Твое личное солнце

«Достопочтенный сэр Фрэйервард Ксандр Оливьер! С прискорбием сообщаем, что ваш отец, сэр Николас Олександр Оливьер покинул нас и отправился в лучший из миров. Просим вас явиться в родовой замок и принять наследство, которое принадлежит Вам по закону. Ваш поверенный, Ксавьер» Фрэй вновь перечитал письмо, трясясь в карете по дороге в родовое гнездо. Сколько лет прошло, как он был там в последний раз? Десять? Нет, пятнадцать! Пятнадцать лет он не был дома, да и не тянуло его туда. В тринадцать лет его отдали в закрытую школу в столице, потом его ждала учеба за границей и беспечное прожигание жизни. Тут Фрэй вспомнил последнего любовника, с которым пришлось расстаться. Но это и к лучшему – их связь и так длилась уже больше месяца и у омеги, видимо, появились уже какие-то виды на альфу. А Фрэю лишние проблемы были не нужны – он не заводил отношений, не верил в любовь и наслаждался короткими романами и ничего не значащими связями. Но за все приходится платить. Ему придется вернуться в богом забытую глушь и принять управление дел на себя. Для начала Фрэй решил узнать, каково же его финансовое состояние. А потом уже принимать решение – возвращаться в Европу или отправиться в столицу к деду. Последний поворот и вот из-за густой листвы появляется его родной дом – замок, который стал золотой клеткой и неприветливой тюрьмой для маленького мальчика. Перед входом уже выстроились слуги, впереди всех возвышался пожилой альфа в ливрее – дворецкий. - Добро пожаловать домой, сэр, и примите соболезнования от лица всех слуг в связи со смертью вашего отца. Сэр Ксавьер уже дожидается вас в голубой гостиной – он прибыл вчера вечером. Вы встретитесь с ним сразу или вам приготовить ванну и подать обед? - Добрый день, Барто! Нет, сначала я поговорю с Ксавьером, а потом уже разберусь с остальным. Фрэй ловко спрыгнул со ступенек кареты и быстрым шагом направился в дом. Спешно проходя из комнаты в комнату, он не заметил ничего нового – дом остался таким же, как и пятнадцать лет назад. За одним исключением — теперь здесь не было родителей, папа-омега умер еще три года назад от простуды. Миновав библиотеку, Фрэй мельком глянул в зеркало – на него смотрел уверенный в себе молодой двадцативосьмилетний мужчина, серые глаза сверкали, а губы тронула привычная усмешка, отчего родинка над губой с левой стороны чуть приподнялась, делая альфу еще привлекательней. Дорожный костюм сидел на нем как влитой, обрисовывая каждый изгиб сильного тела. Дверь гостиной с легкостью поддалась напору молодого тела, и навстречу альфе поднялся пожилой поверенный их семьи. - Добро пожаловать домой, Фрэй. Как добрался? – бета слишком долго служил их семье, что делало его практически членом семьи, поэтому и говорили они друг с другом, как старые знакомые. - Приветствую, Ксавьер! Надеюсь, мы не будем ходить кругами, и ты мне сразу все расскажешь. Что случилось с отцом? - Он умер от сердечного приступа в… при весьма неприятных обстоятельствах. - Я почему-то не удивлен. И что конкретно с ним случилось. Договаривай! - Он умер в борделе под омегой. Сердце не выдержало нагрузки. - Стыд-то какой, хотя чего еще от отца ждать?! Газетчики уже, наверное, разнюхали и раструбили по всей столице? - Мне удалось замять скандал. Никто ничего не знает. - Отличная работа! Ну, ты же знаешь, что отец меня терпеть не мог, я тоже особой любви не питал, так что обойдемся без причитаний и сожалений. Что с наследством? - Ваш отец растратил все свое имущество, но наследство сэра Антуана перешло вам в целости и сохранности. Уж и не знаю, как ваш дед смог это провернуть. - Значит, деньги есть? - Да. Но уехать вы не сможете, если вы об этом. По условию вашего деда, наследство папы вы можете получить, только если будете управлять поместьем. Так что сожалею, но придется здесь задержаться. - Вот дьявол! Не хотел я застрять в этой дыре. И как долго мне заниматься делами? - Либо пока вы не женитесь, либо пока поместье не начнет приносить в год определенную сумму прибыли. Цифра оговорена в завещании. - Разговор с дедом ничего не даст, да? - Да, я с ним уже разговаривал. Он слишком категоричен. Не хочет, чтобы наследство его сына превратилось в пыль и, говоря его словами, «было потрачено на кабаки и омег с сомнительной репутацией». - Ясно. Тогда надеюсь на твою помощь. Я, конечно, изучал управление, но практики у меня нет. Итак, с чего начнем? Альфа проговорил с помощником до позднего вечера, пока желудок не напомнил о том, что дорога была проделана неблизкая. Поэтому расставшись с поверенным, Фрэй теперь уже на правах хозяина дома, принял ванну и просил подать ужин в гостиную. Здесь, обедая за длинным столом, он невольно вспоминал своё детство, когда приходилось ужинать с отцом и папой, которые сидели за противоположными сторонами стола и в полнейшей тишине. Сейчас сидеть на месте отца было еще более странно, но приходилось принимать свое новое положение. В вечерних огнях дом казался нелюдимым и слишком одиноким. Фрэй невольно замечал, какая большая работа ждет его впереди – дом уже давно нуждался в ремонте, но сначала ему предстоит разобраться с поместьем, которое должно стать основным источником его дохода. Если он, конечно, не решит жениться на каком-то богатом омеге - а брак был последним из того, что он хотел в настоящее время. Перспектива видеть каждый день одного и того же человека рядом, быть связанным обязательствами ужасала. По крайней мере, сейчас. Может быть, годам к сорока или даже пятидесяти он решится взять в мужья какого-нибудь скромного и может быть даже бесприданного омегу с одной единственной целью – родить наследника и передать ему замок, титул и состояние. А пока можно наслаждаться молодостью без связей и обязательств. Фрэю понадобилась неделя, чтобы войти в курс дела и понять, как плохи дела в поместье. Он уже чертыхался вслух и проклинал себя из-за того, что не лез в дела, пока отец был жив. Деревни арендаторов были в плачевном состоянии, они платили непомерные налоги, а многие и вовсе уезжали в поисках лучшей жизни, оставляя пустовать земли. Нужны были срочные меры, если он хотел не пустить все с молотка. Заметил он и другое - его боялись. Стоило ему появиться в деревне вместе с Ксавьером, как пожилые жители отправляли своих молодых детей-омег подальше от его глаз. После второго такого случая он вопросительно посмотрел на поверенного, тот стушевался, но вполголоса, чтобы не слышали другие, рассказал: - Ваш отец был очень жесток, он мог потребовать привести любого омегу, который ему приглянулся, будь он женат или невинен. И никто ничего не мог ему сказать против. Видимо, арендаторы боятся продолжения страшной традиции. У Фрэя зашевелились волосы на затылке. Он, конечно, знал, какой сволочью был его отец, но то, что он шел на такие страшные вещи, приводило в ужас. У него всегда вызывало отвращение насилие, в чем и как бы оно не проявлялось, поэтому он точно был уверен – родители молодых омег теперь могут спать спокойно. - Если ты можешь пустить такой слух, - так же вполголоса ответил альфа, - скажи им, что у меня нет таких наклонностей. Ненавижу принуждение. В глазах старого поверенного мелькнуло одобрение и облегчение. Такому альфе он готов был служить верой и правдой. Один день плавно перетекал в другой, и с каждым разом все шло по кругу – Фрэй встречался с арендаторами, объявлял о снижении налогов на ближайшие три года, обещал постепенно привести в порядок все дома – по мере поступления все тех же налогов, призывал приглашать родных на пустующие земли и обещал не устанавливать им арендную плату за первый год. На первых порах люди не могли поверить в такое счастье – годы гнета уходили в небытие, будущее заиграло новыми красками. Люди стали улыбаться, да и работать с удовольствием, и все чаще в замке появлялись подарки от благодарных арендаторов. Фрэй заметил, что и прислуга перестала прятаться по углам в его присутствии. Спустя месяц после приезда Фрэй мог выдохнуть – самое сложное позади. Фрэй не был душой компании, грубоватый и нелюдимый, он не искал общества – свободное время проводил в одиночестве, дружбы ни с кем не заводил, да и друзей со времен школы и университета у него так и не появилось – он знал, что в его кругах дружбу принято водить только с теми, кто был полезен, а не из сердечных чувств. То же самое касалось и любви. А притворства ему хватило еще в детстве. Хотя при необходимости он мог быть очень приятным и убедительным. Сначала то редкое свободное время, что у него было, альфа любил проводить в библиотеке или в саду, где его никто не тревожил, но мог найти в любое время. Теперь же, скинув первостепенные задачи и тревоги, он вновь мог уйти в любимый лес, чем он и воспользовался. Впервые за пятнадцать лет ступив в зеленое царство, Фрэй понял, как ему этого не хватало. Вот уж правда, здесь не было места притворству. Он уходил все дальше и дальше в лес, боясь нарушить естественную жизнь леса и лишний раз привлечь к себе внимание, лишь созерцая все с осторожностью исследователя. Вот, впереди перебежала дорогу белка, с легкостью забравшись на дерево, а вдали беспокоил листву своими рогами красавец-олень. Фрэй давно забыл о времени, неспешно гуляя по забытым местам. Впереди послышались звуки воды и брызг, альфа стал наступать еще осторожнее, боясь спугнуть зверя, что мог наслаждаться тишиной и послеобеденной негой в тени деревьев у воды. Фрэй тихо подошел к растущей у воды иве и вспомнил - у этого дерева ствол раздваивался и создавал тем самым прекрасную смотровую площадку – можно было привалиться к одному стволу и наблюдать за противоположным берегом, не боясь быть обнаруженным. За пятнадцать лет с той самой встречи с семьей Лионнов Фрэй заметно возмужал, поэтому тихо залезть на расщелину между стволами не составило труда. А тут ему вновь открылся вид на ту самую беседку. Она заметно посерела с тех времен, обросла плющом и цветами, но не это привлекло внимание альфы – на берегу валялась чья-то одежда. А если есть одежда - значит есть и тот, кто её снял. Альфа вытянул шею и увидел – спиной к нему по пояс в воде стоял юноша. Он неспешно зачерпывал воду ладонью и проводил по молочной коже вверх к белоснежной длинной шее, то же самое он проделал и с правой рукой, чуть наклоняя голову, когда рука добиралась до шеи. Рыжие волосы были заколоты гребнем наверх, но маленькая прядь выбилась из общего пучка и змейкой лежала на статной спине, на которой в солнечных лучах блестели капли воды. Альфа непроизвольно сглотнул. Белый мрамор кожи манил и вызывал отнюдь не невинные желания – хотелось коснуться, провести рукой по спине вверх до волос, а затем вынуть гребень, чтобы эта волна скрыла соблазнительную шею от посторонних глаз. В штанах становилось тесно – за месяц пребывания дома он так и не выбрался в бордель, да и не было на это сил и желания – в последнее время все отношения казались ему пресными. А тут одно только наблюдение за незнакомцем начало его серьезно заводить. Фрэй наблюдал, как объект его подглядывания плавал, рассекая волны и наслаждался пребыванием в прохладной воде. Но как альфа ни старался, а увидеть лицо не мог. А затем альфе вновь пришлось затаить дыхание, потому что рыжий незнакомец начал выходить из воды – сначала из голубых вод показались покатые плечи, затем ровная и не тронутая загаром спина, упругие, словно мраморные ягодицы и длинные ноги. Альфа пытался прогнать от себя страстные фантазии, но ничего не мог с собой поделать – незнакомец был похож на лесного нимфа. А может он им и был?! Юноша неспешно вышел из воды, вынул гребень из волос, отчего огненно-рыжие, чуть вьющиеся волосы каскадом упали на еще влажную спину и плечи. Фрэй нервно дернулся вперед. А незнакомец, тем временем, уже надевал длинную хлопковую рубашку и брюки. Фрэй слишком наслаждался созерцанием, поэтому то, что случилось в следующий момент стало для него полной неожиданностью – мимо его головы со свистом пролетела стрела, а звонкий голос с нотами стали строго приказал с того берега: - Выходи, кем бы ты ни был. Иначе следующая стрела будет красоваться в центре твоего лба. И нет, в первый раз я не промахнулся! Фрэй с удивлением смотрел на своего рыжего незнакомца, в руках которого в полной боевой готовности лежал лук. И когда только он успел?! Альфа послушно спустился с дерева и вышел из-за ветвей. За каждым его шагом внимательно наблюдали глаза сочно-зеленого цвета.