Клара Кингсли, дочь Алисы

Для Клары Мирана, конечно, не была открытой книгой, но в какой-то степени девушка могла прочесть многое только по ее взгляду: холодному, прямому, ничего не выражающему. Кингсли-младшая прекрасно знала, что люди такими не бывают сами по себе: лишь являются жертвами обстоятельств и пытаются скрыть внутреннюю боль за маской безразличия. Даже сейчас Белая королева, с идеально прямой осанкой, серьезная, холодная, вызывала лишь сочувствие. — Почему ты так на меня смотришь? — прервала затянувшееся молчание женщина. Большинство стражей ушли из зала и, не считая нескольких человек, они были почти что наедине. Просто стояли, смотря друг на друга. — Не знаю, — Клара пожала плечами, заправив прядь волос за ухо. — Мне просто вас… жалко. Мирана усмехнулась все той же холодной улыбкой. — Ты очень похожа на нее. — Внешностью? Она качнула головой. — Не только. Характер, принципы, — усмешка также быстро сошла с ее лица, как и появилась. — А вот с отцом у тебя, пожалуй, нет ничего общего. Клара опешила. Разве эта женщина может знать, кто ее отец? Она же никогда не была в их мире. Или все-таки?.. — С чего вы так решили? — она поджала губы, стараясь, подобно королеве, скрыть эмоции. — Эти глаза, что передались тебе. С долей безумия. Они могут быть только у одного человека. Кингсли неуверенно отступила, понурила голову, прикусила губу. «Эти глаза». В детстве она каждый день рассматривала маминых коллег, друзей, знакомых с надеждой увидеть именно «эти глаза», что с долей безумия. С надеждой найти своего отца. С надеждой найти человека, которого она могла бы называть папой. В конце концов, с надеждой увидеть его. Но сейчас ей даже в голову не пришло, что… — Шляпник не может быть моим… Нет, — твердо произнесла девушка, вздернув подбородок. — Копия Алиса, — и вот опять усмехнулась Мирана; развернулась. — Она до конца себя убеждала, что все это, — указала на окна, — сон. Не хочешь верить — поговори со Временем. Если, конечно, он станет с тобой говорить. Твоя мать причинила ему слишком много… неудобств. — С господином Временем? — Кингсли оживилась и тут же сцепила руки в замок. — То есть, я не против. Она не смогла увидеть, как улыбка Белой королевы превратилась в победную. Как женщина изящно повела рукой. — На ближайшие двадцать четыре часа замок в твое распоряжении. Если он того пожелает — ты найдешь его. Девушка непонимающе уставилась на спину королевы. Это — замок самого Времени? Она с детства мечтала его увидеть, поговорить с ним; он был единственным персонажем, в существовании которого она, почему-то, никогда не сомневалась. И наконец предоставляется такая прекрасная возможность… Клара обняла себя, чувствуя, что рассуждает как-то неправильно. Разве можно радоваться, когда твою мать хотят убить? — Да, — все, что ей удалось выдавить. — Многозначный ответ. Клара. — Мирана скрылась за дверью. Кингсли недолго медлила и вскоре поспешила вслед.

***

Порой жизнь кажется жутко несправедливой. По крайней мере, так думала Клара, сворачивая в очередной коридор. Ей даже казалось, что она ходит кругами. А, может, так и было. В любом случае, Время с ней разговаривать не желал. Удивительно, как легко рушатся надежды: стоит только поверить, что все сойдется, как твоя пирамида из мечтаний и желаний рушится на глазах, не собираясь восстанавливаться. Кингсли вздохнула, опираясь о стену. — Почему вы не хотите поговорить? — спросила она пустоту. И отметила, что, вероятно, тоже сходит с ума. Или просто становится похожей на… отца? — Я вам ничего не сделала, не сделаю и не собиралась делать. Девушка прикусила губу. А, впрочем, как бы она поступила? Стала бы общаться с ребенком того, кто уничтожил ее мир? Практически уничтожил, но… И тут же помотала головой. Да почему она их защищает? Защищает его? — Больно надо мне с вами общаться, — пробурчала, все так же, невидимому собеседнику. — Я не очень хотела попадать сюда, знаете ли, — и соврала. Конечно, ей хотелось попасть в Страну Чудес! Вероятно, как и любому ребенку. Но. Во-первых, она уже не шестилетняя девочка, а, во-вторых, раньше безумный мир казался гораздо более невинным и безобидным. Кингсли медленно осела на пол; вздрогнула, ощутив, какой он на самом деле холодный. Да, она слишком легко одета для этого места: ночная рубашка была жутко тонкой, грязной, кое-где даже порвалась. Разве так должны выглядеть леди? Впрочем, платье с корсетом ее навряд ли бы спасло. Клара была уверена, что сейчас ее волосы больше напоминают воронье (почему именно воронье?) гнездо, а хорошая косметика уж точно не выручила бы от мешков под глазами и этого вечного выражение усталости, не подходящего к ее возрасту. Глупому, как считала сама девушка, возрасту. — Вы замерзнете, — констатировал факт кто-то скрипучим голосом. Клара подняла голову, разглядывая практически всего состоящего из ржавчины робота-человечка, отдаленно напоминавшего дворецкого. — Уилкинс? Нет, она его представляла не так. Уилкинс из маминых рассказов в воображении являлся огромным сложным механизмом, с металлическими, до блеска вычищенными усиками, одетый в синий костюм дворецкого. А это что-то, состоящее из ржавчины, со скрипучим голосом, никак не могло быть главным помощником Времени. — Пройдите за мной, — послышался очередной скрежет, и робот тяжело двинулся вперед по коридору. Клара медленно поднялась и так же неспешно последовала за Уилкинсом, задумавшись. Что могло случиться с дворецким, раз он так выглядит? Тоже последствия действий ее матери? Разве она могла собственноручно разрушить мир, что так любила? Действительно любила. Это точно не могло быть фальшью. Алиса всегда говорила о Стране Чудес с нескрываемой нежностью и… неким трепетанием. Нет. Она не могла. Они ошиблись. Ошибаются по сей день. К такому выводу пришла Кингсли-младшая, как раз в то время, когда дворецкий туго затормозил перед большой деревянной дверью; и сразу отъехал в сторону. — Сюда, — неловким движением руки он указал на проход. Клара вздохнула, сделала шаг вперед, обхватила ладонью алюминиевую ручку. Еще раз вздохнула… И открыла дверь.

***

Вспышка. Несколько секунд свет ослеплял, затем все вновь поглотила темнота. Слышался грохот грома. Дождь, который давно должен был успокоиться, кажется, только начал набирать силу. Но Мирана не обращала на него никакого внимания, лишь посильнее натянув капюшон красной мантии — мантии ее сестры, что была ей жутко мала и дорога одновременно, — и двигалась дальше. Лошадь остановилась, отказываясь идти, и королева быстро выпрыгнула из седла, прямо в грязь, не желая возиться со старой кобылой. Слишком мало времени. Она быстро добралась до нужного места, несмотря на плотную стену из дождя, ветер и грозу. Порой ей казалось, что она вполне может найти ее и вслепую. «Ее» — это могилу Ирацибеты.