Altered Fairytale / Измененная Сказка

      Эмма провела несколько следующих часов в нетерпеливом ожидании. Она пыталась сосредоточиться на чтении при свете ее новых свечей из пчелиного воска, но ее разум то и дело терял смысл слов, и она думала, когда же Реджина, наконец, придет. Так что вместо этого она пыталась практиковать позиции и ходы фехтования, вместо шпаги используя перо, но она остановилась, заметив свою собственную нелепую тень.       В третий раз она попыталась занять себя укладыванием своих волос и одежды до совершенства, но на это у нее ушло не очень много времени. Закончив с этим, она даже попыталась прикоснуться к себе, чтобы оставаться спокойной и невозмутимой и не накинуться на Реджину, когда она появится здесь. Однако она отказалась от этой идеи после того, как заметила, что ее маленький удовлетворенный комочек все еще болит от утренних занятий. В любом случае, это все равно было хуже пальцев Реджины.       После всего этого Эмма окинула комнату взглядом, зная, что Реджина может появиться совершенно в любом уголке ее спальни. Где же она появится? И когда?       Бродя взад-вперед по пустой спальне, Эмма усмехнулась, понадеявшись, что Реджина появится прямо на ее кровати. Только одна эта мысль заставила ее закусить губу и вспомнить ощущение холодной и мягкой кожи Реджины. Как вообще можно хотеть кого-то настолько сильно? Она тихонько хихикнула, понимая, что была бы так же счастлива, если бы они провели ночь, просто разговаривая и держась за руки. Как вообще можно скучать по кому-то настолько сильно?       Эмма перестала бродить по комнате, поняв, что Реджина, скорее всего, не тот тип людей, которые будут сидеть и разговаривать всю ночь, даже если… что вообще Эмма может рассказать такой мирской и опытной женщине? Реджина столько всего увидела и сделала за свою долгую и яркую жизнь! А что произошло с Эммой за 25 лет жизни? Она боролась на мечах, так и не научилась вязать крючком, встречалась с молодыми принцами, которые были в ужасе от нее. Что она могла сказать, чтобы заинтересовать Реджину?       Эмма так сильно погрузилась в свои мысли, что даже не заметила фиолетовый дым, обозначающий появление Реджины, потому что, когда она услышала слова «добрый вечер, Принцесса», звучащие со стороны стула за ее письменным столом, она подпрыгнула.       - Реджина. – Эмма выдохнула, и в ее голосе было так много радости и облегчения от имени, сорвавшегося с ее губ.       Эмма быстро обернулась и увидела брюнетку, сидящую в кресле, и одетую в один лишь черный кружевной корсет. Дыхание Эммы сбилось, когда она медленно осознала, что ей не придется думать, о чем поговорить с Реджиной. Плевать.       Реджина сидела с уверенной улыбкой на лице, ее ноги были скрещены, скрывая красоту между ними. Корсет был зашнурован спереди, и Эмма смотрела, как Реджина взмахнула пальцами, и шнурки волшебным образом начали развязываться. Они словно бы медленно и дразняще танцевали, пока полностью не отделились друг от друга. Тогда корсет приоткрылся, вываливая мягкие груди Реджины наружу. Эмма не была уверена, дышит ли она еще. Реджина взглянула на ее восторженное лицо и ухмыльнулась, выпрямляя и расставляя ноги, только усугубляя желание Эммы. Теперь Реджина полностью обнажилась для Эммы, и блондинка на мгновение застыла на месте. Но только на мгновение, потому что когда инстинкты взяли верх, и она бросилась к ногам Реджины, не желая упустить ни единой капли ее влаги.       Реджина откинула голову назад, одобрительно выдохнув, и, между стонами, начала шептать Эмме указания, где и как ей нужен ее язык. Эмма начала водить кончиком языка по опухшему, до сих пор болящему от чрезмерного использования, клитору Реджины. Эмма облизывала так, как только могла, задиристо наслаждаясь доказательством того, как хорошо она может удовлетворить эту женщину.       Реджина дернулась от настигнувшего ее оргазма, и Эмма привстала, чтобы придерживать Реджину, пока ее судороги не прекратятся. Реджина улыбнулась кротости молодой женщины, и она почувствовала пощипывание в сердце. Она же здесь на миссии, в конце-то концов. Она здесь для того, чтобы Эмма знала, что это был всего лишь секс.       Как только ее дыхание выровнялось, Реджина схватила лицо Эммы и яростно поцеловала ее, показывая, что ей не нужны нежности. Эмма нервно ответила на поцелуй, ее желание нарастало.       Реджина положила руки на груди Эммы, скрытые под крепким корсетом, и оттолкнула блондинку на кровать, а затем упала на нее сверху.       Эмма усмехнулась, понимая, что была в пять раз физически сильнее Реджины, и она могла бы с легкостью побороться с ней за главенство, если бы ей этого хотелось. Упав на кровать, Эмма приподнялась и прошептала:       - Разве так обращаются с королевскими особами?       Реджина ухмыльнулась.       - Ох, Принцесса, есть одна вещь, которую я узнала сегодня утром – ты совсем не против грубого обращения. На самом деле, это создает такую влажность между твоих длинных ножек.       Пока Эмма пыталась придумать какую-нибудь кокетливую колкость в ответ, Реджина медленно пристроилась на коленях между ее ног, и промурлыкала:       - Но я могу встать на колени и поклясться в верности, если вам это нравится, Ваше Королевское Высочество? Думаю, тебе было бы приятно видеть меня на коленях, Принцесса. Мало кому удается увидеть это зрелище.       Эмма задыхалась.       - Перестань называть меня принцессой. Скажи мое имя. Мне нравится слушать, как ты произносишь его своим сексуальным голосом.       Реджина скользнула рукой вверх к правой ноге Эммы, разрывая подвязку, отчего белый чулок спал вниз до колена Эммы. Делая это, она целовала каждый постепенно открывающийся дюйм кожи. Когда она уже достаточно обнажила ногу Эммы, она бросила чулок через плечо и проворковала:       - Не думаю, что это хорошая идея, Принцесса. Я стараюсь не называть тебя по имени часто, потому что это слишком интимно. Хочу сохранить четкие правила.       - Правила? – спросила Эмма, когда Реджина начала снимать второй чулок.       Реджина перестала целовать колено Эммы и ответила:       - Да, правила. Это моя реальная причина, почему я пришла сюда этим вечером, милая. У меня не было времени, чтобы обсудить с тобой все из-за несвоевременного визита короля.       Эмма протянула руку и схватила Реджину за подбородок, обращая взор брюнетки к ее собственным глазам.       - Какие правила ты хотела обсудить?       - Право на все происходящее, как обычно. Мне так нравится это в тебе, Принцесса, – сказала Реджина со сверкающей улыбкой.       Реджина перестала улыбаться, но продолжила:       - 1. Это просто физическое влечение. Я больше не влюбляюсь, да и ты не влюбишься в кого-то вроде меня. 2. Очевидно, что все, что происходит между нами за пределами уроков, должно остаться секретом. 3. Я буду сексуально поощрять и наказывать тебя за то, как ты учишься. По опыту знаю, что нет на свете лучшего способа обучиться магии, чем этот стимул. Таковы мои условия. Либо ты соглашаешься, либо завтра же я ухожу.       Эмма смотрела на женщину, все еще держа ее подбородок своей рукой. Мысли и эмоции бурлили внутри нее. Она почувствовала ревность, осознав, что Реджина научилась сексуальным стимулам у Малефисенты. Она чувствовала себя жалкой, потому что Реджина была права в том, что она не могла влюбиться в кого-то вроде низко-рожденной волшебницы, стоящей перед ней… но больше всего она чувствовала себя убитой горем от того, что Реджина не питала к ней никаких чувств. Так ли это на самом деле?       Эмма смотрела в каре-махагоновые глаза и пыталась найти в них что-то, что она видела раньше мимолетными мгновениями. Нежность, интерес, который не был чисто сексуальным. Реджина высвободила свой подбородок из руки Эммы и продолжила снимать чулок, и Эмму начало мутить, она почувствовала, что нужно остановиться. У Реджины, безусловно, были более сильные чувства, чем просто возбуждение, иначе почему она вздрагивала и отводила взгляд?       Тем не менее, Эмма была достаточно умна, чтобы понять, что если она скажет, что и так знает о ее чувствах, Реджина сделает все, чтобы опровергнуть ее слова, или, может быть, даже уйдет. Так, скрывая внутри довольную улыбку, Эмма хладнокровно ответила:       - Ладно. Я согласна с твоими условиями.       Реджина отбросила второй чулок назад к первому.        - Хорошо. Я рада, что мы договорились. Почему бы нам не скрепить наш договор Королевским бархатом? Расставь ножки и впусти меня, Принцесса.       Эмма раздвинула ноги и скомкала свое изысканное платье вокруг бедер, а затем легла обратно на кровать, ожидая языка Реджины, который снова заставит ее чувствовать себя блаженно. Боль, которую Эмма чувствовала, дотрагиваясь до себя сама, превратилась в дополнительные сексуальные пряности, когда она почувствовала теплый и жаждущий язык, умело играющий с ее складками. Она закрыла глаза и успела подумать только об одном, прежде чем волна наслаждения настигла ее. В один прекрасный день я заставлю тебя признаться, что ты любишь меня, и ты узнаешь, что я чувствую то же самое. Ты не сможешь убежать от меня, Реджина Миллс.

***

      Через два часа Реджина испарилась обратно в свои собственные покои. Она села и рассеянно погладила магически созданный бархат, покрывающий ее кровать. Ее голова гудела. Вечер прошел не так, как она ожидала. Ну, только физическое слияние было именно таким, каким она хотела – поразительным. Несмотря на утреннее исследование и взятие друг друга, они обе жаждали этого вечера, как фейерверка и веселья.       Нет, реакция Эммы на ее условия была не такой, как она ее планировала. Конечно, Реджина была благодарна тому, что Эмма согласилась без вопросов, но она никак не могла понять, почему же для Эммы это оказалось так легко. Разве блондинка не чувствует к ней ничего, кроме желания? В каком-то смысле это было облегчением, но все же Реджина чувствовала себя странно… будто ее ранили.       Она встряхнулась от нахлынувших эмоций, но они все равно остались где-то в глубине ее разума, когда она с помощью магии умылась и приготовилась ко сну.       Она залезла под одеяло и подумала о том, как она оставила Эмму на ночь. После того, как они обе получили по два оргазма, Реджина сказала, что этого достаточно и им нужно немного поспать. Эмма утверждала, что они и так проспали весь день, так что они могут страстно заниматься этим еще немного, но она сдалась, когда Реджина начала упорно настаивать на своем. И все же… когда они поцеловались на прощание, в этих бирюзовых глазах, безусловно, плескалась печаль. Разве это не доказательство того, что Эмма чувствует что-то более глубокое? Или Принцесса просто была сексуально оголодавшей, и поэтому ей не хотелось терять свою новую игрушку еще на несколько часов?       Злясь на саму себя, Реджина закрыла глаза и начала повторять мантру в своей голове.       Это хорошо, что Эмма не влюбилась в меня.       Это хорошо, что Эмма не влюбилась в меня.       Это хорошо, что Эмма не влюбилась в меня.       Это… немного больно, что Эмма не влюбилась в меня.