Порох, соль и паруса

Ты помнишь, как шепчутся волны, лаская песчаные косы, И в пене выносят ракушки, нежнее, чем горный хрусталь? А помнишь, как спящее море укрылось туманом белесым И как паруса лепестками плывут в предзакатную даль? А может, ты лучше запомнил шторма, непогоду и бури, Как в дикой и яростной схватке схлестнулись валы' и утёс? Когда сотый день снег да иней лежат на гальюнной фигуре, Ты слышал, как сухо и страшно трещит вековечный торос? Ты помнишь, как рыбой воняют усохшие взморника клочья? Тогда я у тружениц вечных украл круглобокий голыш. А помнишь летящие пальмы и смерч, вдруг нагрянувший ночью? А может, как выкрики чаек пронзают рассветную тишь? Ты помнишь, на гребне цунами неслась к побережью погибель? Слизнула рыбацкий посёлок, без счёта сгубила людей. А помнишь, как с моря на отмель ползут легионы амфибий? Я думал, что в жизни всё видел, но пялился вдаль без затей. Мы столько с тобой прошагали, прождали, проспали, проплыли — Лишь ты со мной был неразлучен, отцов именной пистолет. А помнишь, как волнам бросали зов помощи в старой бутыли? На острове том я за месяц почти превратился в скелет. Со мной обогнул ты полмира, слыхал чужеземные речи, Порой даже был аргументом для буйных и дерзких особ. Теперь же подруга-усталось плащом обняла мои плечи, А годы, толпой навалившись, совсем забелили висок. Послушай, как плещутся волны, как зычно кричат марсовые, Смотри: ещё сотни матросов уходят под песню в моря. Открывшими новые земли пусть будут они, молодые, А мне любоваться с причала, а мне не сушить якоря. А мне к очагу и под пледом, а мне только к картам да книгам — Им время дарить без остатка в ленивой и сонной тиши. Но ты же, как я, верно, помнишь, как трудно командовать бригом И как его в дальнеземелье чинить и латать за гроши? Ты видел, ты знаешь, ты помнишь, мой старый и верный приятель, Пора подарить тебя морю, вздохнув, но совсем не скорбя. В затёртом стволе одна пуля, гравюра по всей рукояти... Ты помнишь, всю жизнь эту пулю я стойко берёг для себя.