейчас не услышал, это будет справедливо. Он опускает взгляд вниз и останавливается прямо напротив раздраженного макнэ. Посмотреть на него выше сил Чимина сейчас. - Хён, сколько можно? – пытаясь казаться спокойным, выдыхает Гук, - Что с тобой происходит? - Прости, - еле слышно пищит Чимин в ответ, вызывая в Чонгуке неконтролируемую злость. - За что простить? За что простить, блять? Неужели несколько моих слов так выбивают тебя из колеи? Нам надо работать, мы живем вместе, так что если не хочешь утопить группу из-за наших с тобой проблем, просто забудь все, что произошло. Хватит чувствовать себя виноватым! Я ничего от тебя не жду и не требую. Не собираюсь портить тебе жизнь и ходить за тобой… - Чонгук не договаривает. Чимин сам не знает, зачем он его целует. Просто ему жутко некомфортно, ему очень жаль, что он не может найти в себе то, что сделало бы счастливым макнэ. Он все время думает о том, как ему поступить. Мысли всегда заняты тем, что от него зависит настроение Чонгука, его улыбка. Ведь теперь он с полным осознанием вспоминает, как Гук радовался общим прогулкам до ближайшего магазина за мороженым, как расцветала улыбка на невинном лице макнэ от похвалы Чимина. Вспоминает тот неловкий поцелуй, обманом полученный хитрым младшим. Чимин любит Чонгука, правда, очень любит. Но сомневается, что это та любовь, которая нужна Гуку. Тот хочет поцелуев, держаний за руки, романтики и смущенных признаний – всего того, чем обычно радуют друг друга парочки. А Чимин может дать ему только теплую улыбку старшего брата, совет в трудную минуту, потрепать его по темной макушке в знак одобрения. Пак, как самый настоящий самоотверженный идиот, рассматривает вариант встречаться с макнэ. А вдруг это приведет к какому-то логическому концу? Например, Чонгук разлюбит его, потеряет интерес, и они останутся старыми добрыми друзьями. Или Чимин все-таки сможет взрастить в себе те чувства, которых от него ждут. Верится в такое, конечно, с трудом. Да и думать об этом сложно, не то чтобы воплотить в реальность. За такую трусость и, – как считает сам Пак – эгоизм, он ненавидит себя еще больше и уходит в себя еще глубже. Чон не отталкивает его, он лишь ждет. Стоит с закрытыми глазами и ждет последующих действий старшего. Он не отвечает на поцелуй, слишком больно. В этом прикосновении нет ничего, кроме жалости и чувства вины. От этого еще и противно. Но прекратить даже такой контакт первым макнэ не в силах. Это заставляет его ненавидеть того наивного влюбленного подростка внутри. Чимин отстраняется, но Чонгук не может открыть глаза, он чувствует подступающие слез, злится, но не может показать этого хёну, тогда тот совсем съест себя в своих терзаниях. Он замечает, что все сильнее сжимает кулаки, только когда ногти начинают больно впиваться в ладони. Расслабляет руки и, опустив голову, медленно выдыхает. Чимин смотрит на него, ожидая, кажется, настоящего взрыва и своей смерти. - Что ты сделал? – тихо спрашивает Чон, а затем прямо смотрит на старшего. Тот напуган, и сам не понимает, что говорит, глядя в глаза макнэ, в которых плещется печаль, грусть, и та самая надежда. - Давай попробуем? Чонгук даже не шевелится. Он может и юный, но не глупый. Он видит все в растерянных испуганных глазах напротив. И ему не нужно, чтобы ему приносили себя в жертву из жалости. - Хён, ты понимаешь, что говоришь? Просто забудь, - сказать не легко, но Гук понимает, что так надо. Так правильнее, пусть и больно. Чимин молчит, смотрит на младшего долго, потом переводит взгляд на свои сцепленные руки. - Хён, - зовет Чонгук, пытаясь улыбнуться. Пак смотрит на него и, не контролируя наворачивающиеся слезы, спрашивает: - Гуки, ты не злишься? - Хён, перестань, как я могу на тебя злиться? – Макнэ притягивает Чимина, осторожно обнимая, - Я все понимаю. Спасибо. Чонгук давно смирился. Наверно, намного раньше, чем осознал это. Смирился и, конечно, понял Чимина. Просто сейчас он перестанет слепо верить, и задаваться вопросом " а что если бы...?". И он справится. Не сразу, но справится.