Дети ясной ночи.

Сделать ещё хотя бы шаг вперёд казалось задачей из разряда непосильных. Аллен стоял на месте, отступив лишь раз прямо к Тикки и, словно маленький ребёнок, с силой сжал его пальцы в своей ладони. Оказалось, что он отчего-то отчаянно трусит. И это было... ужасно. Аллен стоял, закусив губу, и неотрывно наблюдал за едва виднеющейся сквозь туман вершиной огромной, на его взгляд, башни. Прямо перед ним начиналась каменная лестница с прочными перилами, лишь слегка затронутыми пожирающей их ржавчиной, ведущая к двери. В основании маяка была ещё одна дверь, та, что сбоку, под лестницей, и Аллен планировал сначала попытаться заглянуть туда, но вот только не мог даже сделать шаг в этом направлении. Вокруг снова было слишком тихо, словно всё, что его окружало, было мертво, и он сам тоже мёртв. Единственное, что сейчас казалось живым — это стоящий с ничего не выражающим лицом Тикки Микк, терпеливо дожидающийся того момента, когда Аллен наконец-то решит расцепить руку и сдвинуться с места. Это последняя отмеченная на карте точка, и она казалось последним пунктом, на котором всё завершится. Весь этот бессмысленный путь, продолжительность которого понять теперь было сложно. Пара дней? Но всё началось ещё в приюте. Семь лет? Но он слышал голоса из озера, когда был жив отец. С рождения? Но этот город уже довольно стар, и сам Аллен не первый путник на его странных дорогах, так, может быть, он сам является частью чьего-то куда более величественного путешествия? Всё должно было решиться здесь. Аллен особенно отчаянно ощутил это, когда дверь за ним с Тикки захлопнулась, пропуская в небольшое жилое помещение, так же заставленное странной аппаратурой. На полу отчего-то была тёмная водная жижа, которая хлюпала при каждом новом шаге, а углы комнаты были вымазаны чем-то зелёным. На одном из столов лежала брошюра, осветив которую Аллен неуверенно прочитал: — Если вы устали от суеты и шума города и ищите тихое местечко для отдыха, приезжайте в Сайлент Хилл — тихий маленький курортный городок возле озера... Хм, замазано и поверх написано: здесь самые ясные ночи, тихие дни и... — Аллен перевернул листовку — самые страшные дети. Он попытался толкнуть дверь обратно, чтобы выйти, но по уже заведённой привычке та не поддалась. В глазах Тикки отчётливо отражалась тревога, когда он смотрел на откровенно нервный оскал подростка, осторожно делающего каждый новый шаг в этом небольшом, тёмном помещении. Единственная дверь и люк вверх с короткой стальной лестницей: люк приглашающе открыт, и, подойдя к нему и задрав голову, Уолкер смог рассмотреть, что тот ведёт прямо под ведущую всё выше и выше спиральную лестницу, которая, похоже, проходила по всей высоте маяка и вела на самую вершину. — А что с дверью? — поинтересовался Тикки, направляясь в её сторону, но успел только положить ладонь на ручку, как с тихим шипением из дальнего угла вырвалась мощная лиана, обвивая запястье и тут же затягивая его в свой угол. И, словно это была команда, тут же ото всех стен, из-за всех ящиков и пультов управления потянулись с всё тем же шипением новые лианы, взбугрившие стены, вылезающие из-под пола, расправляющиеся и жадно тянущиеся в его сторону. — Убирайся наверх и дай мне нож… — с трудом выдохнул Тикки, переламывая одну из лиан и стараясь не слишком обращать внимания на то, что рядом ещё штук восемь подобных, а на их внутренних сторонах остро режущие выдвигающиеся лезвия. Аллен тут же оказался рядом, протягивая нож с намерением самому попытаться перерезать хоть одну лезущую тварь, но она, вывернувшись и влажно поблёскивая в неясном свете, попыталась обвить его ногу, распрямляясь и всаживая в неё острие колючки. Пришлось отскакивать к лестнице, цепляясь за неё, но пока не решаясь лезть наверх, благо нож оказался в легко доступном для Тикки положении, и тот тут же перерезал одну из лиан. Вот только все остальные обещали стать не менее опасным препятствием на его пути к лестнице, и Аллен даже подумал о том, что Тикки они пытаются задержать, но не его. — Чего застыл? Даже если они смогут меня прибить, мне придётся переродиться и пройти это грёбанное посвящение, чтобы не чувствовать себя таким беспомощным! А вот ты сдохнешь сегодня навсегда! Иди реще, я присоединюсь позже! Аллен, перехвативший лишь на мгновение взгляд ярко жёлтых глаз, смог лишь бессмысленно кивнуть и наконец-то по-быстрому подняться наверх. Путей вниз не было, путей в сторону не было, путей обратно тоже не было. Сзади подозрительно тихо боролся с хищными лианами Тикки Микк, но Аллен отлично ощущал, что он только и ждёт, когда Уолкер наконец-то уберётся.. И, видно, он был не одинок, потому что стоило забраться наверх к высокой винтовой лестнице и сделать всего пару шагов, как оказалось, что хищные растения с тихим шелестом начинают вылупляться из пола и стен даже здесь. — Тикки? — медленно отходя назад, позвал Аллен, но ему никто не откликнулся. И зачем он вообще сюда пришёл? Что такого в этом маяке? Юноша резко развернулся, побежав наверх по ступеням, а те, по которым он уже пробежал, с громким скрипом и грохотом обвалились вниз прямо за его спиной подгоняя, не давая остановиться до тех пор, пока юноше не понял. Не осознал что это будто подстроено и замер на месте тяжело дыша. В боку покалывало, в ушах шумело, но ступень под его ногами никуда падать не собиралась. Уже куда медленнее и осторожнее Аллен принялся подниматься наверх, путей больше не было, с удивлением понимая, что уже не может уловить, что находится внизу. Он прошёл уже немало, но стоило только задрать голову вверх, и стало ясно, что и конца этой лестницы он тоже увидеть не может. И сверху, и снизу его ждала лишь пустота. Рука ещё сильнее сжала узкие перила, а взгляд переместился на стены, отмечая змеящиеся и расширяющиеся с каждым его новым шагом тёмные провалы, напоминающие трещины. Это уже не напоминало даже привычное безумие Сайлент Хилла и превышало местные нормы идиотизма. Вот только Аллену казалось, будто эти стены, шатающиеся под ногами ступени и провалы вверху и внизу медленно, но уверенно душат его, перекрывая доступ к жизни. Более того, выходило, что он душит себя сам делая каждый новый шаг. — Всё нормально, — попытался приободрить сам себя Уолкер, но собственный голос вопреки обыкновению совсем не успокоил и прозвучал словно чужой. — Всё нормально… — истерично повторил он, и перила, за которые Аллен придерживался до этого, так же легко прогнулись вниз и упали в бездну. Этот Маяк не мог быть таким высоким. Следующей провалилась ступенька, на которую он как раз собирался наступить. А затем оказалось, что в стенах зияют огромные дыры, сквозь которые видно только ночную, с легким намёком на звёздный свет темноту. Он был действительно счастлив когда рука коснулась металла и, Аллен, подняв голову и не успев подумать о том, что гораздо проще сойти с ума, чем добраться до вершины, понял — его путь закончен. Небольшой квадратный люк вёл наверх, и, со всей силы цепляясь дрожащими руками за край, Аллен смог подняться туда, куда сам вряд ли бы пожелал забраться. Вершина - круглая площадка, подставленная всем самым холодным, пробирающимся до костей ветрам и открывающая вид на темное, усыпанное огромным количеством звёзд небо. Мысль о том, что сейчас день, у испуганно застывшего на месте Аллена даже не возникла. По ощущениям он стоял где-то на вершине Эвереста, и делать даже шаг от люка не хотелось, несмотря на то, что он не мог быть уверен в том, что от лестницы, ведущей вниз, осталось хоть что-то. Пути назад, скорее всего, были отрезаны, но продолжать путь вперёд было гораздо страшнее. Да и куда? Прыгать в пропасть? Попытавшись сглотнуть образовавшийся в горле ком, он посмотрел в сторону города и с удивлением увидел обнажённые скелеты зданий далеко-далеко внизу. На такой высоте, что даже стоять здесь, в паре метров от края, становилось просто невыносимо, хотелось присесть, схватиться руками за что-нибудь и медленно начать искать спуск вниз. Со всех сторон одновременно дул ветер, ненастоящий, словно игрушечный город далеко внизу игриво подмигивал несколькими неестественными огнями, пол под ногами, жёсткий, холодный камень в его воображении или на самом деле ходил ходуном, мерно раскачивался: ррраз, дввва… рраз, дввва… — Красиво, не правда ли… Аллен? Знакомый голос, знакомые интонации, подросток, уже оборачиваясь, знал, кого именно увидит. Но совсем не ожидал, что именно в таком виде: впервые за последние пару лет он видел блондина без каких либо повреждений. Тёмные джинсы, затянутые ядовито зелёным ремнём, на пару тонов посветлее футболка, обнажающая смуглые, все в шрамах руки. Те же голубые глаза, в которых ничего невозможно прочесть, та же противная Аллену улыбка, адресованная только ему и обещающая что-то… — Джаред, — в голосе ни единой эмоции, он слишком вымотан для каких либо чувств. — Я так рад, что ты меня не забыл! — парень раскинул руки в стороны и сделал пару шагов в направлении Аллена. Тот отшатнулся назад, тут же оглядываясь и останавливаясь. Это площадка была слишком маленькой, для того чтобы спокойно на ней бегать. — Ты боишься меня? — мягко протянул Джаред, разочарованно опуская руки. — Ты мёртв. Весёлый смех едва не оглушил привыкшего к тишине Аллена. — Ого, а я и забыл! — Джаред согнулся пополам, продолжая безостановочно, самозабвенно хохотать, — Совсем забыл! — взмах рукой в сторону Аллена, — Тебе же... ты же… — Смех прекратился так же резко и неожиданно, как и начался, и Джаред без переходов задал вполне серьёзный вопрос, оборачивая покрасневшее лицо в сторону юноши. — Мой маленький Аллен, как ты вообще умудрился таким дожить до настоящего дня, а? — В смысле? — В прямом, Аллен, ты же не забыл, — Джаред сделал непонятный жест рукой. — Не забыл, да? Ты особенный! — А ещё избранный и наделённый силой, скажи. Спасибо, один тип меня уже просветил. — И он же тебя застрелит, — спокойно кивнул Джаред. — Уж лучше он, нежели моя галлюцинация. — Ты всё ещё веришь, что я мёртв… Аллен, вот дурак. Ты многое потерял, да, с тех пор как сбежал, — Джаред уверенно направился в сторону Уолкера, и тот всё ещё под воздействием сразу нескольких страхов не смог даже сдвинуться с места, когда парень замер всего в нескольких дюймах от него, внимательно всматриваясь в младшего юношу. — Да. А с чего, собственно, ты взял, что я мёртв? Ты видел моё тело? Ты видел, как меня убивали? Ты можешь мне сейчас это всё описать детально, можешь сказать о том, какой ужас выражало моё лицо в последние мгновения жизни? Или…. Или, может быть, всё, что у тебя есть, это чужие слова о том, что они нашли на том месте тело? И даже не рассказали тебе, как именно убили твоего несостоявшегося насильника? Как нехорошо с их стороны! Ай-яй-яй! — Джаред снова рассмеялся. — Ты и впрямь никогда не задумывался о том, что они могли тебе солгать? Решил жить в удобной иллюзии? Моё тело, то, что они за него выдали, знаешь ли, было изуродовано так, что даже к опознанию было непригодно. Так с чего же ты взял, что в тот вечер умер именно я? Аллен ударил, не подумав, ударил, направив в свой кулак всё своё желание немедленно прекратить это безумие, весь этот кошмар, но рука так и не долетела до цели, будучи перехваченная Джаредом, и в следующее мгновение его опрокинули на камень. Аллен едва успел вскочить на ноги и вновь отскочить, в ужасе оглядываясь по сторонам, ощупывая карманы и понимая, что бежать некуда, что нож он оставил Тикки и теперь совершенно безоружен. И что у Джареда гораздо больше шансов на победу. — А это ещё что сейчас было? — парень выглядел неприятно удивлённым. — Ты хотел меня… Ударить? Джаред был материален. Он не развеялся, как кошмар, как галлюцинация, пока не превратился в безобразного монстра, и он был сильнее Аллена, и тот не имел ни малейшего представления о том, что теперь делать. Говорить с ним? — Что случилось, Аллен, ты считаешь, что я покойник, и поэтому не доверяешь? Или же ты возомнил о себе невесть что, выслушав чьи-то россказни, забыв о прошлом и о том, что я ради тебя сделал? — Сделал? Мне? Ради меня? — Аллен нервно хмыкнул, — боюсь, я слишком не люблю вспоминать обо всём этом, Джаред! — О том, что я был единственным, кто заботился о тебе? Кто знал твою цену, кто пытался донести до тебя правду, но не смел прикоснуться? — яростно рыкнул молодой мужчина, в два шага оказываясь рядом с Алленом и нанося удар под дых, вновь опрокидывая Аллена на пол так, что тот приложился головой о каменный выступ. — В чём дело, Аллен? Ты недоволен мной? Или ты должен быть недоволен собой? Я столько времени, столько времени лишь наблюдал, лишь пытался тебе помочь. Я ведь сразу понял, кто ты такой, Аллен, как только они привезли тебя, и прикрывал с самого первого дня, до тех пор пока ты не сбежал… Я так любил тебя, особенного, удивительного и такого глупого. — Джаред мечтательно улыбнулся, но спустя мгновение его лицо ожесточилось. — Ты никогда не ценил этого! — Ценил, — хрипло выдохнул Аллен, упираясь ладонями в камень и пытаясь отползти и приподняться. Он не знал, почему так говорил, не мог мыслить логично, но подсознание, ещё работающее на полную мощь, утверждало, что проще со всем согласиться. — Неправда. Ты предпочёл решить, будто я мёртв. — Мне так сказали, — он приподнялся на колени, всё ещё сгибаясь от боли и стараясь не дышать глубоко. — Ты решил, что я псих и извращенец, что я постоянно.. я… С чего ты решил, что так хорош? С чего ты решил, что имеешь право? Аллен вновь отступил назад от всё более распаляющегося Джареда. — Всё это время я безумно был в тебя влюблён! Ты очаровал меня, я видел тебя другим, я ощущал твою мощь… ощущал то, о чём они, эти слепые идиоты, лишь только знали, предполагали. Ты знаешь, какого это чувствовать рядом человека, избранного Ими? Избранного нашими рыбаками… Аххх, ничерта ты не знаешь! И даже не желаешь! Тебе плевать, как обычно! А я, чёрт тебя дери, хотел тебя все эти годы!! Джаред тяжело дышал, и его лицо искажала маска отчаяния и бессильной ярости, какая проступает, когда ты очень зол, но ничего не можешь сделать, всё свершилось, всё прошло, а вернуть утраченное время невозможно. — Я не имел на это ни малейшего права. Да даже мои прикосновение к тебе, даже что-то подобное, касание… Это было удивительно! Я оставался рядом, продолжал наблюдать и лелеять надежду на то, что однажды ты вырастешь, что ты наконец-то отойдёшь от вживления, что наконец-то, наконец-то всё закончится, но понял, что все и эта сучка Ледора на деле и в подмётки мне не годятся, слышишь!! Они были никем по сравнению со мной! Джаред, словно и не замечая того, сделал ещё несколько шагов в сторону юноши, и тот, дрожа и держа широко открытыми слезящиеся от ветра и ужаса глаза, отступил, вставая на неровную плиту. — Ты неблагодарная тварь, Аллен, — тихо произнёс Джаред, кажется, вновь успокаиваясь, — Оказывается, тебе было плевать с самого начала. И знаешь, я решил, что это несправедливо оставлять всё просто так. Почему нам не решить всё прямо сейчас, а? Джаред направился к нему, сердце едва не выскакивало из груди, сдавленное тисками паники. Аллен сделал шаг назад и в сторону, и… И под его ногой ничего не оказалось. Он успел лишь махнуть рукой в сторону парня, пытаясь зацепиться, перевесить и опрокинулся спиной в пустоту и стремительность бесконечного падения. Боль, широкие ледяные объятия темноты, выбивающие дух, не дающие делать вздох, забивающие лёгкие водой. Он был под водой. Он всё ещё был жив, он пытался вырваться наверх, он видел, что поверхность не так уж далеко, и отчаянно тянул туда руки, всплывая, не отвлекаясь на то, что и плавать-то особенно не умеет, когда его ладонь не накрыла чужая, ещё более холодная ладонь, нежели даже вода. Она была тонкой и очень бледной, с длинными, музыкальными пальцами и парой изящных золотых колец. Он перевёл взгляд в сторону и, несмотря на тьму, несмотря на воду, не смотря ни на что отчётливо увидел мертвенно бледное лицо молодой девушки, а потом безглазое лицо заросшего, бородатого мужчины, а затем парня, чьи кудри расплывались вокруг головы, а остекленевшие глаза смотрели прямо на него. И все они приоткрывали губы. Шёпот превратился крик. Шёпот больше не исходил откуда-то. Он был повсюду, так же как и бледные, тонкие и мощные, широкие руки, обхватывающие его со всех сторон, отчаянно цепляющиеся за его одежду, тянущие каждый в свою сторону, как бы Аллен не пытался вырваться. Они тянули его каждый к себе, они кричали что-то прямо в уши. Они тянули его всё ниже, глубже, когда Аллен, изгибающийся от режущей боли в лёгких и горле, вдыхал в себя ледяную воду, захлёбывался и всё хуже распознавал резкие черты их бледных кричащих лиц, проваливаясь во тьму…