Ужасная идея

      И идиоту понятно, что он все видел. Увидел и ушел. Андрей сидел на кухне и продолжал нервно курить, то и дело стряхивая пепел от тлеющей сигареты. Потерять друга сейчас было очень некстати. Почему Рома, когда застал их, не мог просто подойти и выгнать, прекратить, избить, осыпать ругательствами? Он ушёл, и его нет уже три или четыре дня. Андрей посмотрел в окно, где вот-вот появится солнце на горизонте. Сбился со счета из-за неправильного режима. Сейчас уже утро, наступает новый день. Небо уже переливается в разных теплых оттенках: красных, оранжевых, розовых. Он ушёл из своей же квартиры и ни разу не приходил больше, трубку не берет. Где он всё это время? Пошел в полицию? Почему его нет?       Из зала донеслись мат и шум. Вздохнув, Андрей поднялся, затушил сигарету в пепельнице, и пошел на звук. Там лежал на полу Максим, лохматый, грязный, в порванной и испачканной одежде. — Чего тебе? — натянул улыбку Андрей, чтобы не терять самообладания, чтобы внушать страх. — Ещё хочешь, сладенький? — Пошел ты нахуй, — плюнул Максим.       Андрей плавно приблизился, сел на корточки перед ним и, рассмотрев эти острые скулы и большие синие глаза, заехал ему по лицу, не пожалев силы. Парня отбросило в сторону, на глазах снова слезы, которые Андрей уже не мог переносить, но Токорд ещё не сдавался. За эти пару дней, Андрей уяснил, что трахать орущую матом, сопротивляющуюся суку не приносит особого удовольствия. Этим можно быстро насытиться, а потом слушать проклятия в свой адрес. Щека парня мгновенно стала красной, а он сам жмурился от боли. — Я убью тебя, — сплюнув кровь, проговорил Максим. — Если тебя не убьют быстрее, — улыбнулся Андрей и, взяв парня за руки, потащил к батарее. — Стой, нет, зачем?! — Токорд начал орать, выбиваться, за что получил по ребрам.       Андрею становилось все больше и больше наплевать на этого парня. Он его неплохо узнал поближе, чего ему делать не следовало. Несмотря на его силу и бесстрашность, он был раним и ошибочное впечатление его подкосило. Он был полон разочарования. Внешне Максим был скромным, милым, улыбчивым мальчиком, пока не открывал рот. Странно, что за все время, пока Андрей следил за ним, парень почти ни с кем не разговаривал. Он видел только его действия и они были совершенно обычными. Но какой же гнилью он оказался внутри. Мерзкий, похабный, с грязным языком и мыслями.       Приковав цепью Токорда к батарее и убедившись, что все сделал надежно и что тот не сможет вырваться, Андрей снова улыбнулся и проговорил ему прямо в лицо: — Теперь питомец будет сидеть и охранять. Только не лай, а я пойду куплю тебе корма и что-нибудь ещё, — и заклеил ему плотно рот изолентой, что стало уже привычным делом.       Парень начал дергаться, пытаться освободиться, мычать, а Андрей просто окинул его взглядом, проверяя, не забыл ли что закрепить и, попрощавшись, скрылся за дверью. Не привязаться бы.

***

      Максим очнулся от того, что услышал, как в замке поворачивается ключ. Тут же подтянул к себе ноги и стал внимательно и осторожно смотреть в сторону двери. С его ракурса был виден только силуэт, который стаскивал с себя обувь, фигура одного парня, хоть он очень надеялся, что это будет какая-нибудь группа спасения или что-то вроде. Мысленно начал проклинать весь мир, подумав, что сейчас его снова поставят на колени и сделают это снова. В животе что-то скрутило от волнения, но он был готов к чему угодно. — Ты ещё здесь и ещё жив, — это не было вопросом, скорее утверждением. В голосе и глазах только что пришедшего Ромы читалось явное разочарование. — Как тебе живется с ним в моем доме? — ядовитая улыбка.       Подойдя ближе, он стал откровенно рассматривать Токорда: его запутанные волосы, искусанные губы, ссадину на щеке, одежду, грязную и ясное дело в чем испачканную, и злые прищуренные глаза. Исхудал немного, побледнел, привязан. Недолго думая, Рома протянул руку, от чего Максим тут же попытался отодвинуться, уйти в стену, но тот всего лишь сорвал с него кусок изоленты, освобождая рот. — Ну как, ублюдок? — голос Ромы дрожал. Страх его никак не отпускал. — Чего вернулся? Нам и без тебя было неплохо, — синеглазый растянул свои окровавленные губы в улыбке, сверля взглядом хозяина квартиры.       Тот промолчал, не прерывисто смотря на него. Потом встал и ногой ударил Токорда в живот, потом по ребрам. Наносил удары он быстро, давая волю эмоциям, но успел сдержать себя и вовремя остановиться. Максим лежал, свернувшись, насколько это позволяли привязанные руки, запястья которых были уже в крови, хрипло откашливался и стонал от боли. Вновь спустившись к нему, Рома невесело произнес: — Больно? — Урод ты, че расплакался? Испугался, что я откинуться могу? — Токорд мрачно смотрел на него исподлобья в ответ.       Рома в недоумении провел тыльной стороной ладони по своим глазам и удивился — кожа поблескивала от влаги. Он, конечно, чувствовал, что будто расклеился, но не думал, что дойдёт до слёз. От слов? Он вдруг резко посмотрел на Максима, и мягко улыбнулся, будто вспомнив что-то хорошее, а слёзы уже текли по щекам. Поднявшись, он одарил лежачего хорошим, единственным пинком, от которого тот закашлялся снова, и продолжил: — Многословен ты для подстилки, — плюнул он. — Вернулся, потому что волнуюсь. Не за тебя, естественно. Мне важно то, чтобы Андрей не попался. Сейчас он наверняка перегружен мыслями и может не уследить за какой-нибудь деталью. И бам. — Парень шумно выдохнул. — Я не уверен, что ты понимаешь, что такое забота, волнение, но надеюсь, от тебя мы скоро избавимся. — Пидоры вы, это я понимаю. А ты ещё и сохнешь по второму ублюдку. Хочешь знать, какого это? Андрей сперва нежен со мной, а потом берет более… — излияние этого словесного яда прервал телефонный звонок.       Рома шмыгнул носом, похлопал себя по карманам, зло смотря на Токорда и, найдя телефон, посмотрел, кто ему звонит в такую минуту. Все эти дни его отсутствия ему каждый день по несколько раз названивал Андрей, пытался с ним как-то связаться, но все было тщетно. И вот, смотря сейчас на такое родное имя, на лице Ромы появилась ехидная улыбка и он, протянув телефон Максу, показывая контакт, произнес: — Этот ублюдок скоро потеряет свою игрушку.