Немного о древней Греции

Телефонный звонок раздался внезапно, когда Казуя, лениво размешивая сахар в чашке с чаем, думал, что же ему делать дальше. Очередной скандал с руководителем – самодуром, а точнее, само-дурой, вылился в окончательный разрыв отношений с фирмой, в которой Каме проработал больше пяти лет. Зарплата там, конечно, была неахти, условия тоже, но Казуя привык к этой работе. Сейчас он не знал, радоваться ему, или расстраиваться. С одной стороны, он мог, наконец-то, найти что-то более денежное и интересное, какое-то место, где ненормальная пожилая тетка не будет орать на него, когда у неё не клеится личная жизнь, и требовать чего-то невнятного. Хлопая дверью, Каме успел-таки подписать заявление на отпуск, и последние две недели – а теперь уже первые две недели новой жизни, ему оплачивала бывшая работа. Казуя уже закинул в интернет резюме, и теперь, не обязанный вскакивать в шесть утра, неторопливо завтракал, в ожидании хоть каких-то откликов. Когда зазвонил телефон, Каме тут же схватил его, принимая вызов. Новая работа не заставила себя долго ждать. Каково же было его разочарование, когда вместо потенциального работодателя он услышал Тагучи. Джунноске Тагучи, его старинный приятель, был человеком увлекающимся. Он всегда искал – и, главное, находил – всяческие развлечения и занятия разного рода, причем очень часто не только на свою голову, но и на головы ближайшего окружения. - Привеееет, - сказал он жизнерадостно в ответ на стандартное «Каменаши слушает», - Ты-никогда-не-угадаешь-что-я-хочу-тебе-предложить! - Это уж точно, - вздохнул Казуя, - Даже пытаться не стану. Что там у тебя? - Мы едем в Грецию! – восторженно выдохнул Джунно, - Вылет завтра утром, с собой нужно взять… - Погоди, погоди, - перебил его Каме, отодвигая от себя чашку и начиная нервно постукивать пальцами свободной руки по кухонному столу, - Какая Греция? Кто мы? Я, вообще-то, сейчас без работы… - Именно! – снова перехватил инициативу Тагучи, - Ты как раз в отпуске, а Уэпи по работе поручили посмотреть недвижимость для клиента, я тоже могу взять отпуск, вот мы и подумали, почему бы и нет. Короче, билеты мы уже забронировали, вылет, как я уже говорил, завтра утром, в одиннадцать часов. Мы заедем за тобой в семь. Будь готов. Да не переживай ты, Казу-чан, второй недели тебе вполне хватит, чтобы найти новую работу, а сейчас отпуск – это самое лучшее, что ты можешь сделать. - Хм, - сказал Каме. Уэда Татсуя, третий участник их дружеской компании, работал юристом в какой-то международной фирме. Он был одновременно самым серьезным в их трио, и то, что Уэпи дал добро на незапланированный отпуск, несколько успокоило Казую. Это, по меньшей мере, означало, что они нормально долетят, нормально поселятся в гостиницу, и, скорее всего, нормально вернутся обратно. Никаких шалашей, поездок автостопом по незнакомой стране и билетов в один конец. - Ну, ладно, - осторожно сказал Каме, уже начиная прикидывать список нужных вещей. - Урррааа! – выкрикнул в трубку Тагучи и прервал связь. Не успел Казуя выйти из кухни, как телефон зазвонил снова. «Если это по работе, тогда никуда не лечу», загадал про себя Каме, снова поднимая трубку. - Извини, ухом нажал «отбой», - радостно выпалил Джунно, - в любом случае, завтра в семь. Не забудь плавки и крем от загара. Ну, вот теперь пока-пока! Каме вздохнул и пошел собирать чемодан. Следующим вечером он, ещё сам не веря, стоял на берегу моря. Оно ласково шуршало, подползая к самым его ногам и возвращаясь обратно. Воздух был теплым и пах соснами. Регистрация на рейс, посадка, сам полет, трансфер до гостиницы – все прошло абсолютно в рамках нормы. Но с утра они были ещё «там» а сейчас, когда на Керкиру мягко опускались средиземноморские сумерки – уже «здесь». Это маленькое чудо всегда завораживало Каме. Море шумело, временно унося все тревоги, обиды и разочарования, ветерок ласково гладил Казую по волосам, как будто успокаивая. Можно было прикрыть глаза и размеренно вдыхать этот воздух пока ещё совсем незнакомого места. - Каме! – Джунно хлопнул его по плечу, разрушая идиллию, и Каме даже поморщился от звука его громкого голоса. Впрочем, если бы не Джунноске с его вечными идеями, возможно, он и сегодня сидел бы на кухне, болтая ложечкой в чашке, и предавался бы унынию в связи с несправедливостью бывшего руководства. Казуя улыбнулся и повернулся к другу. - А где Уэпи? – спросил он, оглядываясь на аллею, ведущую к гостинице. - Заполняет какие-то бумажки, - немного обиженно сказал Тагучи и взъерошил себе волосы. Татсуя занялся работой, и безжалостно выгнал мельтешащего и мешающего Джунно из номера, вот как это следовало понимать. У них был сьют, с одной спальней, в которой помещались две кровати, и гостиной с диваном. Но Тагучи, конечно же, не мог сидеть в одиночестве, и Уэде в конце концов пришлось отправить его к тихо слинявшему на берег моря Каменаши. - Завтра пойдем смотреть город, - утешил его Казуя, запрокидывая голову. Бархатное небо усыпали алмазы звезд. Они мерцали и переливались, как будто перемигивались между собой. - Весы, - Каме поднял руку и как-бы обвел пальцем линии созвездия. – Это созвездие для Уэпи. Справедливая Дике – дочь Зевса и Фемиды – наблюдает за людьми с весами в руках, чтобы судить их поступки. - Ух ты, - Тагучи тоже задрал голову, разглядывая созвездия, - Да, как раз тема для юристов. А это? - Большая Медведица, - задумчиво сказал Казуя, - красавица Каллисто, которую ревнивая Гера превратила в медведицу, а ошеломленный её красотой Зевс поднял на небо, сделав созвездием. Древнегреческие боги были так человечны, правда? - Это как-то несправедливо, - Джунно ещё раз окинул взглядом Медведицу. – Вот так будь красивым, какая-нибудь стерва обозлится и все, ты медведь. Или того хуже. - Ну, это же только легенды, - рассмеялся Каме. – Персей и Андромеда, Пегас, долетевший до звезд, Геракл с его подвигами. В детстве я читал эти мифы, как сказки. - Сказки, это хорошо, - кивнул Тагучи и сел прямо на песок, продолжая рассматривать небо. – Сказки я люблю. Казуя скинул с плеч джинсовку, постелил её на землю и тоже сел. - Меня всегда пугала Геката, если честно, - поделился он с улыбкой, - Впрочем, миф о Персее и Горгоне тоже похож скорее на страшную сказку. - Ох, напомнил, – рассмеялся Джунноске, - Теперь буду внимательно следить за всеми симпатичными девушками в Керкире, вдруг у них змеи в волосах. Каме фыркнул. - Посидим ещё немного, и пойдем в гостиницу? – предложил он. Ветер с моря становился все прохладнее. На следующее утро очень официальный Уэда уже поправлял галстук, когда Каме и Джунно только проснулись и бродили по номеру в шортах и футболках. - Я ненадолго, - сказал Татсуя, подхватывая папку с документами и с некоторой завистью косясь на одежду друзей. – Пара часов, договор-то типовой. Вернусь – можно будет погулять по городу. Здесь есть старые кварталы, говорят, там интересно. - О-кееей, - зевая, отозвался Джунноске. Казуя только кивнул, тщетно пытаясь найти в кухонном уголке хотя бы растворимый кофе. Уэпи вернулся действительно быстро, тут же переоделся и начал выглядеть гораздо более довольным жизнью, чем с утра. - Ну, - бодро сказал он, - сначала обед. Вернее, у вас обед, у меня завтрак и обед. Потом достопримечательности. Пообедали они в маленьком рыбном ресторанчике недалеко от отеля, и неторопливо двинулись в сторону старого центра небольшого городка. Мощеные камнем улицы, распахнутые настежь двери первых этажей, хозяйки, вымывающие полы прямо из шлангов – все было необычным для друзей и привлекало внимание. Узенькие улочки так и манили свернуть и прогуляться между светлыми невысокими домами. - Ух ты, какой дом, - через четыре часа пешей прогулки под щедрым греческим солнцем энтузиазм относительно архитектуры сохранил только Тагучи, усердно таскающий друзей по городку. Уэпи и Казуя переглянулись. Дом, на который показывал неугомонный Джунноске, был небольшим музеем, и его приоткрытые двери являли взору проходящих мимо прохладный, полутемный коридор. - Идем! – твердо сказал Уэпи, подхватывая друга под локоть. Каме кивнул, цепляя Тагучи за второй, и они быстро оказались внутри. Благословенная прохлада заставила всех троих облегченно вздохнуть. Пожилая гречанка, сухонькая и изящная, ненавязчиво взяла с них символические деньги за входной билет и исчезла где-то в служебном помещении. Друзья, оставшись одни в пустом музее, медленно пошли вперед вдоль анфилады небольших комнат. Здесь были представлены старинная мебель, предметы быта, статуэтки, даже не прикрытые стеклами, а просто отгороженные цепочками. Присутствовали даже несколько статуй и картин. - Смотри, Казуя, - с энтузиазмом выпалил вдруг Тагучи, хватая Каме за рукав и подтаскивая куда-то в угол. На небольшом постаменте в нише стояла мраморная статуя довольно необычного вида. - Это же Медуза Горгона, да, да? – Джунно аж подпрыгивал от нетерпения, так ему хотелось подтверждения их вчерашнего разговора. Каменаши, считающийся в их компании основным любителем и знатоком мифов и легенд, а также всяческой другой истории, с сомнением посмотрел на статую. - Это парень, - наконец, сказал он. – Хотя, в остальном похоже. По крайней мере, змеи в волосах присутствуют. - Хм, - разочарованный Джунноске присел на корточки, пытаясь прочитать хоть что-нибудь на вытертой табличке. – Здесь написано…написано… «Джин». - Возможно, это имя, - пожал плечами Казуя. – А, возможно, какая-то аллегория. Может, скульптор действительно пытался изобразить мифологическое существо, и взял за основу легенду о Горгоне. - Что там у вас? – заинтересованно спросил Уэда, тоже подходя ближе. – Горгона - мужик? Ух ты. - Вот видишь! – победно посмотрел на Каме Джунноске. – Я же говорю, это Медуза Горгона. Даже Уэпи признал. - Он, наверное, в зеркало посмотрелся, - пошутил Уэда, окинув взглядом скульптуру, - С утра, судя по тому, какой он лохматый, и небрежно одетый. - Это же тога, - возмутился Каме, не очень довольный тем, что в его превосходстве относительно познаний о древнегреческих мифах сомневаются. – Она и должна быть в складку. - Но она _мятая_, - ехидно заметил Уэпи, - Интересно, зачем скульптору было изображать кого-то в мятой тоге. - Я придумал, я придумал, - вдруг провозгласил Джунно тем самым тоном, который оповещал окружающих о том, что у него появилась в голове какая-то особенно дурацкая идея или шутка. – Сейчас будет фоточка в инстаграм. Прежде, чем Уэда с Казуей успели его остановить, Тагучи перегнулся через цепочку, отгораживающую от зрителей столик с предметами быта, цапнул оттуда небольшое зеркальце и примостился на краешек постамента. Одной рукой он направлял на себя мобильный телефон с фронтальной камерой, а второй держал зеркало перед лицом у статуи. - Я Персей, - хихикнув, провозгласил Джунноске, нажимая на кнопку. – Я побеждаю Медузу Горгону. Трепещи, чудовище! Опомнившиеся Казуя и Татсуя сдернули его на пол и отобрали зеркало. Уэда, оглядываясь по сторонам, тут же вернул экспонат на место. - Ты что, совсем сдурел? – отчитывал все ещё веселящегося Джунно Каменаши. – Это же музей. А что если бы нас забрали в полицию? А что если бы у них сработала сигнализация? Здесь наверняка везде камеры. - Ой, да ладно вам, - Тагучи, наконец, начал понимать, почему друзья так злятся. – Я же все вернул бы на место… - Кхм, - сказал кто-то у них за спиной. – Он, конечно, идиот, но я вынужден признать, что действие было не совсем бессмысленным. Друзья резко замолчали и синхронно обернулись на голос. На постаменте сидел загорелый парень в мятой белой тоге и смотрел на них янтарными глазами. - Только я не буду трепетать, можно? – намешливо добавил он. - Ой… - сказал Джунно и спрятался за спину Уэды. При разнице в росте это выглядело довольно комично, но друзьям было не до смеха. - Ты кто? – неуверенно спросил Каме. - Медуза Горгона, - прищурился парень, вставая. Стоящая напротив троица дружно попятилась к выходу. - Ох, да ладно вам, - неожиданно дружелюбным тоном сказала ожившая статуя. – Меня зовут Джин. Горгоны – это наша раса. Медуза – одна из моих дальних родственниц, и у неё был на редкость склочный характер. - Отойди от нас, а не то… - Уэда неожиданно протянул руку к открытой витрине, пытаясь нашарить на ней зеркало. Друзья вдруг вспомнили, как в легендах все герои превращались в камень, и начали усиленно отворачиваться. Из-под растрепанной челки появилась змеиная голова и зашипела, злобно сверкнув на троицу красными глазками. - Чшшш, - раздраженно отозвался Джин и щелкнул по ней кончиками пальцев, - на место. Это не враги. Змея-заводила обиженно свернулась кольцом у него над ухом, вслед за ней улеглись и остальные, начавшие было тревожиться змеи. Среди темных прядей их зеленовато-золотые спинки смотрелись почти органично. - Бежим, - не хуже змеи прошипел Уэда, кидая выразительные взгляды на выход из комнаты. - Подожди, - вдруг сказал Каме, делая шаг вперед, - Ты не собираешься на нас нападать? - Зачем? – пожал плечами горгона, - Вы меня расколдовали, пусть и ненамеренно. К тому же, я не нападаю на людей. - А как же легенды? – подозрительно прищурился Казуя, не обращая внимания на дергающих его за одежду друзей. - Пффф, - в тон ему ответил Джин и переступил босыми ногами по холодному каменному полу. – Очень надо. Мы, между прочим, превращаем в камень по желанию, а не всё подряд без разбора. - Вас что, много? – Каме как будто почувствовал азарт, столкнувшись с неизведанным. Увидев, что мифологическое существо не собирается нападать, Уэда с Тагучи тоже немного расслабились, хотя и продолжали стоять поближе к спасительному выходу. Горгона вдруг погрустнел и опустил глаза. - Не знаю, - наконец, ответил он. – Наверное, уже нет. Я же не знаю, какой сейчас год. Судя по вашей одежде, многое поменялось. И язык у вас странный. Я, конечно, понимаю, и даже могу скопировать, но я такого раньше не слышал. - Вот почему у тебя такой дурацкий акцент! – выпалил Тагучи, чья деятельная натура не позволила ему долго находиться вдали от основных событий. - Вовсе не дурацкий! – тут же оскорбился Джин, и змеи в его волосах согласно зашипели, приподнимая головы. - Ладно-ладно, - примирительно поднял ладони Казуя, в то время, как Уэда дал пинка Джунноске. – Не ссорьтесь. Горгона внезапно показал Тагучи язык и надулся. - Сначала он меня пытается победить, тоже мне, Персей недоделанный, - буркнул он, - Теперь обзывается. Хорошо хоть расколдовал, и то польза. - И куда ты теперь денешься? – внезапно спросил практичный Уэда, окидывая взглядом змей в волосах Джина и его потрепанную тогу. – Такой. Джин посерьезнел, переставая дуться, и начал сосредоточенно водить большим пальцем ноги по узору на плитках пола. - Куда-нибудь, - тихо сказал он, когда молчание совсем уж затянулось. - Людей в камень превращать будешь? – строго продолжил Татсуя, как будто проводил допрос с пристрастием. Казалось, он уже забыл, как пять минут назад собирался сбежать. - Это люди меня в камень превратили, - возмутился горгона, отступая назад. – И всех моих родственников убили… Головы отрезали, между прочим. Вряд ли кто-то вообще спасся. А все туда же - герои, - с горечью добавил он, замолкая. - А ты почему в статую превратился? – с сочувствием спросил Казуя. - Я в зеркало посмотрелся, - нехотя ответил Джин. – Специально. Я же говорил, мы можем это контролировать. Когда люди начали нас истреблять, мы сначала боролись, потому что могли превращать их в камень. Потом они придумали использовать зеркала. Убить нас так, конечно, было нельзя, но и мы оказались бессильны. Вот я и подумал – лучше в камень, чем голову отрубят. И сам… посмотрел. - Тогда ты должен нас ненавидеть, - Уэда внимательно посмотрел на горгону. - Это же несправедливо, - Тагучи был искренне возмущен, - Почему вас убивали-то? - Мы другие, - пожал плечами Джин, - Следовательно – потенциально опасны. А ещё у нас была долина, небольшая, но плодородная и нужная для людей. И нет, - он повернулся к Татсуе, - я не должен вас ненавидеть. Мы понимаем то, чего не понимают люди. Вся раса не может быть одинаково хорошей или плохой. Каждый, сам по себе, может быть добрым или злым, плохим или хорошим. Но всех под одну гребенку – это именно что несправедливо. - И люди тоже это понимают, - тихо сказал Казуя, переглядываясь с друзьями. Через месяц в Токио открылся магазинчик, торгующий мраморными скульптурами. И пусть в нем никогда не продавались изображения живых существ, только мраморные цветы и фрукты, вазы и другие предметы интерьера, выполненные с изумительной точностью, магазинчик, тем не менее, процветал, всегда принося необыкновенную прибыль. Юридическими вопросами ведал Уэда Татсуя, художественным консультантом был Каменаши Казуя, связями с общественностью и рекламой занимался Джунноске Тагучи, а арт-директором числился некий Джин, который, почему-то, всегда носил шляпы.