Дети ясной ночи.

Затвор был мощным, крепким и здорово успокаивал психику в отличие от тёмного коридора, в котором и оказался Аллен, прошмыгнув мимо занятых дракой друг с другом «котиков». Внутри ожидали предсказуемые объятия тьмы, и сыро лишающая последних крох уюта. Именно так, как и должно быть в заброшенных зданиях. Окна чересчур мутные и пропускали минимум света, впрочем, учитывая наступающий вечер, в этом сумраке не было ничего необычного. Прямо перед Алленом виднелась дверь, коридор уходил и влево, и вправо, заворачивая в глубину здания. Он был полностью открыт для любых нападений. Просто блеск. Радовало только жалобное поскуливание донёсшееся снаружи. Аллен стоял, прижавшись спиной к входной двери и до ломоты в глазах вглядывался во тьму коридоров. Куда он попал и насколько здесь безопасно? Логичнее всего было встать и попытаться отыскать здесь пустую комнату без окон, где он сможет спрятаться и переждать. Вот только страшно было даже подняться, чего уж говорить о перемещении по этим коридорам и поиске безопасного места? К тому же он будто бы слышал чьи-то шаги: «стук» каблуком о камень и приглушённое «шурх», и снова «стук», а затем шарканье. Будто кто-то приближается, волоча одну ногу за собой. Аллен закусил губу, заставляя себя молчать, хотя хотелось орать во свою глотку. Шум приближался, но Аллен никак не мог понять, с какой именно стороны? Откуда чёрт его побери? Справа или слева? Стук раздался совсем рядом. Аллен, паникуя, схватился за ручку двери напротив, переставая дышать, и осторожно провернул вниз. Та с тихим щелчком поддалась, опускаясь, и именно в этот момент Уолкер увидел человеческую фигуру в светлом одеянии, выходящую из-за поворота. Но он больше не верил в такие штучки: если это человек, он мог бы уже давно подать голос! Максимально бесшумно Аллен скользнул в тёмную комнату и закрыл за собой дверь, с облегчением запирая комнату изнутри и только после этого понимая, какую глупость он совершил: а если что-то враждебное есть здесь, внутри?? Пришлось снова затаиться и прислушаться. Ничего не нарушало тишины, кроме постепенно приближающихся шагов и тяжёлого дыхания за дверью. Спина покрылась мурашками, а волосы едва не стали дыбом. Существо остановилось прямо за дверью, но, простояв так всего пару мгновений, растянувшиеся в небольшую вечность, отправилось дальше. Притихший подросток позволил себе отодвинуться от двери и рассмотреть хотя бы очертания предметов в окружающей его темноте, он ведь должен понять, где находится и насколько здесь безопасно! Использовать фонарик или телефон, которые обязательно тут же привлекут внимание? — вопрос не из лёгких. Для беглого, поверхностного осмотра подошёл бы и телефон. Его Аллен и извлек из кармана и, нажав на первую попавшуюся кнопку, повернул экраном от себя. Тусклый рассеянный свет осветил небольшое пространство прямо перед юношей и через мгновение погас. «Аккумулятор сел?» — ужасная мысль пронзила сознание, но была отброшены сразу же. Аллен глупо улыбнулся, рассматривая экран и информацию по снятию блокировки. Стоило набрать необходимую комбинацию клавиш, как экран засветился чуть ярче. По крайней мере, на Аллена ещё никто не напал. Улыбка стала ещё шире. Первое, на что наткнулся взгляд - это полка с книгами и пухлыми папками. Все подписанные, а ниже полка с различными маленькими бутылочками и небольшой картонной коробкой. Аллен смелел от осознания, что здесь нет ничего страшного, осматриваясь активней, шебурша бумажками, оттягивая корешки книг. Больше всего это напоминало рабочий кабинет, каких сотни в округе, вот только здесь тоже была ещё одна дверь, ведущая в неизвестность, и Аллену вновь пришлось недолго спорить с самим собой, прежде чем он убедился, что дверь открывается, и что внутри так же тихо и безжизненно. Правда, тут же попавшиеся под ноги коробки вынудили достать фонарик, но сразу же стало ясно, что юноша попал в картотеку, хранилище бумажек, каких также немало по стране. И надеяться на то, что среди этих бумажных гор найдётся хоть что-то значимое, было глупо. Внимание привлекала лишь карта на стене с ярко красными обводками, синими сокращёнными пометками и неинтересно чёрными подписями. Некогда план этот явно висел на стене, но теперь сполз на заваленную бумагами тумбу вместе с треснувшим стеклом, и ничего не стоило присмотреться к ней и к другим бумагам получше. Кое-что полезное здесь всё-таки оказалось. Брукхэвенский госпиталь. Именно так значилось внизу плана эвакуации, прямо под подписями ответственного за безопасность персонала и печатями о том, что план и порядок заверены и приняты какой-то городской комиссией. И карта, и название настораживали. Аллен не помнил, чтобы в южном Сайлент Хилле была больница. Все и стар, и млад в городе обращались все в одну и ту же клинику, и она была на северной половине, прямо за озером, в деловом районе. Там, куда вёл обрушенный мост. А потому Аллен задумчиво скоблил маслянистое пятно прямо на пересечении комнаты отдыха с палатой и недоумевал. Это всё ещё Сайлент Хилл? Но он никогда не видел здесь ничего подобного и опять не имел ни малейшего представления насчёт своего местонахождения в городе. Юноша всё ещё надеялся, что стоит только узнать ближайшую дорогу из города, и он сможет уйти, подозрительные провалы, уходящие в небо заграждения и прочие мелочи его почти не волновали. Вера в существование выхода была сильней. Только бы выбраться из госпиталя с полной уверенностью в том, куда следует идти. А ещё найти что-нибудь потяжелее и научиться бегать со скоростью света. Или прыгать до неба. И тогда никакие препятствия ему будут не страшны. Глухое чертыхание всколыхнуло полувековую пыль, пальцы впились в бумагу, сминая. Тупик, чёртова ловушка, выхода из которой не предвиделось! Он был в западне, и паранойя, та самая частичка его разума, которая не просто верила, но верила в существование всемирных заговоров, утверждала, что всё это дело чьих-то рук. И хорошо бы человеческих. Воспитание в Доме Желаний не проходило даром, да и обстановка была далека от нормальной, а потому… Это ведь были не люди. Те, кто сделали всё это с городом. Возможно ли, что это был сам Тихий Холм? Возможно ли… Аллен прислонился спиной к двери и зажмурил глаза, выключая фонарик, чтобы не тратить энергию батарейки, и чтобы ничто не отвлекало его от мыслей. Комнату тут же поглотила темнота, и дышать стало немного тяжело, будто сдавливало грудную клетку. Пальцы слегка подрагивали на рукоятке, так и не решаясь вновь зажечь свет, будто опасаясь появления новых монстров. Приютом для сирот управляли люди некоего религиозного культа. Странного, старого культа, история и верования которого уходили корнями к самому основанию города. По крайней мере, так они утверждали и в это верили. Этот культ касался сверхъестественных сил и духов, богов. Обращения, таинства, ритуалы, жертвоприношения, символы, воплощающие в себе таинственную связь, волю невидимых сущностей… Что если во всём этом был некий смысл? Что если правы те молодые и не очень энтузиасты, отправляющиеся в различные пугающие места планеты в поисках скрытой, неведомой для человека силы? Возможно ли, что среди толпы лжецов и мошенников в странных плащах и многочисленных амулетах, которые можно купить в любом магазине бижутерии, пугающие простых обывателей иссушенными чучелами животных, кровавыми кристаллами и яйцами с чёрным желтком, есть кто-то настоящий? Кто-то, кто действительно общается с другими силами, кто имеет связь с духами? Ведь Аллена использовали в ритуале, ведь его рука и втиснутый в неё навсегда крест были ощутимым результатом! А теперь он оказался здесь, в этом месте с невозможными монстрами, и это совсем не похоже на сон! — Этот мир находится внутри мира нашего Лорда, но всё же отдельно… — губы зашевелились сами по себе, вторя словам давно прочитанной, непонятной, разваливающейся на части книги. — Этот мир находится в стремительном потоке. Неожиданные двери или стены, двигающиеся полы, странные создания. Мир под его контролем. Как наш Лорд может терпеть такую мерзость? Он почти не помнил этих слов, но в них был какой-то смысл, смысл, объясняющий всё. Мир, что существует отдельно от мира нашего, мир «другой», подчинённый такой же инородной воле. Там может произойти всё что угодно. Но Аллен всё ещё старался мыслить трезво, прагматично, реалистично и даже цинично, что уж поделать, если всю мистику из его головы всё-таки сумели выбить, и, кажется, стоит только вновь приоткрыть для неё дверь, как всё внутри перевернётся с ног на голову? И Аллен превратится в вечно хихикающего, асоциального психа, по ночам выходящего в тёмные проулки с ножом в руке, хитрющей улыбочкой и безумием во взгляде. Он свихнётся. Нужно быть сильнее этого. Нет. Мертвецы покоятся в земле, монстров не существует, а связь всё так же не работает, и он не может позвонить Лави и попросить забрать его отсюда!!! Он был близок к тому, чтобы сорваться в истерику, и впился взглядом в карту, пытаясь снова начать думать и делать выводы. Вот только он был настолько напряжён и перепуган, что даже не сразу сообразил, что фонарик всё ещё выключен, и он продолжает смотреть в темноту, сжимая пальцы на грубой, плотной бумаге плана. Ничего не видя, только представляя, и так оказалось гораздо удобнее. Луч жёлтого света разрушил эту идиллию, освещая тонкие линии нарисованных помещений, и вернул реальность на место. Настоящий мир был наполнен тревогой и неизвестностью. В темноте всё было проще, в темноте не было необходимости что-то делать. Он любил темноту. В темноте можно было спрятаться, затаиться. План всё так же лежал перед ним, и нелепое осознание вновь пришло внезапно, будто кто-то стоящий рядом шепнул и Аллен услышал: у этой больницы было подозрительное строение. Он прошёл не через кабинет, а через приёмную, рядом было пара смотровых, ещё кабинеты, а также кухня, столовая, кабинет директора или что-то наподобие; некоторые надписи были практически стёрты, и разобрать их не получалось. Но стоило пройти вглубь здания и направо, и там начинался блок с палатами. Четыре общие, судя по размерам, выход в сад, заинтересовавший Аллена особенно, там же была смотровая и душевые комнаты, лестница и лифт на второй этаж. И лестниц, и лифтов было отчего-то две, одни в блоке с палатами, другие в основном блоке. На втором и третьем этаже кабинетов уже почти не было. Шесть палат, комната отдыха… Что за комната отдыха? Что за смотровые и процедурные? Аллен перевёл взгляд на блоки третьего этажа и убедился, что там всё почти так же. Только палат стало больше, они сами меньше, комната отдыха, смотровая, склад и отсек вместо привычных кабинетов, поделенный на совсем маленькие секции, и подпись, что-то о специальном лечении. Аллен вновь опустил взгляд на маленькие вытянутые прямоугольники, которые ассоциировались только с тесными и страшными карцерами, наподобие той комнатушки, в которой запирали, бывало, провинившихся в приюте. В большинстве случаев до этого их хорошенько секли. В карцере было окошко под самым потолком, давно без стекла, и зимой бывало особенно холодно… Однажды ночью Аллен даже видел, как оттуда выволакивали синюшное тело позабытой девочки. Та до последнего боялась звать на помощь. Аллен сглотнул образовавшийся в горле ком и резко обернулся, убеждаясь, что всё ещё один, и даже Джаред не явился к нему в гости. Отсутствие этой галлюцинации скорее напрягало, чем помогало расслабиться, а ну как он восстанет из могилы и придёт сюда завершать начатое той ночью в лесу? Позитива такие мысли не добавляли. А назойливая догадка по поводу устройства этого госпиталя и всех его тайн напрягали всё сильнее. Находящиеся вокруг документы и мед карты перестали казаться чем-то бесполезным, Аллен схватил первую попавшуюся и попытался вчитаться, но чернила и тушь расплывались на сырых листах, пришлось перейти к другим полкам и начать искать там. Всего несколько просмотров, взгляд зацепился всего за несколько всё решающих слов: шизоаффективные нарушения, мании, галлюцинаторный синдром, реактивный психоз… и это не считая краткого перечня не менее утешающих симптомов. Аллен действительно пожалел, что пришёл в это место. Он был в подобном первые полгода, после нападения. Но был всё-таки перспективен. Смог выписаться практически без последствий. Зато умудрился из всех строений, зданий и предприятий Сайлент Хилла забрести именно в психиатрическую клинику, пусть кто угодно говорит, что это совпадение, но юноша в это не верил! О нет! Он собирался выйти отсюда! Невзирая на опасность, Аллен как был с фонариком в одной руке и с ножом в другой, так и выскочил в коридор, рванул крепкий затвор, толкнул дверь от себя и едва не взвыл от боли в плече, которое, собственно, и использовал в виде тарана. Тяжёлая дверь не сдвинулась с места. — Вы что, шутите что ли? Аллену было плевать на то, что его никто не услышит и тем более не ответит. А если бы ответили, он наверняка помчался бы прочь без разбора. Сейчас главной проблемой была проблема закрытой двери, больше не была запертой, но не двигающейся с места, будто приклеилась или была с самого начала нарисованной. Но ведь он прошёл через неё, он не псих! Сзади послышался вздох. Ощущая, как сжимаются стены, стремясь захлопнуть страшную ловушку для Аллена Уолкера, и ещё крепче сжимая в руке нож, юноша обернулся и так и не понял, что именно могло издавать такие звуки, потому что луч выхватил из темноты человека без лица. Гладкая кожа на месте глазных впадин, заросший приплюснутый нос, только губы, кажется, слегка выпирали, но оказались безжалостно сшиты друг с другом грубой чёрной проволокой. И этот человек стоял всего в нескольких шагах от Аллена в некогда белом халате, сползшей на шею медицинской маске и с тревожно поблескивающим скальпелем, зажатым в кулаке. Оружие, конечно, не самое лучшее, даже нож Аллена был куда удобнее, но всё же… Это человек. На Аллена надвигался человек, и единственным отличием было его лицо, которого не было, и кажется, он даже каким-то образом умудрился увидеть свет фонарика… Это был человек… Все мысли о возможной самозащите или даже первом ударе практически выстроились в хоровод и начали высоко подпрыгивать, намереваясь если не проломить пол его рассудка, то хотя бы повредить потолок. Крыша ехала в леса. Он не сможет просто так ударить человека! Грузный и наверняка тяжёлый мужчина, замерший в то мгновение, когда Аллен поднял на него фонарик, занёс руку со своим оружием и невероятно быстро кинулся прямо на подростка, всего через мгновенье оказываясь рядом и ударяя в паре дюймов от плеча жертвы. Вторая рука кошмарного доктора железной хваткой стиснула его плечо, и юноша, уже не рассуждая о чём-либо, а чисто на инстинктах со всей дури полоснул по руке ножом. Хватка едва ослабела, юноша дёрнулся в сторону, пытаясь сбежать, но нож только неприятно хрустнул где-то внутри «доктора» и застрял. Удирать без оружия, когда на тебя взирает это страшное лицо хрипящего создания, или попытаться выдернуть нож Аллен решить не успел. Он отступил ещё на полшага, поскользнулся на закапавшей из раны тёмной жиже и грохнулся на пол, выламывая нож и опрокидывая на себя противника. Ноги оказались придавлены тяжёлым телом, и как бы Аллен не дёргался, выпутаться не получалось, думать о том, чувствует ли это существо боль, и эффективно ли против него подобное оружие, было некогда, и Аллен, перехватив нож поудобнее, вонзил лезвие прямо в сшитые друг с другом губы. Натянутая кожа с мерзким хлопком лопнула, с легкость позволяя лезвию полностью погрузиться в глубину и открывая полость, наполненную тёмной, неприятно воняющей, тягучей, словно, мёд жидкостью, которая тут же полилась на пол и на Аллена. «Доктор» затряс головой, что-то внутри него захрипело ещё громче, и юноша, воспользовавшись этими движениями, всё-таки выскользнул из-под него и попытался быстро подняться на ноги, но его тут же ударили кулаком в спину, швыряя лицом в стену. Ему повезло, что это был кулак, а не что-то ещё. Прикрывая левый глаз и быстро осматриваясь по сторонам, он бросился к откатившемуся в сторону фонарику, по пути чудом уклоняясь от возможной встречи с «доктором» и обнаруживая прямо перед собой дверь. Ему было плевать, что внутри, Аллен просто желал немедленно убраться отсюда, убраться как можно скорее. Дверь поддалась, и юноша едва не выпал на узкую лестничную площадку, успевая захлопнуть за собой дверь и в ужасе понимая, что на сей раз закрыть её совершенно нечем. Он слышал, как за дверью копошится монстр, и не собирался его дожидаться. Не разбирая дороги, Аллен побежал по ступенькам вверх и на одном дыхании проскакал до следующей двери, слыша, как внизу кто-то вваливается на лестничную площадку. Дверь второго этажа не поддалась. Аллен кинулся дальше, наверх, не замечая ничего, не смотря под ноги и не пытаясь что-либо рассмотреть. Просто чудо, что он ни разу не запнулся и не свалился. И таким же чудом он воспринял распахнувшуюся тяжёлую дверь! Он оказался перед очередной развилкой с тремя путями. «Тебя убьют, Аллен Уолкер, тебя просто убьют, ты понимаешь? Не лучше ли было бы оказаться в настоящей психушке, чем здесь? Пусть лучше ты будешь пациентом, который видит кошмар, пусть это будет всего лишь выдумкой!!» — шептал Аллен сам себе, бросаясь в первую попавшуюся сторону и тут же натыкаясь на новую дверь, которая не только открылась, но и благодарно защёлкнулась, как только Аллен прошмыгнул внутрь. И он снова, по уже сложившейся традиции, огляделся, осознавая, куда попал. Он ведь уже вспоминал о карцерах? Узкий коридорчик и четыре двери. И свет, доносящийся с проломленного потолка. На мгновение Аллен подумал, что здесь можно вылезти на крышу, но затем услышал копошение за одной дверью и насторожился. — Здесь кто-то есть, да? — несмело донеслось из-за двери. В горле моментально пересохло, и вместо нормальных слов Аллен выдавил только невнятное мычание. Человеческий голос!! Возможно, он говорит с нормальным человеком, который, как и он, сам спрятался тут… В этом маленьком карцере? Радость немного поутихла от осознания, что это не самое лучшее место для того, чтобы прятаться. Насколько Аллен видел, двери запирались снаружи. А под одной из них валялось затоптанное сообщение: «Не выпускайте больных». Лаконично и просто. Аллен перевернул листочек и обнаружил на обратной стороне нарисованный зелёным карандашом цветочек и кривую подпись, выполненную детской рукой: «Мама я хочу домой». И здесь всё было гораздо сложнее и глубже. Неужели в этом месте держали ребёнка? — Так там есть кто-нибудь? Голос парня, или, скорее, подростка, у которого голос только-только начал ломаться, и он наполнен уже странными истерическими нотками. — Да. Не бойся, я просто... Я искал, где можно спрятаться. Кажется, за дверью крайнего отсека послышался вздох. — Здесь можно спрятаться. Сюда никто не приходит. Только те, что были до тебя, могут оказаться подменены. — Что? — непонимающе переспросил Аллен, подходя ближе в двери, — может быть, ты откроешь, и мы нормально поговорим? — Нет. Они смогут достать меня. — Вообще-то я здесь один, — ответа на сей раз не последовало, и Аллен решил, что и ладно. Может быть, если бы его довели до подобного состояния, он бы и сам не стал никому открывать дверь. — А как ты здесь оказался? Ну, в больнице? — Они сказали, что я убил их… А это был не я! Это были те, другие! Это было… — за дверью послышался сдавленный всхлип, а затем торопливо забормотали. — Они ищут что-то. Мне казалось, что пищу, но, может быть, это слишком просто? Но здесь меня никто не сможет достать. Нет, здесь я защищён! Совершено защищён. — И сколько ты там уже? — Я не знаю. — А как тебя зовут? — спохватился юноша и, невольно улыбнувшись, продолжил, — меня вот Аллен. — Красиво. Мне кажется, моё имя похоже на твоё, но я его не скажу. — Почему? — поинтересовался Аллен, опускаясь на пол рядом с дверью и тревожно поглядывая вверх, в пролом, прямо на темнеющее небо. — Я не знаю. — Не знаешь имени? — Не знаю. Аллен решил, что это совершенно бессмысленный разговор. — Слушай, я вообще-то не совсем спрятаться хочу… — Хочешь напасть на них? — голос паренька дрогнул. — Это очень опасно. — Нет, я не хочу нападать. Я хочу выбраться отсюда. Да, он хотел выбраться, а все дороги были так или иначе перекрыты, и это было уже совсем не смешно. Ему постоянно что-то мешало, возможно, подталкивало к определённому решению, вот только к какому? — Выбраться? Это как? — осторожно поинтересовались из-за двери. — Это значит выбраться из города. — Из города? — в голосе собеседника послышалась усмешка. — Ты хочешь выбраться из города? — Да. Я и попал сюда каким-то непонятным образом. — Попал? — Ну да, в городе никто не живёт. Чему ты удивляешься? — Сюда нельзя просто так попасть, значит, ты для чего-то нужен им. И отсюда нельзя выйти. — В смысле нельзя? — Из города нет выхода! Нет! И сюда нельзя попасть! Как ты смог… как ты смог вырваться из него? — Я не вырывался, я застрял в городе сейчас… — До этого! — в голосе паренька послышалось нетерпение. — Я не вырывался ниоткуда! — Аллен почувствовал раздражение, а из-за двери послышался жалкий сдавленный смех. Мерзкое хихиканье, можно сказать. — Ты не выйдешь отсюда, — наконец-то произнес его безымянный собеседник. — Никогда не сможешь выйти. Ты разве не знаешь? Мы все пленники этого места! Они играют с нами, как захотят! Раз, приехав в этот город, ты оставляешь ему часть своей души под залог. Но ведь люди, — в голосе парня снова послышались смешинки, — не могут жить и умирать, пока их душа не полна… они возвращаются. — Они? Кто они? О ком ты говоришь, чёрт возьми? — Они… они разные, но сейчас это скорее… он… — голос парня из-за двери стал затихать, и последнее слово произнёс вообще едва различимо, будто выдохнул, едва пошевелив губами. — Кто он? — проникнувшись наконец-то, тревожно спросил Аллен, ощущая, как сердце болезненно сжимается. Как бы он не отрицал, что-то в зловещих словах паренька было такое, с чем нельзя было поспорить. — Он ходит сейчас по земле, он не даст никому ускользнуть, он тот, кого нельзя победить, слышишь, Аллен, и он будет нещадно карать нас… Он убьёт нас всех. Убьет, обрекая на вечные страдания в его руках. На вечные страшные муки. Нельзя, никак нельзя попадаться ему, ни в коем случае. Потому что он… он Демон, Аллен, — в голосе парнишки послышался страх вперемешку с благоговением, — они Демон. От автора. Последние слова этой главы могут дать ложную наводку на фильм. С другой стороны кто и что может быть принято и названо демоном по сути? Да что и кто угодно. И да, там стоит «они Демон», так и задумано. От беты. Запятая в сообщении «Мама я хочу домой» не поставлена намеренно, ибо сомневаюсь, что сам ребенок ее там поставил бы.