Лучший друг. Нелюбовь

      Лера резко распахнула глаза, часто моргая и пытаясь понять, где она находиться. Такое бывало, когда она просыпалась слишком резко.       Сонная дымка сошла быстро. Девушка была дома, на диване в гостиной, хотела ещё немного поработать над очередным делом и уснула.       В груди неприятно покалывало, а сердце бешено колотилось, словно желало с испугу проломить ребра. Она не могла понять, что же её могло напугать. Может кот разбесился на ночь, глядя, и что-то уронил, может Алисе не спалось. Хотя последнего не могло быть, девочка вместе с няней уже, три дня как была на море.       Сев на диване, Лера пригладила взлохмаченные волосы. В горле пересохло, а кожа была покрыта липкой испариной. А может что-то приснилось? Последний год она не видела снов, хотя скорее уставала настолько, что просто их не запоминала.       Она подняла с пола светящийся телефон. Кто-то звонил?       Нет, смс пришло ещё час назад. Лера невольно улыбнулась, прочитав сообщение - «Привет, не смог дозвониться. Думал, поболтаем. Олег»       Случайно встретились пару недель назад, сам подошел, когда курила возле здания суда. В форме она его даже не сразу узнала.       Треск дверного звонка разбил тишину квартиры настолько внезапно, что Лера вздрогнула. Успокоившееся было, сердце снова больно забилось о грудину. Она поняла, что её разбудило. Чертыхаясь и проклиная ночных гостей, девушка поплелась к двери.       - Господи, ну какого? – бессильно простонала она. На лице отразились раздражение и волнение. Девушка сама собой была удивлена, волновалась о том, как должно быть сейчас она выглядит. Заспанная, взлохмаченная, наверняка с красными глазами и потекшей тушью.       А с той стороны двери стоял Паша. Он переминался с ноги на ногу, то и дело, приглаживая челку и ругая себя за то, что не додумался купить хотя бы цветов. Мужчина и не надеялся, что она откроет. Каких усилий ему стоило прийти сюда. Он не любил возвращаться и не умел просить прощения, но иначе не мог.       Не столь много родных людей осталось в его жизни. Двое из них, единственно близких на столько, были именно за этой дверью. Всего на всего за дверью, а казалось, их разделяла глухая непреодолимая стена. Стена, которую он собственноручно выстроил.       Лера так и стояла, оперившись на дверь. Открывать или нет? Зачем он пришел так поздно? И что ему говорить? Да и о чём? Вот именно сейчас, когда на руках уже свидетельство о расторжении брака? Когда он свободен. Когда свободна она.       Только вот от этой свободы не легче...       И нужна ли свобода, которая душит, от которой выть хочется? И Лера воет, беззвучно кричит. Душа её кричит, когда приходит в дом, где нет его. Когда ложится спать, а постель холодная и вторая половина её пуста.       А он? Нет, не воет и не кричит - просто, раз за разом разбивает руки в кровь о стены, чтобы саднящие костяшки отвлекли от той пустоты, что поселилась в душе ненасытной тварью и медленно сжирает его изнутри.       - Ну, здравствуй, - выдохнула она, отперев дверь. Стараясь держать себя в руках. Стараясь показать, что ей плевать, что не волнует ни он, ни его приход.       - Привет, - улыбнулся Паша, замечая её волнение. Слишком хорошо он её знал, чтобы за внешней холодностью этого не разглядеть. – Впустишь?       - А надо? Ася на море с Лизой, и ты это знаешь. И время, ты вообще на часы смотрел?       - Ну-у, всё прекрати занудничать, - тихий смешок, ироничная улыбка.       Кончики пальцев начинает покалывать, ладони потеют, а нечто в груди вздрагивает и сжимается. Волнение, мужчина всё еще становится причиной для него. И боль, такая едва-едва, как если сорвал заусенец. Можно и не заметить, но палец пульсирует и ноет. И всё от осознания того, что уже нельзя назвать его своим.       - Половина десятого, и я пришел к тебе. Нам нужно поговорить.       - Не поздновато ли? – прищурилась Лера, меряя его взглядом. Да осунулся, похудел.       Нет, правильнее сказать подтянулся. Холостая жизнь шла ему на пользу, как бы странно это не звучало.       - Поздно, это если б ты за кого-то замуж уже собралась. А я просто решил заехать.       - Ну, заходи, - ухмыльнулась девушка, принимая его игру. – Раз просто заехал.       Это выглядело странно и ощущалось тоже странно. Они сидели на кухне, на плите готовился закипеть чайник, пахло пуэром, специями и ванильным сахаром. И было все так же уютно и все так же тепло. Лера, тепла и хмурая со сна, была очень красивой и такой родной. Она казалось, была соткана из теплых солнечных лучей, свет которых согревает кожу и топит лед в самой глубине сердца. Из свежего морского бриза, который оставляет солоноватый привкус на губах, от которого дышать становится легко и приятно. Настолько было хорошо и спокойно даже просто находиться рядом с ней. И ему становилось невыносимо больно и душно, потому что всё это он уже не мог назвать своим.       - К чаю ничего нет, для себя одной готовить лень – улыбнулась она. Было чувство, что застали врасплох. И от этого было как-то неуютно. Он пришел, а она и выглядит непрезентабельно и в холодильнике пусто, и угостить нечем. Мысленно она себя отругала, конечно, нечего дескать плюшками баловать бывшего.       Паша молчал. Он не раздевал её взглядом, просто рассматривал. И любовался.       Конечно же, той шестнадцатилетней девчонки, которую облапошила цыганка, уже и след простыл. Конечно же, она выросла. Повзрослела. Стала грубее и жестче, но по-прежнему оставалась той Лерой, которую он полюбил. Где-то там, за высокомерным взглядом, за циничной ухмылкой жила та самая девушка, которую он трепетно любил, с которой хотел разделить свое будущее.       Сейчас он клял себя за то, что посмел забыть об этом. За то, что посмел поддаться чарам молоденькой обольстительницы. За то, что посмел предать свою семью.       Как же хотелось все вернуть назад. Всё переделать, поступить иначе, но жизнь не фильм. И ошибки, если уж они допущены, остается только исправлять.       - Есть ли хоть малюсенький шанс? – он спрашивал как бы между прочим, словно это просто пришлось к слову.       Не зная Павла, и не поймешь насколько он, в тот момент волновался, насколько ему было страшно этот вопрос задавать. Мужчину выдавали руки, то и дело взлохмачивающие и тут же поправляющие челку. И глаза. Обычно чуть прищуренные, а сейчас распахнутые настежь.       - Ну, смотря на что? На то, что рубль прекратит падать так стремительно? Или не случится третьей мировой?       - Прекрати паясничать уже, - выдохнул он, как-то совсем-совсем устало. – Ты хоть сейчас можешь не шутить? Лера, ты ведь понимаешь, что я имею в виду. У меня есть шанс вернуть тебя?       - У-у, - протянула девушка, глядя на него с едкой усмешкой на красивых губах. – Да ты, Паша – тормоз. Я ушла от тебя в конце апреля, кажется? А ты только сейчас опомнился?       - Но ведь я?       - Что ты? Ах, ну да! Ты звонил. Ты пытался поговорить. Но, в итоге решил, что вот я остыну, и всё снова станет, как прежде. Да?       - Да, черт возьми! Именно так я и думал! – не выдержав напряжения, он сорвался. От его крика Лера невольно вздрогнула. – Думал, но я был идиотом! Но, разве ты никогда не ошибалась?       Валерия молча, сверлила его взглядом. «Ошибалась, но не придавала тебя» - именно это вертелось в голове, но никак не желало слетать с языка. Потому что предавала, и не раз. Ведь каждое свидание с другим мужчиной было приятным, и она сама ни капли не сопротивлялась, даже не пыталась. Мало того, сама пришла к нему.       - Молчишь? – сколько боли было в его глазах в эту секунду.       Павел окончательно убедился в своих догадках. Она не одна, но вот только с кем? Кто он? Кто оказался рядом, когда она осталась одна?       - Мы ведь все ошибаемся. И если б только вернуть всё назад, я поступил бы иначе. Я не знаю, что произошло со мной. Может седина в бороду, может заскок какой-то. Как не назови – суть то не измениться. Я предал вас и это прекрасно понимаю. Лера, я - тварь и мудак, но неужели это всё? Неужели во мне нет абсолютно ничего хорошего?       - Нет, - мотнула она головой. – Ты хороший человек, и ты прекрасный отец.       Ведь говорила без всякого лукавства. Ведь так оно и было.       Отзывчивый, добрый, защитник слабых. Ведь именно таким он был, именно таким она его увидела впервые и знала все это время. И при всей тяжести поступка, не было в этом человеке той мерзости и подлости, которая заставила бы оттолкнуть его окончательно. Он был совсем один. Лера только сейчас поняла, насколько он одинок, бесконечно одинок!       Она даже примерно не могла представить, вернее, сказать, не задумывалась раньше, каково ему было, когда она ушла.       Паша внешне был таким сильным, таким твёрдым и несокрушимым. Лишь один единственный раз он позволили ей увидеть себя подавленным и разбитым, всего один раз она видела его слёзы – скупые, безмолвные, застывшие в потемневших до черноты глазах, хранящих столько душащей боли и отчаяния, пробирающего до костей… тогда при обрушении угольной шахты погиб его отец.       Лера смотрела на бывшего мужа и понимала, что не знает, какое оно – настоящее одиночество. Ей вдруг стало противно от самой себя. От своей слабости, своей безвольности. Даже если не брать в расчет их развод, на долю этого человека выпало столько потерь – похоронить стольких родных и близких, пережить столько боли …       Любой на его месте уже давно бы мог и озлобиться, и зачерстветь, и сломаться… а он стоит перед ней, ожидая помилования, абсолютно беззащитный перед ударами женщины, в чьих руках сейчас жила надежда на прощение и счастье, на просвет в покрытой бесконечной ночью жизни, на будущее…       Их будущее.       Она сама не поняла, когда смягчился взгляд, когда на губах появилась теплая улыбка. Девушке хотелось обнять его и сказать, что шанс есть всегда и, что не всё еще потеряно. Что впереди вся жизнь, чтобы всё исправить. Ведь самое главное хотеть этого и делать всё для этого. И больше не повторять тех ошибок.       - Ты хороший человек, но это не значит, что можно смотреть на меня, как кот на банку со сметаной, - все же нахмурилась. Может гордость в ней говорила, а может и обида.       Павел наверняка собирался ляпнуть пошлое или какую-нибудь дурацкую шутку, но не успел. Дверной звонок заставил замолчать, а Валерия заметно напряглась.       - Ты кого-то ждешь? – удивился мужчина.       - Я сейчас открою, - ответила она, отрицательно мотнув головой.

***

      - Привет, - Матвей держал в руках цветы. – Извини, что без звонка. Очень соскучился.       - Ты… - каждая клеточка тела задрожала от ужаса, стоило только осознать всю абсурдность сложившейся ситуации. Старый анекдот, только вывернутый наизнанку. Бессознательно она перегородила рукой путь к кухне. – Что-то случилось?       - Нет, я же говорю, соскучился. Вот это тебе.       - Эм, спасибо конечно, - она не торопилась принимать букет.       Слепо надеялась, что ситуацию можно переиграть, дабы выйти из неё с наименьшими потерями. А цветы от Матвея в её руках, Лере казалось, что они станут прямым доказательством их вины.       - Ты не мог бы прийти завтра? Или, лучше давай созвонимся.       - Да прекрати ты эти игры уже, - лукаво улыбнулся мужчина, слегка обняв её. Она даже отреагировать, никак не успела. – Или я не вовремя? Может ты не одна?       Он смеялся, шутил. Но в каждой шутке, как говориться… и нынешняя ситуация эту поговорку ярко иллюстрировала.       - Эй, ты! Кто тут есть?! Выходи, подлый трус! – засмеялся он, говоря чуть громче.       А у Леры в глазах отражался ужас. Не спешила она думать о том, что случится, если Паша узнает, а стоило бы. Ситуация в лучших традициях бразильских сериалов, но, от чего-то совсем не смешно. Да, развод – точка, казалось бы. Но то, что происходило сейчас. Этого она всем своим естеством боялась. Этот разговор всячески оттягивала, хотя Матвей не раз порывался открыться своему другу. Она ощутила, как это, когда волосы на голове встают дыбом, когда услышала голос бывшего мужа       - Мотя, а ты-то каким ветром… - он оборвался на половине фразы.       Девушка кожей ощутила его тяжелый взгляд. Он осязаемо жег её лютым холодом.       «Провалиться сквозь землю» - этого она хотела, но эта фраза лишь отчасти передавала вскипавшие в ней эмоции.       - Встречный вопрос, - усмехнулся мужчина. – Я-то к Лере пришел, а ты?       - И я к Лере.       Она ясно представляла, как лицо его покрывается пунцовыми пятнами, как кулаки сжимаются до белых костяшек. Интонация голоса – холодная, бесчувственная, сложно было даже представить, какая буря расходилась в его душе.       - Пусти, - отчаянно прошептала она.       Девушка медленно повернулась, стараясь не смотреть на Павла. Было неловко, неуютно. Она не хотела, чтобы он узнал об этом. От части, чтобы не стать причиной для ссоры между лучшими друзьями. Но в большей степени, потому что это стало бы для неё, для всех них точкой невозврата.       - У меня одного дежавю сейчас? – хмыкнул Паша, глядя на Леру, а потом и на букет в руках лучшего друга. – Ну, хоть не хризантемы приволок, и то хорошо. Не у одного, только вот в роли бывшего сейчас был он сам.       - Паша… - начала, было, Лера, а что собственно говорить?       «Не то, что ты думаешь» или, что? Стоит ли оправдываться перед ним? Наверное, ведь минутой назад её обнимал его друг. И будь на месте Матвея кто-то другой, всё было бы куда проще.       «И угораздило же!» - ругала себя Валерия.       - Да ну на хрен! – рявкнул Павел. В почерневших глазах, казалось, можно было разглядеть всполохи недоумения. – Мотя, скажи мне, что ты не пытаешься снова окучивать мою жену?       Друзья не обсуждали ситуацию девятилетней давности с тех самых пор, когда было объявлено о помолвке. Но Павел все прекрасно видел и, первое время бесился. Ни Лера, ни Матвей не позволяли себе лишнего, поэтому-то и отлегло. А сейчас всё попросту не укладывалось в голове.       Лучший друг на пороге в столь позднее время, да еще и с гербарием наперевес. Это не лезло, ни в какие рамки. Да, уже бывшая жена и да, красивая женщина, но ведь Матвей, как никто другой знал, насколько сильны были чувства Паши. Только он в полной мере знал о его метаниях и переживаниях. Не мог же он за его спиной охмурять её? Ведь не мог же?       - И не собираюсь, - пожал плечами абсолютно спокойный мужчина. – Я не пытаюсь окучивать твою жену. Мы встречаемся, уже два месяца.       Его слова резали по живому, впиваясь тысячами острых игл под кожу. Казалось, кровь его закристаллизовалась и теперь давит на сосуды, разрывая их изнутри.       Паша без труда сложил в голове числа. Выходило ещё до развода, но такое разве вообще возможно?       - Матвей! - попыталась одернуть его девушка. Она была в ужасе от того, что он решился это сказать. До дрожи в коленях она боялась реакции Паши. А Мотя, казалось, он и не видит, как меняется лицо лучшего друга. Как ехидная ухмылка искажается до неузнаваемости, превращаясь в звериный оскал.       - А, что Матвей-то? Уже давно надо было всё рассказать, а не прятаться по углам, как малолетки!        Он удивленно смотрел на Леру, а она с опаской поглядывала на бывшего мужа. А Паша переводил ошарашенный взгляд с любимой женщины на лучшего друга и обратно. В голове не укладывалось просто, насколько абсурдно это всё было, насколько анекдотично.       - Вот как значит? – выдавил из себя Пашка, хрустя разминаемыми пальцами и едва сдерживаясь, чтобы не дать по морде прямо сейчас.       Грозовой тучей он надвигался на Матвея. Кулаки крепко сжались, ноздри раздувались, как у взбесившегося быка.       – Я тебе значит, душу выворачиваю, совета спрашиваю, а ты к моей жене кокосы свои подкатываешь?! Пасешься тут, когда меня рядом нет?       Они же знали друг друга с детского сада и с того же времени дружили. Из стольких передряг друг друга доставали. Через сколькое вместе прошли. Не хотел и не мог Павел до конца поверить в его слова, но происходящее не требовало этого. Его грубо поставили перед фактом. Вылили на него информацию ушатом помоев. И так стало гадко и мерзко. От того, что такое вообще случилось в его жизни. От того, что близкий друг, нагло врал, глядя в глаза. Что друг подло подбивал клинья к любимой женщине, пока он стоял на распутье.       - Начнем с того, что не пасусь, как ты выражаешься! – сквозь зубы ответил брюнет. – И, да, я был рядом, когда ты развлекался с молоденькой девицей.       - Захлопни жевало! - заревел Павел, делая шаг к Матвею. – Вот же сука! Какая же ты сука, Мотя! Молодец, подсуетился.       - А ну хватит! – вклинилась между ними девушка, обрыва так и не начатую речь Матвея. Павел не реагировал. Он неотрывно смотрел на соперника, и от взгляда этого жуткий озноб пробирал до нутра.       - А хочешь, больше скажу? – а брюнет и не думал останавливаться. – Она сама пришла ко мне! Пока ты развлекался на стороне, Лера искала утешение у меня!       - Замолчи, слышишь! – умоляла Валерия, ощущая, как почва под ногами становится все более шаткой.       Паша закипал всё сильнее, злость клокотала в глазах жуткими всполохами. Её пламя выжигало всякие здравые мысли, напрочь лишая возможности рассуждать холодно, как подобает взрослому человеку.       К черту вежливость! Если тебя ударили в спину, разбей в ответ лицо. Именно этому его научила жизнь.       - Отойди, - голос больше похожий на рокот грома. – Лера, мы с тобой потом поговорим.       - А ну, пошли вон! – единственное, что она смогла выдавить, пытаясь удержать их от неминуемой драки. – Идиоты, господи, какие же мы идиоты! Ну, чего уставились, альфачи сраные!? Вон пошли, оба! У кого длиннее, в другом месте померяете!       - Лера, я ведь… - спохватился Матвей.       - Оба! - озлобленно рявкнула она.       Её крик и гневная речь смогла поставить мужчин в ступор и немного охладила пыл. Сама не поняв, как она вытолкала их на лестничную клетку и захлопнула дверь.