В час, когда легенды оживают
Тишь и тьма. Не скрипнет цепью кабеста́н (1), Паруса, обвиснув, по ветрам скучают, В море штиль и низко стелется туман В час, когда легенды, дрогнув, оживают. Набежит волна, ударит о таран, ― Одинока, словно в море заблудилась А мечтала, может, встретить океан, Понадеясь тайно на любовь и милость. Мириады брызг ― в искрящийся полет, Окропит капель галью́нного (2) дракона. Деревянный, он, поморщившись, зевнет И ребристым гребнем пошевелит сонно. Он тайком, украдкой глянет в вышину ― Не видать матросов. Лишь седая крыса Тихо напевает вальс про старину В час, когда туман коснется мыса. Там, средь скал, расслышав мелодичный писк, Искорками взмоют крохотные феи И закружат шустро в танце вверх и вниз Огибая тросы, паруса и реи. Из зубастой щели подпоёт свирель, В море музыкантом брошенная прежде. Без него тоскливо, страшно, грустно ей, Но в мотиве звонком, как рефрен, надежда. Непроглядна темень. В глубине ж огни Расцветут, как ярких самоцветов дру́зы (3). Станет море небу звездному сродни В час, когда вальсируют медузы. Карнавал видений иль калейдоскоп? Вьются, вьются, вьются тельца из ажура! На минуту, праздник миновать их чтоб, Перекроет тенью жуткая фигура. В ореоле света лентой проскользнет И нырнет в пучину старый змей-иму́ги (4). Извиваться в танце ― не его черед. Перед кем? Ведь рядом больше нет подруги. А она с небес нырнёт в туманный плен, Полетит над гладью, не жалея крыльев. Никого не надо ― никого! ― взамен В час, когда мечты смешались с былью. Плавать в океане десять сотен лет ― Вот удел обычный для морского змея, Что случится после, тоже не секрет: Кто средь них удачлив ― тот взлететь сумеет. И она недавно крылья обрела, Друг остался в море. Может, не навечно? Вдруг его минута просто не пришла? Для двоих надежда теплится как свечка. Но не только вера освещает путь, Ночь засеребрилась и не зорькой ранней ― Мягко просветлели темнота и муть, В час, когда спускался Звездный Странник. Заскользит каноэ, промелькнет весло На границе-кромке над туманной взвесью. Плавал Звездный Странник медленно, без слов И баюкал в лодке Лунную Принцессу. Растворится в дымке невесомый след, А у них обоих и не дрогнут веки. От сиянья спящей он давно ослеп И уже не помнит, был ли человеком? Спи, его царица, спи, его краса, И свети для мира ярко ли, невзрачно. Вахтенный на марсе распахнет глаза В час, когда весло заденет мачту. Схватится за саблю, оботрет лицо, Сквозь туман таращась, он сморгнет дремоту. Тишину нарушит крепкое словцо. Вроде что-то видел... И слыхал кого-то... Быль, виденья, морок? Не видать ни зги, Даже море снизу, в дымке, затерялось. Поднял всю команду: голоса, шаги. "Не видали разве? Просто показалось?" Моряки молчали. Лишь старпом сказал: "Чепуха! Он в байках только наступает ― Штиль, когда не стоит закрывать глаза, Час, когда легенды, дрогнув, оживают".
