Сломленный

      — Стилински, к тебе посетитель! — строгим безучастным голосом произнёс офицер… Джонс? Или Дэвис? Стайлз всегда их путал, несмотря на то, что сидел здесь целый год. Осталось всего лишь ещё 19 лет.       Юноша даже не предполагал, кто бы мог к нему приехать.       Приезжать-то было некому.       Скотт некогда был его лучшим другом. Ключевое слово — был. Он не смог поверить в то, что Стайлзу пришлось убить Донована, что это была обычная самозащита. Стилински был готов умереть вместе с ним, а грёбаный истинный альфа просто не смог ему поверить. И ушёл… Ушёл с этим ушлёпком Тео, забрав с собой стаю, точнее то, что от неё осталось: Лиама, химер и Киру.       Стайлз слишком многих потерял: Малия, Лидия, Скотт. Стилински действительно надеялся, что Скотт сдох. Его бывшего лучшего друга он не хотел видеть. Даже если бы он остался последним выжившим из их стаи.        У Стайлза не осталось ничего и никого, кроме отца. И он им очень дорожил и чувствовал себя ужасно виноватым за то, что его отца сняли с должности шерифа из-за судимости сына. Хотя бы позволили работать в органах патрульным и за это спасибо.       Так было пару месяцев назад.       Пока Джона не убили на задержании.       — Ты что, уснул? Быстро встал и пошел, — повторил всё таким же безэмоциональным чёрствым голосом офицер Джонс-Дэвис.       Стилински покорно встал и подошёл к решетке, прислонившись к ней спиной. Служащий тюрьмы застегнул на тонких запястьях наручники, открыл дверь камеры и жестом указал идти прямо.       Стайлз никогда не понимал, к чему такая охрана. Они на самом деле думают, что он попытается сбежать? Тощий, беззащитный парень против охраны тюрьмы? Может, он и убийца, но не дебил.       Убегая от химеры, Стилински даже не задумывался о его родителях. Но вряд ли  Стайлз бы перестал бежать, зная, что городской судья — близкий друг отца Донована. Так что своей охраной, длинным сроком и полным одиночеством юноша обязан ему. Однако даже в такой безысходной ситуации были свои плюсы. Благодаря тому, что Стайлз днями и ночами сидел в одиночной камере, никто ещё не воспользовался им в качестве подстилки. О том, что было бы с ним в общем блоке, даже противно думать.       Думать… у него ещё будет много времени, чтобы заняться этим.       Наконец-то он дошёл до приёмной, представлявшей собой небольшую серую комнату с железными дверьми и старым потертым столом в центре. Стайлз вперил взгляд в пол. Кто бы ни пришёл его навестить, парню не хотелось смотреть ему в глаза. Он чувствовал стыд, разъедавший его изнутри, словно серная кислота. Офицер завёл заключённого в небольшое помещение. И посадил за стол, приковав его руки к специальной дужке в столе.       Посетитель внимательно рассматривал Стайлза. Юноша буквально чувствовал, как взгляд скользит по его бледному лицу с впалыми потухшими глазами, в которых раньше всегда горела искра. Щёки опали, из-за чего скулы выступали сильнее, чем обычно. О них, казалось, можно порезаться. Этот взгляд проникал под кожу, так и норовя вывернуть душу наизнанку. Руки непроизвольно затряслись, а сердце бешено заколотилось. Даже не поднимая глаз, он узнал своего собеседника: его тяжёлое дыхание, его холодный взгляд из-под бровей. В воздухе повисло напряжение.        — Стайлз… —  прошептал приятный, бархатный голос, который не шёл ни в какое сравнение с осипшим грубым голосом Стилински.       Наконец-то юноша поднял голову и посмотрел в лицо сидящему напротив Дереку. И увидел в нём растерянность. Он видел её и прежде, когда погиб Бойд. Хейл совершенно не знал, как себя вести.        — Зачем ты вернулся?        — Ты не рад?        — Нет, — без зазрения совести ответил заключённый, — я не хотел, чтобы ты увидел… всё это, — обречённо сказал Стилински.        — Тебе не стоит думать, что я буду осуждать тебя. На моих руках крови больше, чем на твоих, — Стилински пытался вспомнить, когда в последний раз он слышал такие длинные фразы из уст оборотня, — я пришёл помочь, — дополнил Дерек, и на мертвецки холодную костлявую руку Стайлза легла большая теплая ладонь оборотня. Под кожей сразу же потекли тоненькие чёрные струйки, устремляясь к ладони Хейла. Прежде, чем Стайлз осознал, что происходит, прошло около минуты. Он резко смахнул руку Дерека со своей.        -  Не нужно. Я могу сам с этим справиться. Спасибо за то, что пришёл.        -  Говоря о помощи я имел в виду не то, что заберу твою боль. Я могу, — тут он запнулся и помолчал пару секунд, — могу обратить тебя и вытащить отсюда, если ты согласен, — его глаза загорелись ярко-красным.       Стилински не был удивлён. Ему даже не было интересно, почему радужка Хейла вновь приобрела красный цвет, ведь во время их последней встречи она была голубой. Стайлзу было всё равно, что с ним будет, умрёт он или нет. У него ничего нет, но и терять ему нечего.       Стайлз внимательно посмотрел в горевшие красным огнём глаза и, ни капли не сомневаясь, произнёс:        — Я согласен.