Парень моей сестры

Вид ночного неба успокаивал, помогал мне наконец-то избавиться от всей той гаммы эмоций, что разом навалилась на меня. Стоя на этом маленьком балкончике и смотря на звезды, я почему-то улыбалась. Я смогла рассказать кому-то, что творилось в моей душе, в моем сердце, в моем разуме. С какой-то стороны, даже не удивительно, что именно Хлоя оказалась тем человеком, которому можно было довериться. Скорее всего, мне просто нужна была поддержка от того, кто смог пережить, испытать почти тоже самое, что и я. Другие бы просто бы не поняли. Сделав глубокий вдох, вернулась в комнату. Блондинка в это время сладко посапывала на кровати возле стеночки. Я легла рядом. Не было сил найти другую подушку и одеяло, чтобы пойти спать в зал, да и не хотелось. Да и Хлоя слишком вымоталась, чтобы что-то мне сделать, да и не хотела бы. Уснула же я почти мгновенно. На следующий день я проснулась ближе к полудню. Аккуратно встав из постели, чтобы не тревожить девушку, поплелась в ванную комнату, а потом и на кухню. Вскоре ко мне всё-таки присоединилась Хлоя. И честно говоря, сонная, с растрепанными волосами и в этой футболке, которая была ей велика на несколько размеров (другой одежды не нашлось), она была похожа на маленькую и беззащитную девочку. — Спасибо, — пробурчала она, как только завтрак оказался перед ней. — Да не за что, — смотря на дисплей телефона. — Какие планы на сегодня? — Домой вернусь, поговорю с отцом. — Ты уверена? Ты можешь у меня пожить немного. Лила с Адрианом будут не против. — Нет, не стоит. Хочу решить все свои проблемы и жить нормально. — Хорошо. Но все равно. Не хочешь посидеть с моими друзьями в кафе за обедом. — Мне кажется, это плохая идея. — Не переживай, всё будет нормально, — убирая посуду. — Вот только твой вчерашний наряд был испорчен… О, знаю. У меня где-то был подходящий. — Не стоит. — Я настаиваю. Не в футболке же тебе идти. Подборка нужных нарядов, как в общем и сборы в целом не заняли слишком много времени. Вскоре мы вовсю шагали по улице, разговаривая о чём только можно: о косметике, о погоде, даже о политике успели порассуждать. Как не странно, но мне было очень комфортно рядом с Хлоей. Каково же было удивление Али и Нино, когда в кафе я появилась с ней, с тем человеком, который доставал их в школе, не во что их не ставил, да и все время делал какие-то гадости. Но блондинке в тот момент было не лучше, даже наоборот. Как только мы сели за столик, повисла какая-то раздражающая тишина, которую никто из нас не знал как прервать. Мы же с Алей пристально смотрели друг на друга. Через несколько минут Хлоя все-таки решила отойти в туалет, тем самым предоставив нам возможность поговорить наедине. — Что происходит, Маринетт? — Я не понимаю о чем ты, Аля. — Всё ты понимаешь. — Может быть, — сделав глубокий вздох. — Маринетт, пойми… Хлоя…она не тот человек, с кем бы ты хотела общаться. Может она просто… пудрит тебе мозги, чтобы… Ну не знаю. Может через тебя она хочет заполучить Адриана — Аля, я понимаю, что вы давно знакомы с ней и знаете ее лучше меня, и я узнала о ней лишь однажды и то наше знакомство не удалось. Но сейчас она не кажется мне плохим человеком. — Но, Маринетт… — Верь мне, Аля. Ведь за всё время я ни разу не подвела, не сказала глупость, не солгала. Верь мне и сейчас. Хлоя совершенно не такая, какой кажется на первый взгляд. Нельзя судить книгу по обложке. — Я… не знаю. Это сложно. Я ведь училась с ней долгое время. — Маринетт права, Алья, — сказал Нино, смотря на меня с улыбкой. — Мы не знаем почему она ведет себя так. Скорее всего у неё были на то причины. — Спасибо, Нино, — улыбнувшись в ответ, переведя взгляд обратно на подругу. — Всё будет хорошо. Я не подведу тебя и на этот раз. — Хорошо. Я постараюсь. В этот самый момент к нам снова присоединилась Хлоя. — Я… хочу извиниться перед вами. Знаю, я вела себя как полная сучка, но… я… Ох, я… на самом деле не хотела делать всё это. Просто… Как сложно то… Просто всё сложилось очень и очень неудачно. Поэтому я извиняюсь. Надеюсь, что мы сможем хоть немного наладить наши отношения. — Вау, — только и смогла сказать Аля. — Маринетт, мне кажется ты привела к нам совсем не Хлою. — Аля! — Ладно-ладно, но это слишком странно. Даже больше, чем странно. — Всё меняется в этом мире, Аля, всё меняется, — сказал Нино, повернувшись после к блондинке. — Забей. Все мы ошибаемся. Нельзя же жить прошлым вечно. Закончив фразу, Нино начал рассказывать какую-то статью, которую прочёл недавно, а после и все, что ему первое приходило в голову. Ну, а дальше одно зацепилось за другое и мы разговорились. Аля же сначала держалась настороженно, отвечала на вопросы неохотно, да и всё время как-то косилась на блондинку, но в какой-то момент я услышала как она глубоко вздохнула и, походу, успокоилась, перестав всё же искать во всех действиях Буржуа подвоха. Было весело, даже очень. Посидев немного в кафе, мы сходили в кино на какую-то отстойную комедию, но это не испортило нам настроение. После этого Нино всё время рассказывал какие-то анекдоты, смешные ситуации и просто какой-то смешной бред. Мне было приятно видеть как смеются и улыбаются мои друзья, как всё-таки Аля хоть немного сблизилась с Хлоей. Я была счастлива, что всё сложилось именно так. Идя по дорожке, мы молчали. Аля и Нино ушли совсем недавно, но Хлоя всё ещё улыбалась. Она была рада, что смогла хоть с кем-то нормально поговорить, погулять без все этих притворных улыбок, шепота за спиной. — Маринетт, — сказала Хлоя, как только мы подошли к моему дому. — Что? — Спасибо тебе огромное. За всё. Я очень признательна тебе. — Конечно, нет проблем. — Ну, пока. Завтра спишемся. Хо…хорошо? — Ага. Улыбнувшись мне напоследок, блондинка села в только что подоспевшее такси. Я же так же глупо улыбаясь поплелась домой. В голове почему-то всплыл наш вчерашний разговор.

***

— Знаешь, а ведь я тоже в отчаяние… — Что? — сказала она, поднимая голову. — Это сложно объяснить, очень сложно. Я даже не знаю, как начать. Я просто не знаю, что мне делать. Не могу рассказать то, что чувствую Алье, тем более Лиле. Но после твоих слов… Даже не знаю. У меня появилось чувство, что открыться я могу только тебе. Не спрашивай почему… Я сама не знаю. Я опустила голову вниз. Слез уже не было, было страшно. Было страшно открыться кому-то. В душе как будто кошки скребутся. Но мне было тяжело… Тяжко хранить все в себе. Через минуту, почувствовав руки на своих плечах, подняла свои глаза к её лицу. В её взгляде, выражении лица — во всем этом было видно ни сострадание, ни жалость, ни радость, а понимание. От этого на душе стало немного легче. — Ты помогла мне в эту трудную минуту, выслушала, даже поддержала и все это так… искренне. Я… хочу отплатить тебе тем же. Поверь. Тебе станет намного легче внутри. Мне стало. В этих словах я услышала веру. Веру в то что все можно решить, что в конце концов все будет хорошо. Я боялась того что творилось внутри. Очень сильно боялась. Но если же я буду хранить это слишком долго, то сойду с ума. — Я не знаю что мне делать… — Я тоже… Но… Просто расскажи мне и может быть мы… Сможем помочь друг другу, — сказав это с таким трудом, она обняла меня. — Хлоя, обещай мне, нет, поклянись, что никому не расскажешь этого. — Ты такая скрытная, — сказала блондинка с долькой веселья. — Ладно-ладно, — отстраняясь. — Клянусь. Тяжело вздохнув, я набралась смелости, подняла голову и сказала: — Я влюблена в парня своей сестры. И… и я не знаю что мне делать, не знаю как поступить, — говорила сквозь нахлынувшие слёзы. Закрыв лицо руками, я не могла остановить свои слёзы. Давно я так не плакала, со смерти матери я плакала очень редко. Я запретила себе делать это, после смерти матери. А сейчас я не смогла сдержать слезы, тем более остановить их. Почувствовав чьи-то объятья, я опустила руки и подняла лицо. Хлоя обнимала меня, медленно гладя по моей спине. И мне вспомнилась те объятья матери. Как она успокаивала меня. Как поддерживала. Сейчас как это делала девушка, с которой мы были знакомы от силы несколько часов, но всё это было как будто родным. Я обняла её и слёзы хлынули с новой силой. — Всё наладится. Всё будет хорошо. — Нет, не будет. — Всё наладится. Я, ты — мы справимся со всем этим, чтобы не случилось, — обняв крепче. — Пусть у нас и разные проблемы, но всё получится. — Да… — говорила я, всхлипывая. — Наверное, ты права. — Вот и славно…

***

Ночной Париж. Как всегда прекрасен. И почти не отличается от того, каким я видела его днём. Все та же суета, кто-то куда-то спешит или просто гуляет. Но как бы не странно это не звучало, этот город меня уже достал. Хочется уехать куда-то подальше, да в тот же самом городок в Италии, где живет отец. Мне нужно расслабиться, отвлечься от ежедневной суеты. Этот месяцы проведенные здесь были прекрасны, но и ужасен одновременно. Я, как и хотела, поступила в вуз своей мечты, нашла хороших друзей, сблизиться с сестрой, стать стажёром у известного дизайнера, побыла немного моделью (что не входили в мои планы), нашла близкого по духу человека (пусть мы и общаемся с ней всего несколько дней) и… самое ужасное… влюбиться. И только из-за этого пунктика мне хочется уехать хотя бы на пару месяцев к отцу и мачехе. И хоть сейчас Адриан ведет себя как настоящий козел, я все равно люблю его. Как бы не старалась, этого никак не изменить. Я ненавижу это чувство больше всего на свете. Но сейчас же меня больше всего бесило всего лишь две вещи: тишина и одиночество. И если же в первом случае можно включить музыку, телевизор или просто открыть окна, то с одиночеством ничего не поделаешь. Лила всё время куда-то уезжает на неделю или месяц, а иногда, по её же словам, может уехать на большее количество времени. Адриан тоже в последнее время поздно возвращается, если вообще приходит, да и отношения у нас в последнее время не самые лучшие. Но я не буду проливать из-за этого ни слезинки. Этот козёл не заслуживает их, как бы я не любила. Попытаюсь пережить это и в конечном счете вновь вернуть все на круги своя. Неожиданно раздался звук закрывающиеся двери, выводя меня из раздумий. Последовала минутная тишина. Встав с подоконника, попутно поправил свою кофту, направилась в коридор. Странно. Это не могла быть Лила, она опять уехала на какие-то гастроли. А Адриан… он, вроде, сегодня у отца хотел остаться. В прихожей я увидела его, сидевшего на полу, облокотившись о дверь, закрывая лицо руками. Услышав шаги, он поднял лицо заставив меня вздрогнуть. Губа разбита, на щеке кровоподтек, костяшки сбиты, волосы растрепаны и грязные. — Что с тобой? — Нормально всё, — сказал он, пытаясь встать. Он почти упал, но я успела подхватить его. Перекинув его руку через плечо, рукой придерживая за талию, повела его на кухню. — Какого хрена, Адриан?! Чем ты думал, ввязываясь в драку?! Ладно я, но отец убьет тебя! — посадив его на стул, я подошла к холодильнику, вытаскивая замороженные овощи. Как только пакет оказался у его скулы, Адриан поднял свои глаза на меня. — Держи, я сейчас вернусь. Кое-как найдя аптечку в ванной, я вернулась на кухню. Парень всё также смотрел в пол. Убрав пакет на стол начала обрабатывать первую ссадину, Адриан же зашипел. Пока я обрабатывала его раны, он не отрываясь следил за мной, что, если честно, немного побешивало. Закончив свою работу и сложив всё обратно, я уже собиралась уходить, когда меня схватили за руку и обняли за талию, уткнувшись в мой живот носом, а после и облокотившись лбом. После минуты осмысления происходящего, сказала: — И как это понимать? — Боже, почему тебе надо всё сразу испортить? Неужели тебе так сложно помолчать! Всё бы стало намного легче… — Я? Испортить? — возразила, вырываясь из его объятий и отходя шага на два. — Не забыл ли ты кто первый начал вести себя как полный козёл? По твоему я? Я устала от твоего переменчивого поведения. То ты добрый, то ведешь себя как скотина, то не пускаешь меня на свидание, то обнимаешь меня. Адриан Агрест, не кажется ли тебе, что ты странный? — Может быть, — глубоко вздохнув, продолжил, — но на всё это есть причина. — Интересно какая же. — Как ни странно, но это ты Маринетт, — закрывая лицо руками. — Всё потому что, я влюблен в тебя. С самого начала ты казалась странной, совершенно другой. Такой необычной, с одной стороны наивной, заботливой, но в тоже время всё это было в тебе настоящим. Ты пленила меня. Ты мне начала нравиться и очень сильно, а потом ты мне отказала… Но почему же? Ведь я видел, что нравлюсь тебе? — Адриан, я… — Знаешь, мне уже не важно. Я просто хочу извиниться перед тобой. Просто, что вел себя с тобой как полный мудак. Прости. Мне очень жаль. Я просто думал… думал, что если я буду так делать, то ты станешь вести себя по другому, откроешь все свои плохие, и ты открыла, но они оказались совсем другими. Ты начала мне нравиться больше, а вместе с этим я стал и злиться больше. На себя. Прости меня, Маринетт… Я видела боль в его боль глазах. Он страдал. По-настоящему. И очень-очень сильно. Он корил себя. И все эти чувства съедали его изнутри. Смотря в эти холодные зеленые глаза, всё-таки сдалась. Мои руки сами потянулись в его щекам, губы сами накрыли его, почувствовав легкий привкус вновь выступающей крови. Для него это было неожиданностью, но в тоже время он был счастлив. Он цеплялся за меня как за спасительную соломинку, прижимая к себе сильнее и целуя с невероятной нежностью и напором, которые переходили в жаркую страстью не только с его, но с моей стороны. Я горела так же сильно как и он, пытаясь дать намного больше чем могла. Пыталась отдать все. В какой-то момент, оторвавшись от меня, он встал и потянулся за новым поцелуем, но я остановила. — Не здесь, — прошептала я. — Что? — Адриан, прямо сейчас очень сильно нуждаюсь в том, чтобы ты меня поцеловал, но сильнее хочу совершенно другое. Я хочу дать тебе, то что так хочешь с заслуживаешь, котёнок. — Не стоит приносить себя в жертвы, ради такой мелочи. Я это не оценю. — Кто сказал, что это жертва? Я хочу тебя не меньше, чем ты меня. Поэтому закрой свой рот и пошли, — взяв его за руку, мы направились в мою комнату. В эти моменты я позволила себе сделать то, о чём до этого могла только мечтать. И пусть я может быть совершу самую большую ошибку в своей жизни, но я не буду жалеть об этом. Никогда. Всё началось медленно, нежно, необычно. Мы встали возле кровати, и в свете уличных фонарей я разглядывала помятое, но такое родное лицо парня. Погладив его по щеке, я поцеловала его губы, его рану, его щеку, скулы, подбородок, шею. Но как только я дошла до ключицы, он приподнял моё лицо за подбородок. Не знаю сколько мы смотрели друг другу в глаза, вскоре Адриан поцеловал меня, нежно кусая мои губы. Я помню как нежно мы раздевали друг друга, трогая где только можно было, как будто проверяя, до конца не веря в происходящие. Помню какой прохладной была моя постель. Всё это, что произойдёт сегодня ночью останется в моей памяти навсегда. Все его робкие прикосновения к моей кожи, его тепло под моими пальцами, его нежные, но и страстные поцелуи, вкус его кожи на моих губах, его грязно-блондинистые волосы, горящие зеленые глаза — всё это я буду помнить вечно. Адриан давал мне то, что я так хотела, то что сильнее всего желала, о чем в тайне мечтала. Но и отдавать я собиралась не меньше. Всеми фибрами своей души и тела я чувствовала его, и ту любовь, что он мне подарил. Мне хотелось, что и он почувствовал тоже самое. Я разрывалась на кусочки от нахлынувших чувств и эмоций, но всё это было таким родным, таким прекрасным. Я помню мимолётную боль, но совсем другое помню лучше. Не хочу, чтобы всё это кончилось. Не хочу. Хочу, нет, мечтаю, чтобы этот момент, эта идиллия продолжались вечно. Наступила ночь, Адриан умиротворенно посапывал мне в затылок и теснее прижимал меня к своей груди, согревая меня, а я никак не могла заснуть, никак не могла успокоиться. Я не сожалела, нет. Просто думала. Думала о сложившейся ситуации. Сейчас, мое сердце не собиралось отдавать его Лиле, оно не хотело вновь терять моего котенка, оно будет бороться. Как ни странно, но мой разум был с ним полностью согласен. Он тоже хотел бороться. И тогда мы наконец-то сможем быть вместе. Но на душе всё равно скреблись кошки. А голос разума, всё-таки иногда твердил мне лишь одно: «Маринетт, какая же ты дура.» И провалившись в благодатную темноту, я так и не поняла к чему он это мне твердил…