Дети ясной ночи.

Едва начавший пробиваться рассвет сменился полной темнотой. Не ночью, не плотным, перекрывающим их от всякого источника света пологом, а темнотой другого рода. Темнотой, обрушивающейся на город и сминающей всё, что попадается на её пути. Темнотой, в которой не было и намёка на возможность существования света. Даже та ночь, в которой Аллен побывал раньше, когда бежал без разбору к своему дому, казалась не такой. Она была так же темна, но в ней определённо не хватало жестковатого привкуса железа, который сейчас ассоциировался у мальчика только с отчаянием. Та тьма была полна звуков, шорохов и существ, но он сумел пробежать мимо. Эта тьма была тише. Эта тьма скрывала своих вскормышей, затягивала в себя и полностью чужеродных, неприспособленных, мелких и слабых людей. Эта тьма была куда страшнее, она была самым верным воплощением смерти из всех существующих. Куда там старушке с косой, крылатым ангелам и рогатым демонам, если вокруг невидимо вспенивалась и выгибалась эта убийственная сущность в чистом виде. На какой-то момент Аллен даже удивился, что всё ещё чем-то дышит, а не бьётся в предсмертных судорогах. Асфальт под ногами местами покрылся широкими трещинами, рассыпаясь мелкой каменной крошкой и пылью, обнажая глубоко сидящие в его основании железные решётки, которых, по мнению того же Аллена, в асфальте быть не должно было. Воздух уплотнился, сжимая все объекты коконом, невидимыми волнами сдирая с них внешнюю, ненастоящую, симпатичную картинку, превращая столбы и заборчики в ржавые железяки, покрывая бурой коркой рекламный плакат на стенде и прогрызая дыры, которых до этого не было, а тусклый луч небольшого фонарика не позволял усталому сознанию ухватить все детали. Вой сирен умолк резко, будто его обрубили в одно мгновение, в отличие от возрастающих раскатов, с которых начался этот тревожный сигнал. Лави отступил на шаг назад, едва не падая, продолжая по сумасшедшему вертеть головой и фонариком по сторонам, Канда вполголоса выругался, хотя стоило заметить, что в этой темноте звуки казались куда более громкими нежели до этого, и только Тикки неподвижно стоял, отвернувшись от всех. — И что это было? — выпустив раздражение или страх, наконец-то задал вопрос Юу. — Тьма… Голос Тикки был пугающе пуст и отстранён. Аллену захотелось немедленно дернуть его за рукав, разворачивая к себе и убеждаясь, что этого мужчину никто не зомбирует. — Мы заметили, что стало темнее, — Канда был просто образцом терпения и благожелательности, — что произошло с окружающими нас предметами? — А сколько сейчас времени? Аллен сунул руку во внутренний карман быстрее, чем Юу успел осыпать члена таинственной Семьи Ноя новой порцией ругательств. — Два тридцать, — ответил юноша. — Значит мы в другом Сайлент Хилле, на его обратной стороне. Вопрос в том, ЧЬЯ это обратная сторона и по Чьим законам здесь всё происходит, — наконец-то обернулся Тикки, и Аллен на мгновение обмер — глаза мужчины вновь были ярко желтыми. — И не надо так на меня смотреть, подумаешь, глаза цвет сменили, я просто лучше вас буду видеть и всё. Никакие дары у меня не открыты. — Но их можно открыть… — По части всякой хрени я слабее рядового мага, — в голосе Тикки явственно слышалось раздражение. — Ого, у нас бывают разные маги, оказывается… — А ну, заткнулись оба! — рявкнул Канда, неожиданно напрягаясь и оборачиваясь в сторону лесных зарослей. А потом Аллен тоже услышал это. Приглушённый хлопок. «Вшух», и новый хлопок... Не тот хлопок, что получают люди, когда бьют ладонью о ладонь, а совершенно другой - рассекающий воздух. И не один. Они повторялись где-то в стороне, но Уолкер не спешил даже пытаться светить туда фонариком, потому что звук раздавался не только вдалеке. Сверху тоже, и больше всего это напоминало звук, который появлялся, когда выбиваешь старый ковёр от пыли, раз за разом наносишь как можно более сильные удары и получается лишь странный глухой звук и свист. Звук размеренно повторялся и навевал мысли о чём-то очень крупном и... Летающем? Если здесь есть летающий противник, то существует ли в принципе способ остаться в живых? Это забывая о ружье и пистолете. Впрочем, Аллен не был уверен, что здесь кто-то умеет достаточно хорошо стрелять, чтобы подстрелить кого-то в небе. А ещё в темноте — тут же напомнил он самому себе, с удивлением осознавая, как быстро и легко привыкает к тому, что не видит и половины объектов вокруг. Оказывается, приютская жизнь навсегда привила ему ощущение, будто нехватка света — это норма. Хлопанье всё больше и больше напоминало большую птицу, и подросток попятился, ибо разум громко орал что уж он то — безоружный и беспомощный - явно ни на что сейчас не способен, и единственное, что сможет сделать, стоя впереди остальных, — словить пулю в затылок. А ведь тот же Лави может оказаться хреновым стрелком. А тот же Тикки Микк может грохнуть его умышленно, руководствуясь лишь ему известными мотивами. Поводов для паники было более чем достаточно, и не было ничего удивительного в том, что, заслышав шум огромных крыльев практически над собой, Уолкер умудрился, словно отключившись от этой реальности, рухнуть на землю, прикрывая руками голову... И он отчётливо услышал, как что-то тяжёлое пронеслось прямо над ним, и подумал даже, что упал очень вовремя. А потому практически не понял, что случилось. Хлопок, не слишком громкий (Аллен был уверен, что пистолеты стреляют гораздо громче), вскрик, разъярённый, хриплый, но громкий птичий вскрик, будто вопль неизвестного животного, и тишина. Только сердце нерешительно колотится о грудную клетку. Аллен разлепил глаза и, приподняв голову, заставил себя сглотнуть тут же образовавшийся в горле ком: в паре шагов от него на асфальте валялась большая, размером побольше человеческой, голова. Суровая пародия на птичью, обтянутая желтовато-зеленоватой кожей, с раздвоенным по бокам клювом. А чуть дальше в стороне огромная, с развернутыми кожаными крыльями валялась птица, одним крылом накрывшая тяжело дышащего, сидящего на земле Лави. Перед ним и тушей птицы стоял Канда с катаной. — Ты в курсе, что ещё чуть-чуть, и… — Лави неуверенно провёл рукой по собственному горлу. Юу хладнокровно отвёл катану и посмотрел на него, как на идиота, лишь через мгновение не сумев удержать усмешку, и резко отвернуться. — Блин, Юуу! Ты чуть меня не прирезал! — Тебя чуть не прибил этот птерадактельно-подобный монстр! — оказалось, что Тикки Микк стоял неподалёку от Аллена и бросал на него недовольные взгляды. Но Уолкер решил к себе внимания раньше времени не привлекать, его собственное поведение было несколько… смущающим. Он предпочёл продолжить смотреть за хиленькой и как будто наигранной разборкой между старшими парнями, судя по всему, Лави наконец-то заметил, что горло мёртвой птицы практически у него на коленях, и что на него натекло крови, которая даже на кровь до конца не была похожа и отвратительно пахла. Аллен потеребил воротник собственной куртки, проходясь пальцами по тёмным пятнам, оставшимся после навалившегося на него в больнице монстра. А парни умолкли в одно мгновение, вновь услышав пронзительный вопль, похожий на тот, что издала первая птица. — Вырубите свет и не шевелитесь. Резкий голос Тикки звучал тоже не совсем так, как раньше, и казался нечеловеческим. Вкупе с жёлтыми, почти светящимися глазами, зрачок которых иногда казался Аллену слишком узким и почти кошачьим, Микк снова пугал и не вызвал ни единого желания ему перечить. Или, возможно, это всего лишь разыгравшееся воображение Уолкера? Тихий щелчок со стороны показал, что Лави с Кандой, к кому там был ближе их фонарик, тоже решили послушаться совета старшего в их компании мужчины. Мужчины, который мог иметь прямое отношение ко всему, что здесь происходит. Аллен пытался как следует разглядеть его, но различал лишь силуэт, который ему ни о чём не говорил, но напряжение которого ощущалось почти физически. — Оно улетит? — Они однозначно реагируют на свет и на шум, возможно, — отозвался Тикки негромко, — проблема в том, что я не знаю, чей это город, а потому и не появились ли здесь создания, реагирующие на тепло человеческих тел, вибрации или совсем уж негромкий звук вроде нашего сердцебиения. — Дерьмо, — как обычно кратко, но ёмко выразил ситуацию Юу, — почему я уверен, что их может оказаться сотня на этой улице? Ответом ему было молчание, видимо, уверенность Юу имела под собой вполне реальные обоснования. Однако после того, как они выключили свет, никаких звуков слышно не было. — Продолжим путь в темноте? Я нихрена вообще не вижу, — заметил Лави, поднимаясь на ноги и слепо оглядываясь по сторонам. — А остальные? — уточнил Тикки. — Я вижу силуэты и очертания, — заметил Аллен. — Ни черта. — Значит, вам двоим придётся ориентироваться на нас с Алленом, возможно, эти птицы только здесь летают, тогда нам повезло. Не сказать, чтобы эта идея была принята на «ура», но собственную безопасность парни ценили больше. По уже почти сложившейся традиции путь попытались пройти молча. Попытались. Вот только то и дело едва слышные шепотки нарушали эту идиллию, и молчал из четверых только Тикки, идущий слегка впереди. Аллен шёл прямо за ним, а по бокам следовали Лави с Кандой, которым оставалось только надеяться на отличное ночное зрение именно члена семьи Ноя. Даже Уолкер не видел всех опасных разломов в асфальте и с изумлением то и дело осознавал, что начинает идти по плотной железной решётке, которая поскрипывает ржавчиной под его ногами, а не по привычному дорожному покрытию. Но Тикки ориентировал неплохо и изредка даже комментировал находящиеся за обочиной предметы, вселяя в спутников уверенность. Несколько почти неслышных реплик сорвалось при взгляде на появившегося среди тумана огромное здание старого, шикарного отеля, который, судя по внешнему виду, пережил пожар и пришёл в полный упадок. Путём общего голосования, выражавшегося в переглядывании, парочке кивков и красноречивых «хмыков» (зависело от того, кто видел, а кто ориентировался лишь на звук), они прошли мимо огромных, величественных ворот, ведущих в такой же огромный, но успевший изрядно зарасти сад. Лави и Юу ни сада, ни отеля разглядеть так и не сумели и сразу же отринули мысль заходить куда-либо, кроме любого обозначенного на карте места. Но при этом Лави явно предпочёл бы карте не доверять, но что ещё им оставалось делать, если они сами пошли вслед за удаляющейся девушкой на северную сторону? Юу и Тикки относились к карте куда лояльнее. Как мало, оказалось, надо сделать, для того, чтобы тебе доверяли и шли отмеченным тобой маршрутом — всего то подарить ящик с оружием. Интересно, по каким причинам доверять этим меткам должен был Уолкер? Или таинственный кусочек кости с интересной пентаграммой значил что-то большее? (Лави на полном серьёзе предположил, что его кружочек был выполнен из чьей-то кости, и Аллен с содроганием предположил, что из человеческой). — А какие ритуалы здесь проводили? — неожиданно подал голос Керр, которому, видно, уж очень хотелось поболтать ещё хоть немного. Чтобы успокоиться, чтобы унять дрожь, чтобы Юу перестал уже бросать на него такие странные взгляды, которые рыжий парень никак не мог расшифровать. Впрочем, уверенности и возможности проверить, действительно ли на него смотрели, не было, сколько бы Лави не смотрел в сторону, где едва-едва различал силуэт японца. Но в существовании взглядов был уверен. И это его нервировало. А потому молчать он сейчас не мог. Никак. — С жертвоприношениями? — Ритуалы? Разные. Тихий Холм, по сути, содержит многогранную мощь, которой всё равно чем пользоваться… здесь может обрести силу практически любой символ, практически любой религии и не только. Древние духи нередко и сами подстраиваются под эти новшества. Я ведь уже сказал, главное, чтобы люди «зарядили» своими чувствами, страхами, желаниями или верой, а дальше пласт силы Холма сам принимает форму… — Это слишком сложно… — Не сказал бы. Здесь имеет значение ещё и то, что до некоторых пор Тихий Холм словно притаился в тиши и копил силы, и, похоже, подобные мощные колебания с призывом людей извне и порождением всё новых кошмаров были спровоцированы неким ритуалом, проведённым около двадцати лет назад. Или же это был результат его последствий. Не знаю, пять лет назад здесь тоже что-то мутное случилось. — Что это был за ритуал? — Я надеюсь, что мне не придётся вспоминать и рассказыватьоб этом, — хмуро отозвался Тикки. — В смысле? Что ты хочешь этим сказать? Что это неприятная история? — Лави слишком сильно желал отвлечься от того, что он в слепую идёт по городу, кишащему монстрами, и переключиться на что-то иное. — Что в этой истории фигурирует кое-кто, кого следует опасаться, и самое горькое — я даже не представляю, можем мы встретить здесь его или нет. — Тикки проговаривал слова, тщательно взвешивая, делая паузы и явно опасаясь сказать лишнее. И если Аллен просто пожелал от всей души, чтобы эта информация им не понадобилась, а Лави собирался расспросить ещё больше, то Канда не доверял Тикки и к подобным недоговоркам относился с явно выраженным скептицизмом. Аллен кожей ощущал напряжение идущего совсем рядом, едва ли не касаясь его плеча, японца. И это покалывание было дурным знаком. Уолкер отлично помнил что может обжечься или обморозиться при совершенно нормальных для человека температурах. Но именно Юу же спокойно произнёс: — Раз лучше не знать, мы подождём, пока этот кто-то не подберётся к нам со спины и не пережжет глотку… Или как там он должен поступить? Расстрелять, зажарить, распороть когтями? Тикки ощутимо передёрнуло, и он развернулся к собеседнику так резко, что Уолкер едва не врезался в мужчину, а Лави, споткнувшись об очередной пролом, схватился за его рукав, и они едва не шлёпнулись. Тикки, однако, не обратил ни малейшего внимания на странные кульбиты, которые вытворяли парни в поисках устойчивости. Тикки лишь прищурился, зубы сжались так, что губы превратились в тонкую, бледную линию, а скулы ощутимо сводило. И Ной не сводил полностью враждебного взгляда с Юу. Аллен подумал, что надо бы разрядить обстановку, но с общением и коммуникабельностью у него всегда был напряг, а потому отвлечённая тема получилась неуклюжей. — А что с жертвоприношениями? Зато никто в здравом уме не заподозрит, что Аллен пытался перевести тему и поднять им настроение. — Изначально? — уточнил Тикки, продолжая наблюдать за Юу, но сразу становясь на порядок расслабленнее. — Были, но не такие, как сейчас. Жертвами были те, кто потерял право выбора, или добровольные. Это даже считалось честью — попав в затруднительное положение или опозорившись, в общем, оказавшись на грани суицида, отправиться на алтарь. Других никто не принимал. В случае неправильного жертвоприношения забирали того, кто приносил неправильную жертву. Позже одно из их правил было позорно искажено… Впрочем, Холм это продолжало питать, но не так, как надо. Именно этот момент спровоцировал появление новых, диких сущностей. — И что это за искажение? — продолжал развивать тему Аллен, думая, что Тикки сейчас скажет, что не знает, либо уйдёт от вопроса. Впрочем, его больше волновала реакция Канды на Тикки. — Они считают, что право выбора не имеют дети. — Они приносили в жертву детей? — Юу соблаговолил даже убрать из голоса желчь и раздражение, оставив лишь арктический холод. — Да, поэтому и существует слушок, что всё не так просто с падением Шепардс Глен. Знаете ведь, что он тоже в последние годы разваливаться начал? В Семье поговаривают, что он был построен на подобном искажённом ритуале. И что дело это гнилое. — Какая мерзость, использовать в ритуалах детей! — Лави передёрнуло. — А зачем, ты думал, Орден открывал приют? — хмыкнул Тикки, — для благотворительности что ли? — Да они просто шизики! Что за хреновые пережитки безумия? — Тч, заткнули оба, что за хрень там мелькает! — Юу, как обычно не отличающийся тактичностью и вежливостью, кивнул в левую сторону, и все увидели, что там, в полумраке растущих у обочины деревьев, в высоте, на уровне ветвистых крон, мелькали разноцветные огни. Лави едва слышно предположил, что это шоу летающих тарелок, но его юмора на сей раз никто не оценил. А потому рыжий, словно юный уфолог, ещё некоторое время бурчал и сыпал фактами о том, сколько раз и когда в Сайлент Хилле уже видели НЛО. — Парк развлечений, — вынес вердикт Тикки, лучше всех видевший в темноте и замерший, несколько метров не доходя до высоких, массивных арок с небольшими железными воротами. Стены вокруг оказались обклеены некогда яркой чередой афиш, рядом с входом так же стояла пара киосков сладостей, журнальчиков и газированных напитков. Вся эта пестрота сейчас выглядела очень жалко. А вот внутри горели огни, иногда даже какие-то небольшие лампы, и, что удивляло больше всего, слышалась задорная, повторяющаяся по кругу мелодия, какие обычно бывают на каруселях. Ворота были закрыты. В этом Уолкер убедился, подобравшись к ним впритык и тряхнув массивным замком. Конечно, можно было бы попробовать перелезть, но стоило ли оно того? Особенно если учесть, что даже в свете ближайших фонарей можно разглядеть перемещающиеся, низкие, четырехлапые фигурки, возможно, всё тех же кошек. С некоторых пор Аллен ненавидел кошек и не мог представить, что сможет смотреть на них так же, как и раньше — с умилением. А ещё его теперь наверняка будут напрягать хоть сколько-то крупные птицы. Но это всё будет, только если он умудрится выжить и вернуться. Пальцы левой руки сомкнулись вокруг прутьев, и юноша сощурился, всматриваясь в одну из прохаживающихся по периметру фигур. Наверное, и правда монстр. Разве здесь может быть кто-то ещё? Музыки больше не было. Ни музыки, ни движения, ни непрекращающегося мельтешения, и сразу стало так хорошо, как будто это всё, что нужно для счастья — лежать здесь, раскинувшись в позе морской звезды. — Так значит, это была я… — вздох на грани слышимости. — И создала её так же я сама… Хах, и как я не свихнулась после… — Это ещё не факт, — голос собеседника. Лёгкое удивление его присутствием тут же растворяется в слабом подобии безразличия. Слишком велика усталость. Непозволительная усталость. — А прошлое может принимать различные формы, особенно если мы его опасаемся. Был здесь один… — И ты здесь. — Пауза. Нужно продолжить путь. Грёбанный финальный рывок. Встать и вперёд. — Поможешь мне? — Когда это я отказывал тебе в помощи? Сухой звук, маскирующий смешок. — Отказывал? Лицо собеседника исказилось от досады… — Ну так что, мы проходим мимо? Аллен распахнул глаза и попытался проморгаться. Ах, да. Вот же он, стоит у ограды старого парка аттракционов, и он закрыт. Никакого карусельного кружения. — В конце концов, его не было на карте. — Но в нём призывно играет музыка и… — И ходят монстры!! — тоном, которым обычно выкрикивают «бу», подкрадываясь со спины и, собственно, неожиданно возникая прямо за спиной Лави, прошипел Юу. Аллен никогда бы не подумал, что Лави… Почти… Почти брутальный Лави может так верещать! — Какого чёрта, Юу!! Я же просил тебя больше так не делать!! Не делать, мать твою!! — Керр пару раз попытался ударить Канду, но тот почти играючи, снисходительно улыбаясь, увернулся от обоих глупых замахов и молча ждал, когда гнев зеленоглазого товарища пройдёт. Кажется, подобное для него было не в новинку. — Что сейчас происходит? — медленно подошёл к Аллену Тикки, но только пожал плечами, едва сдерживая улыбку, так комично выглядело происходящее. — Возможно, Канда только что вернул Лави его нормальное состояние? Немного о сиренах, или уголок автора. В Сайлент Хилле они оглушающие, громогласные, возможно даже громче тех, что должны были быть на самом деле. Можно посмотреть фильм, к примеру, и убедиться, что их хорошо слышно… Их слышно в зданиях. Пожарные сирены, которые слышно в зданиях. Вы вряд ли слышали такие во время проверок средств оповещения в вашем городе. Возможно, вы даже не знаете, что такие проверки проводятся. А если вы слышали сирены, находясь в здании… О Боже! У нас есть здания, в которых слышно сирены! У нас есть города, в которых есть здания, в которых слышно сирены!!! Шучу… Но мне нравятся сирены в Сайлент Хилле.