Маленькая птичка

Прошло две недели с того дня. Две недели с тех пор, как Брюс смог крепко спать. Две недели, с тех пор как он мог закрыть глаза, будучи не атакованным образом окровавленного трупа своего сына. Две недели с тех пор, как он последний раз держал Дэмиана на руках. Две недели с тех пор, как это произошло. Альфред едва может смотреть ему в глаза в эти дни. Брюс не осуждает его. Он едва может смотреть себе в глаза. Щетина начинает появляться на щеках, а это является достаточным доказательством, что Брюс давно избегает зеркал. Дик не берет трубку и не отвечает на письма. Даже Барбара не может связаться с ним. Брюс понимает, что его старший сын сейчас винит самого себя. Это то, что привили ему с самого раннего возраста. А это другая ошибка Брюса Тим и Джейсон были достаточно любезны, чтобы забрать некоторые патрульные смены в Готэме в отсутствие Бэтмена. Не спросив Брюса, однако. Двое обходили поместье, как чуму, еще больше, чем обычно. Они избегали коммуникаторы. Их дополнительные патрули в Готэме являются негласными соглашениями о тихом акте самопожертвования. Брюс знает, что он должен вскоре вернуться. Две недели это слишком долгий период, чтобы отложить Бэтмена. Преступники могут стать слишком смелыми в его отсутствие. Но он втайне опасается возвращаться без своего Робина, своего сына. Не потому, что он боится идти в бой без Робина, чтобы защитить его; он не обманывает сам себя. Он боится, что смерть его сына будет везде. Брюс боится увидеть её еще раз. Он поворачивается на бок, диван начинает скрипеть. Обычно он не отдыхал после обеда, но у Брюса не накопилось достаточно энергии, чтобы встать сегодня. Он застрял в состоянии постоянной беспокойной неопределенности; не мог спать, не мог двигаться, не мог есть, не умея делать много чего, он просто сможет жить или правильнее существовать… Почему он должен быть счастлив, когда его сын умер из-за него? Стук когтей на деревянном полу сигнализирует о присутствии собаки Дэмиана. Титус. В последнее время, собака была беспокойной, ищет хозяина, который никогда не придет домой. Брюс тянется и гладит домашнее животное за ухом, зарабатывая радостный звук из массивной собаки. Титус подталкивает предплечье Брюса своим мокрым носом, пытаясь, прижаться ближе к нему, так он привык делать с Дэмианом. Собака является одним из последних воспоминаний Брюса о его сыне, и он не позволит этому уйти куда-нибудь. Брюс знает, что Дэмиан никогда не простит ему, если он не позаботится о домашних животных в отсутствие сына. Собака скулит и нежно покусывает за рукав Брюса, по животному было видно, что тот взволнован. Брюс хмурит лоб, сидя на диване. — Что такое, мальчик? — спрашивает Брюс своим до ужаса хриплым голоса. Титус же просто продолжает тянуть за рукав Брюса своими зубами, пытаясь вытащить его с дивана. Брюс, наконец, понимает, что Тит хочет пойти скорее всего в комнату Дэмиана, чтобы найти своего хозяина. Он знает, что Тит искал, то чего никогда не найдет, но все равно, Брюс пытался ободрить собаку каждый раз. Он принимает невероятное количество усилий для него, чтобы поднять себя с дивана. Звезды появляются в его глазах, когда он, наконец, встает на ноги. Прошла как минимум неделя с того время, когда он перестал использовать учебное оборудование. Его питание и сон также ухудшились. Ему придется вскоре вернуться в рутину, или есть риск, что Альфред убьет его. Завтра. Он сделает это завтра. Они оба бредут по коридору до последней двери, которая находится справа. У Брюса замирает сердце, когда он видит, что Титус отчаянно пытается зайти в комнату. Уэйн избегает комнату, как чумы, до сих пор. Хорошо… с тех пор Он боится попасть в комнату и увидеть слишком маленькую кровать Дэмиана, его слишком маленькую одежду, его слишком маленькие туфли, все старые рубашки Дика, которые его сын больше никогда не наденет. Он боится увидеть в комнате его сына и представляя, что могло бы быть, если бы только была возможность воспитывать родного сына. Но больше всего он боится, что он начнет плакать. Потому что если он начнет плакать, то уже никогда не остановится… Со вздохом, он толкает дверь для собаки. Титус проскальзывает через щель в двери, и Брюс следует за ним. Он ожидает увидеть слишком маленькую кровать Дэмиана. И обувь, лежащую рядом с ней. Чтоб его слишком маленькая рубашка была аккуратно сложена на стуле. Но то что он увидел, заставило его кровь закипеть. Постельное белье Дэмиана, его стул, шторы — все было разорвано в клочья. Эта игра в прятки уже шла достаточно долго, и Титус просто хотел, чтобы его хозяин вернулся. Собака ложится на ковер, а его глаза поникли в печали. Брюс хотел, чтобы комната была такой же, как и при сыне. Даже стариные картины, все на месте. Может, таким образом, он мог бы притвориться, что Дамиан вернется к нему. Но эта чертова собака разрушила его спасительный храм. Брюс начинает сердито хмуриться. — Ты глупая собака! — кричит Брюс, резко ударяя Титула по носу. Собака начинает жалобно выть и отступает от Брюса в давно расцарапанные шторы. — Разве ты не видишь, что он ушел? Дэмиан мертв! Ты добился своего! — он кричит от боли в душе. Реальность бывает жестока. Его сын вправду мертв. Его младший сын, его маленький мальчик, его ребенок мертв, и это то, что он не сможет никогда изменить. Ему придется жить с этим каждый день до конца своей жизни. Брюс никогда не увидит, как будет расти Дэмиан. Он не сможет дать сыну совет, как заполучить свою первую любовь. Он никогда не сможет обнять его, снова его обнять, сказать ему, как он гордится тем, что он отец. Он всегда будет обременен знанием того, что Дэмиан умер страшно, больно, и одиноко на краю лезвия. А самое главное его там не было. Прежде чем он сможет остановить себя, Брюс падает на колени. Его тело кажется таким тяжелым, словно его конечности сделаны из свинца. Титус медленно подходит к нему, опасаясь очередного наказания. В качестве теста, он дотрагивается своим холодным носом до колена Брюса. Уэйн смотрит на собаку. Титус был опечален. Странно, но собаки не понимают понятие смерти, но только не эта собака… Брюс протягивает руку, слегка поглаживая Титуса. — Он ушел, — шепчет Брюс на уха собаке сына. Брюс, только почувствовав слезы в своих глазах, позволяя им упасть. — Наш мальчик ушел…