Одержимость

Гляделкинс ненавидит его до зубовного скрежета. Непрошибаемый дурачок-оптимист, распевающий дурацкие песенки и носящий не менее дурацкую зелёную шляпу. Будь его, Гляделкинса, воля, он бы давным-давно пристрелил этого флёртова Тут-и-Тама. Попадись он только в руки, окажись на пути — ему пришлось бы познакомиться с лазерной пушкой. Попробовал бы он тогда спеть и сплясать! Но приказ лорда Злыдня был предельно точен и ясен: Тут-и-Тама он желает получить живым и невредимым, чтобы лично с ним разобраться. И это в разы осложняет задачу. Дело не столько в Сильвии, которая играючи ломает руки, ноги и челюсть в придачу: ничего не стоит выждать удобный момент, когда эта вышибала куда-нибудь отлучится, и сцапать рыжего обормота вместе с его стареньким банджо. Дело в самом Тут-и-Таме. О, лорд Злыдень был прав, и Гляделкинс клянёт себя за то, что не прислушался раньше! Разберись он тогда, в самом начале знакомства, — скольких бы проблем избежали, сколько бы планет сейчас находилось под их контролем! Но он отмахнулся, рассмеялся: Тут-и-Там хитёр? Да что вы говорите, сэр? Не-ет, Тут-и-Там не просто хитёр. Он изворотлив, он умён, он мастерски прячется за маской наивного дурачка, который умеет только заливисто смеяться и дёргать струны. А когда ты расслабляешься: да куда денется этот глупец? — он исчезает. Выскальзывает из рук, выпутывается из крепчайших узлов, с лёгкостью оставляет позади двери, запертые на сорок замков. Вот он был — и вот его нет. И только приставучая песенка крутится на языке. Гляделкинс по сотне раз опрашивает охрану, пересматривает записи с камер наблюдения, пока уставший глаз не начинает слезиться, перерывает все архивы. И ничего — ничего, ничего, ничего! Никто не знает, как ему удаётся проворачивать такие фокусы, он словно бы существо из далёкой-далёкой галактики, где всё — не так. Тогда Гляделкинс начинает собирать досье. Позабыв о захвате планет, о злодейском рейтинге, он сутки напролёт всматривается в монитор, по крупицам вылавливая информацию о самом ненавистном для него существе: полслова здесь, предложение там, чьё-то давнее воспоминание, пущенный кем-то слух. Фотография с камеры наблюдения захудалой закусочной, сделанная несколько лет назад и каким-то чудом попавшая в общий доступ, наводит на мысль. Гляделкинс взламывает базу данных всех камер и получает возможность отследить Тут-и-Тама, где бы он ни был. А ещё — архив. Они хранят записи десятилетней давности — записи с камер целой галактики! Гляделкинс отпивает остывший кофе и радостно потирает руки. Файл с досье увеличивается в объёме. Теперь Гляделкинс, прикрыв глаз, может со всей точностью описать внешность Тут-и-Тама, не упустив ничего: ни родинку у левого уха, ни тонкий шрам на переносице, ни даже татуировку в самом низу спины. Жаль, так и не удалось раскопать, откуда же у него взялась шляпа: на одной записи — без неё, на другой — уже с ней, а промежуточной нигде нет. Зато Гляделкинс знает, что Тут-и-Там и впрямь был в «далёкой-далёкой галактике» — совершенно один, без Сильвии или кого-то другого, способного прикрыть спину. Это ещё раз доказывает: он совсем не так прост, иначе бы лишился жизни в первой же галактической заварушке, не успев и ноты сыграть. А звали его тогда совсем иначе. «Перекати-поле, — шепчет Гляделкинс, устало вглядываясь в монитор. — Я догадывался, что всё это лишь прозвища, и я не ошибся. Интересно, как же тебя зовут на самом деле, а? Как думаешь, откроют ли нам эту тайну записи с камер — или, быть может, кто-нибудь любезно поделится в сети твоим именем?» Идут которые по счёту бессонные сутки, но Гляделкинс упорно перерывает десятки тонн различной информации. Он должен знать всё о своём противнике. Он хочет знать всё. Закрадывается опасливая мысль: неужели он становится одержимым, как лорд Злыдень? «Ерунда, — отмахивается Гляделкинс. — Я вовсе не хочу его уничтожить. Я всего лишь собираю данные, стараюсь ради нашего общего будущего, ради уничтожения ненавистного врага. Это мой долг». «Это мой долг», — повторяет Гляделкинс с такой частотой, что сам себе искренне верит. Он исполняет долг — и только. И да, разумеется, долг включает в себя информацию о любимом блюде Тут-и-Тама, о его музыкальных вкусах, о цвете шнурков в его кедах... Гляделкинс занимается поисками до тех пор, пока глаз не слипается от усталости. А когда он засыпает, ему снится Тут-и-Там. Он играет на дурацком банджо и поёт очередную дурацкую песенку про дурацкий прекрасный мир. Тонкие пальцы с обгрызенными ногтями зажимают и дёргают струны, искусанные губы повторяют какую-то бессмыслицу, а Гляделкинс, вместо того чтобы велеть ему заткнуться, молчит и наблюдает, сгорая от ненависти к этому рыжему обормоту в перештопанной одежде. От ненависти — и другого смутно знакомого чувства, которого здесь быть не должно. Закончив играть, Тут-и-Там откладывает банджо и подходит ближе, всё ближе и ближе, вплотную, так, что Гляделкинс ясно видит тонкий шрам на переносице. «Ненавижу», — цедит Гляделкинс, стараясь оставаться бесстрастным хотя бы снаружи. «Взаимно, командир», — улыбается Тут-и-Там и обвивает руками его шею. Эти сны Гляделкинс ненавидит ещё больше, чем самого Тут-и-Тама. Эти сны Гляделкинс ждёт каждую ночь. Спустя пару дней Тут-и-Там бесследно пропадает — конечно, вместе с верной подругой Сильвией. Гляделкинс мечется от одной камеры к другой, от планеты к планете, через всю галактику и обратно. Что с ними случилось? Куда они, флёрт их раздери, исчезли?! «Надо радоваться, — подсказывает внутренний голос. — Проверь таблицу рейтингов, узнай, какую планету можно захватить, и вперёд, с докладом к лорду Злыдню. В этот раз вам никто не помешает». «Это разумное предложение», — соглашается Гляделкинс. И снова просматривает камеру за камерой, отхлёбывая из пустой кружки и нервно поправляя чёрную повязку, закрывающую второй глаз. Через десять часов, обойдя все планеты никак не меньше двадцати раз, он уже собирается лечь спать, но стоит взглянуть на одну из камер — как сердце, дёрнувшись, пропускает удар. Растрёпанные рыжие волосы, дурацкая зелёная шляпа, дурацкое банджо. Это не может быть ошибкой! Значит надо спешить, пока он снова никуда не улизнул! Запросить информацию о планете, снять координаты, проверить боеготовность корабля… «На этот раз ты будешь моим!» — торжествует Гляделкинс, быстро шагая по коридорам, почти срываясь на бег. — Лорд Злыдень, сэр. Я нашёл новую планету для захвата. Предлагаю произвести высадку немедленно.