Взаимопонимание

- Ты когда-нибудь прекратишь глупо улыбаться? - мечник шевелит затёкшими плечами и опирается о холодную стену. Рыжик в ответ только шире улыбается, не прекращая о чём-то говорить, и сладко потягивается, лёжа на кровати. Расстёгнутая рубашка соскальзывает с торса, оголяя правильные мышцы живота и груди. Канда даже не смотрит. Он закрывает глаза. Перед внутренним взором всё равно всплывает ворох огненно-рыжих волос, изумрудная зелень левого глаза и улыбка. Они сидят в маленькой комнате гостиницы. Стены здесь расположены настолько близко друг к другу, что находящихся у разных стен экзорцистов разделяет всего лишь шаг. А может меньше. - ... там такое всё зелёное! Огромные деревья, которые невозможно обхватить руками в одиночку... - Лави яростно жестикулирует руками, от чего рубашка сползает всё сильнее. Канда всё равно не смотрит. Не смотрит на изгиб шеи, выступающие ключицы... - ...и трава до пояса! Понимаешь? - мечник не понимает. Он такого никогда не видел. А если и увидит, то не обратит внимания. А ещё он никогда не видел таких солнечных зайцев, как тот, что лежит сейчас перед ним. Полуголый, слегка весёлый от выпитого вина, с восхищённым взором зелёного глаза. Повязка его ни разу не портит. Даже наоборот. - Ну, Канда! - парень резко открывает глаза, словно его сейчас толкнули в спину. Книжник приподнявшись на локте смотрит на него. Немного с укором, будто бы винит за невыслушанную историю, хотя прекрасно знает, что самурай не слушает его практически никогда. - Чего тебе? - тёмно-синие глаза следят за каждым движением собеседника. В особенности за движениями рук. - Ты меня опять не слушаешь, - руки скользят по грубой ткани постельного белья, цепляются узловатыми пальцами за сапог мечника и стягивают его, тут же отбрасывая в сторону. Сапог глухо ударяется о деревянный пол, но на него никто не смотрит. Лави смотрит в глаза Канде. Глаза нельзя отвести. Это своеобразный ритуал. Их игра в гляделки, во время которой книжник, не вставая с кровати, единственным резким движением притягивает парня вместе со стулом. Юу смотрит. Не отрываясь. Он даже не меняет выражение лица, когда рыжик задирает штанину и касается губами лодыжки. Это тоже часть игры. Лави растягивает губы в улыбке. Хотя она больше похожа на оскал. Он ждёт, когда противник сдастся. Это происходит всегда, но каждый раз чуть позже. И книжник ждёт. Ждёт, проводя пальцами по бёдрам, касаясь живота, забираясь под лёгкую ткань рубашки. В глазах мечника что-то незримо меняется, и рыжик пробует момент на вкус. Опираясь на бёдра Канды, он привстаёт, касается лбом его груди, задевает губами подбородок. И замирает, едва касаясь кончиком носа щеки. Юу сдаётся. Он готов считаться только с этим проигрышем и от того бесится ещё сильнее, впиваясь в алые губы ученика книгочея. Тот в ответ почти мурчит от удовольствия, не переставая улыбаться, словно чеширский кот. - Придурок, - Канда разрывает поцелуй, отбрасывая Лави обратно на кровать. Встаёт и направляется к выходу. Рыжик не останавливает его. Только провожает взглядом, как самурай всё ещё в одном сапоге, с задранной рубашкой и кровоточащей от укуса губой выходит в коридор. Он никого там не встретит в этот час. И книжник знает, что он вернётся через три... два... один...