Согрей меня

Свежий, зимний, морозный воздух трепал темные волосы парня, сидящего на качелях. На вид ему было не больше лет шестнадцати. У него была приятная внешность, немного смахивающая на девичью. Но нет, это был парень. Его звали Джерард, и он ожидал своего лучшего друга Фрэнка, в которого, кстати, был влюблен. Да, Джерард был геем. И он был влюблен. Влюблен в своего лучшего друга. Никто об этом не знал и даже не догадывался. Ну, может быть, Фрэнк что-то да замечал в пристальных взглядах Джерарда, в его поведении или в том, что видел грусть и отчаяние в таких красивых зеленых глазах своего друга, когда он, Фрэнк, рассказывал о своих бурных ночках с какими-то девицами или даже парнишами. Да, парнишами. Ни Вы, ни я не ошиблись. Фрэнк Айеро был бисексуалом и не скрывал, ни уж тем более не стыдился этого. Так вот, продолжая свое повествование, я бы хотела сказать, что Джерард уже устал ждать своего друга. Он просидел тут на детской площадке около часа или даже больше, и мало того, что сам парень замерз, околела и его пятая точка. И околела настолько, что Джерард уже не чувствовал свою попу. Вы скажете, что он мог бы встать с качелей и пойти в теплое местечко, чтобы отогреться, но нет, что вы, Джерард никогда не бросит Фрэнка. Если он пришел на встречу с Фрэнком, то он будет сидеть до посинения (что, в общем-то, и правда, губы парня уже стали слегка синими, а сам он дрожал), никуда не уходя, пока сам Фрэнк не появится. «Возможно, у Фрэнки какие-то неотложные дела появились, вот он и задерживается (ага, на целый час!)», — размышлял Джерард, уже подумывая снова позвонить другу, но тут будто из ниоткуда появился Фрэнк, на ходу застегивая свою куртку. Он подошел к Джерарду, с нежностью и… любовью, да, наверное, любовью смотря на своего друга, мысленно подмечая, что губы парня были уже не просто синеватыми, а синими, и дрожали, зубы стучали друг о друга, щечки покраснели от мороза, а на пушистые темные ресницы попадал снег так же, как и на черные лохматые волосы, создавая некий контраст между белоснежным и иссиня-черным, что было очаровательно. Фрэнку было стыдно, что он заставил Джерарда ждать себя и тот замерз, поэтому стал сразу же извиняться, обнимая Джи и говоря, что сейчас же они должны пойти домой и отогреть парня, напоив того чаем и укутав во все одеяла, которые только смогут найти. И парни, обнявшись, направились к дому Уэев. Они договаривались сегодня о совместной ночевке у Джерарда, так как родители парня уехали к тетушке, прихватив с собой и младшего брата Джерарда. Шагая по пустынным улицам и иногда украдкой поглядывая друг на друга, юноши сами не заметили, как подошли к обычному американскому дому, принадлежащему семье Уэй. — У меня зад отмерз, — совсем тихо сказал Джерард охрипшим голосом, когда друзья уже зашли в дом и сняли верхнюю одежду и свои ботинки. — Хочешь, я его отогрею? — Эта фраза была произнесена в шутку, но шутка, видимо, была плохой и неудачной, потому что колени предательски задрожали, а и без того учащенное сердцебиение достигло той скорости, что, казалось, сердце вмиг выпрыгнет из груди. Внезапно Фрэнк вспомнил, что его друг не всегда понимает шуток и мог и эту понять неправильно, и улыбка парня сразу превратилась из искренней в натянутую, как только Айеро это осознал. Но, к счастью, Джерард воспринял сказанное Фрэнком как шутку (что было правдой, ну почти) и, подразнивая и, может, насмехаясь, сказал: — Давай попробуй. Интересно, каким образом ты это сделаешь? Спустя небольшую паузу Фрэнк, нервно усмехнувшись, ответил: — Отшлепаю. — Фрэнк снова нервно хихикнул, услышав что-то, похожее на непонимающее мычание. На самом деле, обоим парням хотелось, чтобы Фрэнк все же сделал это, но что-то в подсознании твердило не делать этого, так как им двум потом будет ой как стыдно. Но тихо произнесенная реплика Джерарда, словно бомба, взорвала головы обоим: — Ну так отшлепай меня, если действительно хочешь. — Джерард поспешил наверх, в свою комнату, чтобы спрятать от друга свои в мгновение покрасневшие щеки и уши. Он зашел в ванную, чтобы умыться и немного остудить свой пыл и пылавшие адским пламенем щеки, ведь все это игра, не так ли? Фрэнк немного напряженно прошагал наверх, вслед за Уэем, пытаясь понять, шутил ли тот. — То есть, ты, правда, готов к тому, что я отшлепаю твою задницу? — Спросил Фрэнк, позволяя румянцу захватить его щеки. Джерард, взглянув на краснеющего парня, мысленно улыбнулся. — Я просто не чувствую свою попу, вот и все. Но ты можешь не делать этого, если не хочешь, — невнятно пролепетал Уэй. На самом деле, его попа уже немного отогрелась, но Джерарду так сильно желалось ощутить пальцы на своих ягодицах! Это было невыносимо. — Я хочу. То есть я не против, только если, конечно, и ты «за», в смысле да, да, хорошо, я сделаю это, ага, — окончательно смутившийся парень только и мог, что нести неразборчиво и быстро всякий бред. — Будь я против, я бы этого не просил, — перебил Фрэнка Джерард, в ту же секунду повернувшись к нему спиной и расстегивая джинсы. — Может, поможешь мне? Фрэнк же, опешив, приблизился к другу и, обернув руки вокруг его таза и убрав руки Джерарда, сам принялся стягивать штаны с него. Руки обоих парней дрожали, и поэтому Айеро с трудом расстегнул ремень, пуговицу и ширинку и, осмелев, опустил вниз эти узкие джинсы вместе с трусами. Фрэнк взглянул ниже, на попу Джи, и не сдержал восхищенного вздоха. Она, попа, была мягкой и бледной, округлой, как два футбольных мяча, а присмотревшись, Фрэнк увидел все же пару прыщиков, но это не отменяло того факта, что Уэй был обладателем потрясающей задницы. Джерард томно вздохнул, когда почувствовал сжавшие его ягодицы пальцы. Затем, чуть помедлив, Фрэнк все же нанес первый удар. Он был еле ощутимым, поэтому в тишине прозвучало лишь почти неслышно: «Сильней, Фрэнк». Фрэнк словно был под гипнозом, слушая «приказы» друга и нанося все больше и сильней шлепков на молочную гладкую кожу ягодиц, что вскоре стала розоватой, сильнее сжимал их, оставляя свои следы. От осознания того, что сейчас происходило, Уэй терял рассудок, и у него кружилась голова, поэтому ему пришлось опереться о кровать, и он еще сильнее выставлял и оттопыривал свою задницу, не веря в то, что это не его очередной «мокрый» сон с участием их двух. Со смущением и стыдом оба признавали, что им нравится это и что они чувствуют, как к тому самому месту приливает кровь. Ах, этот подростковый организм, вечно находящийся в возбужденном состоянии! Ох, Джерард просто таял, чувствуя, как к его ягодицам приливает кровь и они становятся насыщенного розового цвета. Ну, а Фрэнк тоже не отставал, сходя с ума от тепла, упругости, нежности кожи. Его ладони уже покалывало, потому что шлепать по попе — это довольно больно, если ты просто ударяешь голыми руками. Неожиданно и совсем тихо, почти неслышно в комнате раздался стон. Оба парня, смутившись, решили не обратить на это внимания, думая, что им это просто почудилось. Но это ведь было не так! — Ох, Фрэнки, я, эм, я думаю, что, может, ах, достаточно? — Еле различимо прошептал Джерард, задница которого уже не то что «отморозилась», она уже была настолько горяча, будто Уэй своей пятой точкой уселся в кипящую лаву. Фрэнк, не сдержав разочарованного вздоха, прекратил шлепать друга по попе, но руки все же не убрал, а наоборот, он крепко вцепился своими сильными, мозолистыми от игры на гитаре пальцами в ягодицы Джерарда, слегка поглаживая и массируя. — Да, да, конечно, просто, эмм, я… Я… — Фрэнк, замолкнув, чуть наклонился и оставил еле ощутимое касание губ на спине парня, прямо между лопатками. А затем, услышав судорожный вздох и такое странное: «Ах, Фрэнк, что ты…», — продолжил целовать спину друга (а друга ли?), поднимаясь губами к шее, а руками все так же поглаживая его попу. Джерард, не ожидавший таких действий со стороны Фрэнка, остался стоять посреди комнаты, совершенно тронувшийся умом и со спущенными штанами. Развернув Джерарда, Фрэнк посмотрел в глаза другу и, не увидев презрения, злости или ненависти на его лице, опустил взгляд на его губы, чуть приблизившись. И оба, испытывая непередаваемую гамму чувств и эмоций, прикоснулись к губам друг друга. Поцелуй не был каким-то волшебным, фантастическим, как его многие описывали. Это был обычный поцелуй обычных подростков. Его можно было назвать неумелым или неуклюжим, но все же этот поцелуй был. И это стало последней каплей. Джерард, осмелев, обнял Айеро, сцепив руки вокруг шеи, на что тот отозвался одобрительным мычанием сквозь поцелуй. Они (не)много неуклюже добрались до кровати и медленно присели, а после легли, так как никто не хотел получить какие-либо травмы и ушибы, падая на кровать. Юноши продолжали целоваться, бродя руками по телам друг друга и слушая едва ли слышные стоны и вздохи удовольствия. Фрэнк, на котором лежал Джерард со спущенными джинсами, чуть поерзал и, почувствовав, что полувозбужденный член друга упирается ему в бедро, ногой помог откинуть ему штаны, а сам снял с себя футболку. Перед Джи открылся вид на чуть подкаченное юное тело друга, отчего тот не сдержал восхищенного вздоха и, наклонившись над торсом парня, начал оставлять еле ощутимые поцелуи, поднимаясь к груди и дальше, и оставил небольшой засос на плече, отчего уже Фрэнк не сумел сдержать вздохов. Дальше парни разделись до конца, отбросив куда-то свитер и футболку Джи и теплые джинсы (специальный зимний вариант). Фрэнк опустил свою руку вниз, туда, где член Джерарда терся о его бедро, и взял его в руку, пройдясь большим пальцем по головке члена и вызвав тем самым стон у Джи. — Ах, Фрэнки, я, ты уверен? — Нет, я ни черта не уверен, Джи. — Тогда, может, не надо? Ну, всего этого? — Не узнаем, пока не попробуем. Достав из тумбочки детский крем (у Джерарда он всегда там лежит, потому что зимой его губы ужасно обветривались и ему приходилось как-то с этим бороться), Фрэнк выдавил немного жидкости на ладонь и прикоснулся ею к члену парня. — Ой, х-холодно. — Джерард вздрогнул и тихо выдохнул, но все же поддался бедрами вперед, в руку, ласкающую его. — Прости. — Фрэнк, чуть не отняв руку от члена, вовремя остановился, так как Джи, несмотря на холод крема, стал двигать бедрами, стимулируя свой член. Парень, положив одну руку на грудь друга, стал потирать ствол члена ладонью вверх-вниз, при этом иногда задевая головку, а другой рукой он стал тереть и пощипывать соски друга, на что тот отозвался новым стоном, уже более громким. — Ох, Фрэнки, так хорошо, это так чертовски здорово, я, о боже, ах… — Джерард несет всякий бред, поэтому Фрэнк решил заткнуть его чем бы то ни было и не нашел способа лучше, кроме как засунуть свой язык ему в горло и начать дрочить член еще быстрей. Что ж, Джерард был вовсе не против и, промычав что-то в поцелуй (он всегда был болтлив), опустил свою руку вниз, обхватив член Фрэнка. Теперь настала очередь Фрэнка стонать как сумасшедшему. Разорвав поцелуй, так как надо было чем-то дышать, Джерард подстроился под темп парня сверху и начал размашистыми движениями потирать член, надавливая на взбухшие венки и делая так, как делал себе после «влажных» снов с участием кое-кого и его самого (иногда там присутствовал Мэтт Бомер, потому что, согласитесь, он слишком сексуален). Спустя несколько минут парни уже чувствовали приближение оргазма, и поэтому Фрэнк, усилив хватку, стал водить рукой по члену друга с еще большей скоростью, наблюдая за ним сверху. Ох, Джерард выглядел как беспорядок в чистом виде: весь потный, мокрый, раскрасневшийся, его влажные черные волосы прилипли к лицу, глаза были закатаны, а рот приоткрыт, он стонал, как сучка из порно, приближаясь к оргазму и доведя Фрэнка до исступления. Дернувшись всем телом, он кончил в руку, все еще ласкающую его, и ощутил капельки теплой спермы на своей ладони, которые также попали и на его живот и бедра. Тяжело дыша, парни улеглись под одеяло, не смотря друг на друга и чувствуя стыд и неловкость. Ну конечно! Они ведь чуть ли сексом не занялись, а они же лучшие друзья, как так можно было поступить?! Вот они попали… Краснея, Джерард решил признаться другу в своих чувствах, ведь терпеть сил уже не хватает: — Ты мне нравишься, Фрэнки, очень сильно. Наверное, я влюблен в тебя, хоть и не знаю наверняка, что это такое — влюбленность, но думаю, что все-таки я влюблен, — еле слышно, шепотом произнес Джерард. Он даже и не наделся на взаимность, но не хотел разрушать дружбу, поэтому продолжил: — Я не хочу, чтобы наша дружба кончилась, для меня наша с тобой дружба — все, поэтому, пожалуйста, просто не… — Дальше он не успел договорить, потому что его перебили: — Я знаю. — Минутная пауза. — Ты мне тоже нравишься, Джи. Сильно. Ты для меня больше, чем друг. И я знаю, что иногда все порчу и поступаю так, будто мне плевать, но поверь — это не так. Ты мой мир. А спустя несколько секунд Фрэнк сказал: — Будешь моим парнем?.. — П-парнем? — заикаясь, переспросил Джерард и, увидев кивок со стороны, ответил: — Да, Фрэнки, я буду твоим парнем… если ты еще не раз согреешь мою попу.