Дети ясной ночи.

Холодный металл был скользким и жутко неудобным, это уже не говоря о том, что спускаться по совершенно вертикальной лестнице в полной темноте с оголенной и очень острой катаной в одной руке было опасно. А путь обещал быть не слишком коротким. А частые, до безумия круглые и гладкие, без даже какого-либо рифления ступеньки были созданы лишь с одной целью: чтобы все, кто спускаются по ним, звучно шлёпались вниз. Нет, ну серьёзно, ведь должно же быть что-то более подходящее месту и ситуации, чем эти жуткие ступеньки! Почему они такие маленькие и неприспособленные к сырости, становящиеся скользкими? Юу не знал. Но уже пару раз одна и другая нога соскальзывали, и спасало лишь то, что он действительно крепко держался одной рукой. Вторая была занята и только подстраховывала… Впрочем, быть может, быть может… Он был слишком зол уже тем фактом, что ему пришлось сюда спускаться? И тем фактом, что Лави со спасительным ломом куда-то пропал как раз тогда, когда лом был нужен. Потому что квадратный незамысловатый люк сам по себе вот так просто открываться не желал. И Юу пришлось бродить вокруг в поисках чего-то, чем можно было бы его поддеть. Первый раз, попытавшись зацепить люк через щель катаной, Юу был немного встревожен подозрительным хрустом. Впрочем, оказалось, хрустнуло что-то в щели, и меч был цел. Но Канда решил найти что-то другое… Напоролся на ещё двух топороголовых, радостно тукающих лезвиями во все стороны. Сначала хотел обойти их, но для этого пришлось бы сойти с такого замечательного и твёрдого асфальта под ногами, ступить под сень деревьев, в приют болотных кочек и прыгающих сюрпризов. Юу предпочитал опасность известную, стоящую прямо перед ним, ту опасность, представителей которой он уже убивал и не раз. Опасность, скрывающаяся в лесах, была ему неприятна, им ни разу не убита, и к тому же Юу не нравился сам лес. Топорики были убиты; несмотря на то, что перемещались они быстро, атака не блистала, даже когда монстры старались и бросались в сторону противника, наклоняясь вперёд. Катана тут была удобна и эффективна. Инструмента для люка не было. Хизер не звонила. Других путей не существовало. Он практически извёл себя собственной бесполезностью и мыслями о том, что делать ему и что случилось с Лави, и несколько раз порывался вернуться. Снова пришлось ковыряться с крышкой, пытаясь подойти с любой стороны, думая и о том, как разрушить само крепление, и как просто выломать люк к чёрту, когда, наконец, эта железяка поддалась. Юу не понял, что именно из его действий помогло проникнуть внутрь. Но и впрямь надеялся, что для него найдётся здесь правильный путь до больницы. Правда, при мысли о том, что он будет делать дальше, что он будет делать теперь, когда найдёт Алму, как он собирается уничтожить эту мерзкую девчонку, всё внутри сворачивалась от страха и омерзения. У него не было ответов и планов действий. У него была лишь одна единственная очень длинная лестница, с которой по-хорошему уже можно было сойти. То есть сначала Юу спускался с включённым фонариком, закреплённым за поясом, и только поэтому заметил, что его каменная шахта вдруг обрела бордюр и дверь. Пару раз толкнув её, Юу убедился, что дверь намертво... приварена? Он не видел ничего, кроме ручки, никаких замочных скважин или креплений для навесных замков, и не знал в чём дело. Именно тогда же телефон едва не выскользнул вниз, но был вовремя перехвачен. Правда, Юу сам от этого чуть не свалился, вовремя опёрся рукой о стену и восстановил равновесие, но решил, что жизнь телефона дороже света, и убрал его подальше. К тому же без света он не даст знать, что появился для тех, кто может ждать его внизу. Хоть Хизер и сказала, что канализации всеми забытая зона в этом городе, она не говорила, что здесь не будет чего-то мерзкого и ненормального, присущего местному безумству. Парень продолжил спускаться вниз, узкая шахта осталась наверху, и теперь стена была лишь прямо за лестницей. Он спускался в какое-то помещение - всё же подобные технические места должны были быть в канализациях, об этом Юу догадывался. Но утверждать не брался. И сейчас радовался, что убрал телефон, потому что завибрируй он не в кармане, точно вывалился бы и улетел вниз. Ему звонили. Юу был занят. Юу продолжал неторопливо спускаться, прислушиваясь ко всем возможным звукам в этом тёмном месте с тухлым, тяжёлым воздухом, влажным настолько, что парень чувствовал себя мокрым. Он слышал лишь собственное прерывистое дыхание да капающую невдалеке воду. Когда ноги наконец-то нашли под собой пол, он был действительно счастлив. И первым делом всё же взялся за вибрирующий мобильник. *** Поганые ветки царапали его лицо, руки и даже ноги. Как он мог забрести в такую чащу? Почему сразу же не вынырнул из неё? О чём он вообще думал? Ни о чём ты, Лави, не думал, — отозвался внутренний голос, и был он чертовски прав. Он ни о чём не думал! Его мозг отключился, и ничего нельзя было с этим поделать! Абсолютно ничего! А ещё эти ветки были не только кривыми и острыми, но и жутко гибкими. Вот уж точно идеальные пруты для порки и отмачивать не надо. И через века не сломаются, и до самого мяса сдирать будут. Но это в мысли рыжеволосого парня уже вмешивалась его нерастраченная агрессия. Потому что когда он попытался нахрен сломать один из кустов, то лишь получил застрявшую в жутком веточном капкане руку! О, он ведь знал, знал, что пожалеет о мгновении потери спасительного лома. Несмотря на все передряги, тот определённо приносил удачу. И уж точно он бы с лёгкостью расправился с деревянными вредителями! — озлобленно думал Керр, заматывая кровоточащую руку в обрывки кофты. Он отомстит! Вот только верните ему его лом! Или дайте секатор!!! Очередная ветка едва не треснула прямо в глаз! Ах, да, глаза-то там уже нет! Определённо, в Сайлент Хилле Лави хуже всего приходилось с предметами копьеобразной формы. Само копьё и вот эти ветки теперь. И корни! — промелькнула мысль, стоило только запнуться за один и рухнуть в колючие объятия очередного увядающего монстра. Почему он вообще удалился от воды обратно в лес? Да, там был очень крутой и очень высокий спуск к воде. И внизу были камни. Неплохое место для самоубийства. Лави назвал бы его идеальным, если бы, как и в большинстве подобных мест, не существовало вероятности упасть «удачно». И, к примеру, всего лишь сломать себе пару конечностей так, чтобы не иметь возможности выбраться и медленно дохнуть, или настолько же удачно сломать позвоночник и медленно захлёбываться и дохнуть. Это уже не вспоминая о том, что в озере обитали мертвецы, от которых спасли Аллена. Но Лави оптимистично верил, что они появляются лишь ночью. Постойте, Лави оптимистичен? Сейчас, когда он лежит лицом в грязи с десятком веток, упершихся в него, подобно стрелам, и не знает, как подняться так, чтобы застрявшая между суков левая нога не сломалась? О да, только оптимист в его положении мог, кряхтя, не подниматься и ползти вперёд, туда, где веток поменьше. Гораздо меньше, там даже что-то вроде просвета обнаружилось. Там он сможет встать на ноги. Если останется на что встать. Сегодня Керр был воплощением оптимизма! И он не смог сдержать счастливого вдоха, когда, получив возможность подняться хотя бы на колени, отметил, что деревьев впереди больше нет. Только пологий грязный берег, уходящий в тихие озёрные воды, и небольшое здание в стороне вместе со старой, давно прогнившей и наполовину разрушенной пристанью. *** — Почему ты можешь мне звонить, а я тебе нет? — принимая вызов, грубовато поинтересовался Юу. — Это особая, уличная магия, ма… милый. Может быть, когда-нибудь ты тоже обучишься подобному. Не горюй! — голос Сэм был полон энтузиазма. На заднем плане, однако, можно было уловить Хизер, требующую, чтобы Саманта сразу же переходила к делу. — Хорошо-хорошо. Кажется, эта девочка меня ревнует? Так о чём мы собирались с тобой поболтать? Сначала, конечно, о Лави: он, вроде, в порядке и не в пласте Алмы, велика вероятность, что его вывалило в наш, внешний. Он написал сообщение, он жив, но, кажется, хочет что-то проверить, и полон решимости. Мысленно пожелай ему удачи, и давай перейдём к чему-нибудь новому. Кажется, это было важно. Мы получили консультацию насчёт твоих звонков Алмы Кармы и выяснили интересное. — Сколько у вас там консультантов? — В живых? — эта дурацкая манера Саманты уже почти бесила. — Неважно, сколько их. Важно, что звонки, дошедшие до тебя лишь сегодня, на самом деле имеют довольно большую давность. Эти звонки из прошлого, если хочешь. — Это значит, что мне звонили давно, а я услышал лишь сейчас. А когда точно звонили? — Двадцать семь месяцев назад. Юу прикрыл глаза, сосредотачиваясь на датах. В феврале, четыре года назад Алма официально умер вместе со своей семьей, но был отправлен в психушку и обвинялся в убийстве собственной семьи. — Сколько Алма провёл в Брукхевене? На какое время есть данные? — Около года. После этого он, очевидно, сотворил что-то и провалился в свой мир. Осенью две тысячи четвёртого года Алма пытался позвонить, даже летом. Почему они дошли только сейчас? До начала две тысячи третьего Алма был в больнице, возможно, дольше. Юу не понимал, почему это может быть важно, но чувствовал, что опять упускает что-то чрезвычайное. — Объясни мне, что с этими звонками было не так? То есть почему он позвонил два года назад и я услышал сейчас? Как вообще посылаются такие звонки? — Потому что они обладали большой силой и не могли раствориться, не дойдя до конечной точки, — ответила Сэм. — Такой точкой был ты. Алма был достаточно силён, чтобы послать просьбу о встрече тебе без сторонней помощи. Но лишь тебе. Потому что вы были близки, потому что ты был для него особенным старшим братом, видимо, и потому что ты с самого начала был в ладах со своей очень развитой интуицией. Стечение обстоятельств. А может быть, это было выгодно Холму. Может быть, мы, видя, как Алма отрицает нас, дали ему помощь без скрепления контрактов, ну знаешь, так же, как один из нас вытащил Аллена из озера. — А ты не знаешь, делал ли кто-то из вас такое или нет? — Я был занят с други… Ауч! Хизер, вот здесь и сейчас всем точно плевать на мой пол! — Ты, блин, как ребёнок, больной на всю голову! — приглушённо донеслась до Юу ругань Хизер. — Нет, я не знаю! Итак… когда те звонки шли к тебе, ты сам отгородился от них. Ты их не слушал. Скорее всего, в то время ты думал о чём-то более для себя важном, нежели Алма. Это обычное дело. Эти потусторонние звонки, письма, сообщения обычно и доходят до адресата с гигантским опозданием. И они никогда не бывают настоящими. Это что-то вроде сожженных до отправки писем, только тут они всё же остаются или остаются их фантомы и доходят тогда, когда их адресаты готовы их принять. Когда они извели себя мыслями, когда дошли до точки, когда позволили себе услышать. В этом была частица истины. То есть Юу помнил, что… он не заботился о брате в то время совсем. Когда их семья распалась, ему было плевать. Будто он вычеркнул мальчишку из своего сердца. — Но я не думал об Алме и сейчас. — Сейчас? Сейчас ты стал очень восприимчив к подобному. И потому всё же услышал, хотя даже не повернулся в нужную сторону. — Но, почему…. Почему я забыл? — медленно пробормотал Юу, скорее, для себя, чем для своей собеседницы. — Почему сразу же, как Алма исчез из моей жизни, я больше ни разу не задавался вопросом о том, где он и как? Отец говорил что-то о нём, я кивал, но не слушал. Я всегда знал, что Алма существовал и был и после, знал о его смерти, но это не было мне интересно. — Тебе всегда было плевать на него, быть может? — Нет. Нет, не было. Алма это человек, которым я действительно дорожил. Хотя я не тот человек… Но, сейчас и здесь я так хорошо всё понимаю. Почему? Это значит, что кто-то всё же был в этом замешан и увёз Алму? — Почему ты не думал об Алме, я не знаю. Может быть, в этом кто-то замешан. Может быть, это была всего лишь ваша мать. *** Домик был двухэтажным, некогда обклеенным яркими, жёлтыми плакатами с рекламой и старыми добрыми «добро пожаловать», «приятного времяпровождения», «только здесь и только у нас…». Лави особо не всматривался в размытые буквы, проходя мимо металлического ограждения. Он был слишком раздосадован на самом деле. Прямо от этого домика, через лес, который по недоразумению человеческому назывался парковой зоной, убегала хорошая заасфальтированная дорожка, свободная от кустов, деревьев, корней, грязи. По бокам от неё возле домика стояли два указателя, один из которых был уже сломан, а второй всё ещё пояснял, что вот здесь находится прокат лодок. По мнению Лави, это было далеко не лучшее место для него, но юношу никто и не спрашивал. А если пройти немного дальше по дорожке — что Лави сделал из чистого любопытства — можно было с лёгкостью обнаружить другие рекламные таблички, показывающие в противоположном направлении. Тут был и парк Розовых Вод, и Историческое общество, и боулинг. И Лави ходил и осматривал их лишь для того, чтобы набраться сил и вернуться туда, где должен был на самом деле продолжиться его путь. Прокат лодок. Прокат лодок? По крайней мере, никто не думает, что он бросится в озеро вот так, намереваясь вплавь преодолеть все препятствия. Если, однако, в прокате окажется действительно целая лодка, а лучше работающий катер (и ничего, что Лави не умел им управлять, предпочитая землю воде, - он быстро схватывал подобные вещи), то уж точно его путь предопределён. Они с Юу собирались нарушить правила в самый ответственный момент. Юу умудрился уже встретить Алму, прояснить для себя, кто враг, кто жертва, и отправлялся к нужному месту, понятия не имея, как врага победить. А Лави был выброшен на этот берег, откуда мог часами наблюдать сияние маяка — его путеводную звезду. И Лави знал, куда она его ведёт. Куда пытается коварно заманить, обещая покой и решение проблем, но принеся на деле, почти наверняка, только кучу проблем! У него была слишком хорошая память для этого. Войти внутрь не удалось, дверь блокировалась с другой стороны, потому Лави воспользовался окнами и с помощью пары камней устроил небольшой стеклянный дождь. Затем посбивал оставшиеся в раме осколки и осторожно полез внутрь, стараясь нигде не навернуться, не поскользнуться и не пропороть себе брюхо. Получалось действительно неплохо. Какая-то минута, и он уже стоял посреди длинного коридора, выходящего к входным дверям. Двери его, разумеется, не интересовали, и он пошел вдоль железных, некогда обитых кожей скамеек, заглядывая в попадающиеся двери: одно помещение было сродни кабинету, другое не открылось. После поворота он не пошёл наверх, а заглянул на некоторый склад, полный инструментов, деталей, масел и прочей необходимой для ремонта и содержания лодок хрени. Следующая дверь вела в помещение, где Лави нашёл то, что его интересовало: моторные лодки. Ни одна не спущена на воду, ни одна не в рабочем состоянии. И дело вовсе не в ржавчине, вмятинах и прочих мелочах, а в том, что у одной лодки отсутствовал мотор, другая накрепко закрепилась под потолком и не давала себя разглядеть, а пульта управления нигде видно не было, и третья была повреждена даже внешне. Так, словно её попробовала на зуб акула. Попробовала, ей не понравилось, и она выплюнула. Лави отправился на улицу, уже понимая, что найдёт на небольшой деревянной пристани: вытащенные на сушу и находящиеся в воде обыкновенные деревянные лодки разного размера и с разным комплектом вёсел. Почти все разбитые, сгнившие или засунутые так далеко, что спуск в воду занял бы весь день. И только одна лодка у самой воды словно была создана для него. Лави ненавидел Тихий Холм. И мерцающий сквозь туман маяк. *** — Хизер считает, что с Алмой вся история имеет что-то ещё, что-то, чего ты не понимаешь, но должен. А так как она лицо чужое, она не знает, что это значит. Будто он здесь не потому, что застрял. Может быть, связан с его удивительным, удерживающим его здесь якорем? — Якорем? — Юу спросил еле слышно. Всё же стоять, прижимаясь спиной к лестнице, не представляя, что находится вокруг, не так уж уютно. Определённо, канализация не самое лучшее место для полуночных прогулок. Особенно, если она заселена чем-то. — Это кто-то или что-то? — Ой, какие вопросы, проницательный ты мой! Определённо кто-то! Вот только незадача выйдет, если спросишь меня, жив этот кто-то или мёртв. — Считай, что я спросил. — Оу. Мёртв. — И что в этом странного? С каких пор Сайлент Хилл стал беден на мертвецов? В голове Юу всё уже сложилось и было проще простого. Он даже видел мертвеца, что мешал Алме, и информация Саманты была пустой и, по сути, уже и не нужной. — Это не простой мертвец…. Видишь ли, те, кто умирают здесь, если здесь и остаются, то становятся монстрами. Это система, которая не ломается. — Разве она не монстр? — Монстр не имел бы силу сдерживать здесь Алму. — Значит, вашу систему сломали и она стала чем-то иным? — Я бы так не сказал. — Тогда это исключение? Ты опять о себе как о мужчине! — Хорошо, Хиз рядом уже нет! И нет, исключений нет. Видишь ли, все мертвые становятся монстрами. Все! Неважно, кем ты и каков был, всё равно станешь. Алесса затянула сюда немало тех, кого… Кого можно было и не тянуть. Но нам-то и к лучшему. — Оставь меня без этих подробностей! В чём загвоздка? — Ну, я думаю об этом прямо сейчас. Тебе ведь нужно срочно. Есть всё же кое-кто, кто умер, но не станет монстром. — И кто мне талдычил про систему? Ты хочешь сказать, что это всего лишь исключение? Даже если редкое, не понимаю твоего волнения. И кто это? — Ребёнок до семи лет. — Что? — Да. Дети до семи, самые неуязвимые создания на свете… Ах, ах, печально! Ты в курсе, что с этим ребёнком ничего не сделаешь? Между прочим, это большая проблема. Вот, думаю, дружок Аллена мог бы об этом рассказать, его Семья подобными вещами занимается. Знаешь, люди, их души, их трагедии… но это уже неважно… — Что за хрень творится с Мояши в Эшфилде? — Выживи, вернись, посмотри сам. А вообще не стоит проявлять такой интерес, ревновать будут с двух сторон и тебя, и мальчика. — Ладно, — Эшфилд будет отложен в сторону. Хотя, опять же, было странно, что Хизер куда-то отошла и совсем не участвует в разговоре. — Что значили твои предыдущие слова о якоре и исключениях? И детях до семи. Алисии ведь семи нет и не было, когда она умерла, так? Она хоть точно умерла тогда? — То есть она идеальный якорь. Она не монстр, она вообще не пойми что, не пойми как оказавшееся здесь и сейчас в таком виде в мире Алмы. И это точно не просто выдумка парнишки, точно в ней есть часть или всё от девочки. Нет, это даже реальная девочка в своём мёртвом, продолжающем, может быть, развиваться теле. Но как её задержали здесь? И что с ней делать, как можно уничтожить такое создание, я тоже не представляю, ты тоже против него бессилен. Может быть, будь у тебя опыта побольше или чего ещё... — Саманта буквально захлёбывалась словами и эмоциями. — Но и то вряд ли, ты не по той стезе. Она слишком редко встречается, а Кросс… Не будем о невозможном. Так что ты влип… А мне лично даже до колик интересно, как людишки смогли привязать этого мёртвого ребёнка! — А мне интересно, что мне теперь делать? Сэм замолчала. И засмеялась. Легко, почти по-доброму. И ответила всего одним словом: — Поплачь. *** Вёсла нашлись не сразу. То есть первые были буквально под руками парня, но сломались, стоило упереть их в землю. Дерево полностью сгнило, и не было ни малейшей надежды на то, что они выдержат тихую мирную прогулку через озеро. Так что пришлось потратить время и найти хорошие вёсла возле катеров, там и влажность была поменьше, и место казалось почти обычным, только немного заброшенным. Эта тишина и полное игнорирование местного зверья Лави настораживали. Сталкивая лодку в воду, он почти надеялся, что вопреки всем осмотрам она пойдёт ко дну тут же, но его плавательное средство было крепким и надёжным. Не слишком большим всё же. Человек пять в него залезть могли. Но Лави полагал, что комфортно будет лишь четверым. Вставив вёсла в уключины, после того как одним из них оттолкнулся от берега, Керр мысленно попрощался с сушей и всем белым светом сразу, а потом стал медленно выравнивать лодку так, чтобы плыть прямо в направлении маяка. И, собственно, поплыл. Тихий всплеск воды, что создавал сам Лави, его бесконечно пугал и заставлял озираться по сторонам. От этого страдала сила, с которой он налегал на вёсла, и, конечно же, лодку разворачивало совсем не туда, куда нужно. Казалось бы, никакого буйного течения, тишь да гладь, отчего бы не справиться? Не то он ослаб от долгих неуютных приключений, не то его тело, никогда не знавшее доли гребца, реагировало соответственно, но устал он довольно скоро. Плечи, локти, запястья и ладони начали болеть, стоило только берегу скрыться за пеленой тумана и оставить из ориентиров один единственный маяк. Лави мысленно расписал перед собой, что возвращаться придётся так, чтобы маяк светил ему в спину. Он был оптимистичен и думал о возвращении. Ровно до того момента, когда плеск сразу с трёх сторон подсказал ему, что это явно не вёсла. И не сам Лави. Может быть, рыба? Молочная дымка, зависшая над поверхностью неспокойной воды, не позволяла ничего рассмотреть, но плеск раздавался на некотором расстоянии. Лави попытался плыть быстрее, сосредотачиваясь лишь на сиянии в тумане и опасаясь смотреть по сторонам. То, что он мог там увидеть, вряд ли обрадовало бы его. Так что гораздо проще было игнорировать происходящее. Да, гораздо проще… До тех пор, пока кто-то не ухватился за борт лодки. И Лави не глядя треснул его веслом, начиная грести ещё быстрее. Он услышал лишь, как кто-то шаркнул заднюю часть лодки и остался позади. А затем что-то упёрлось в лодку уже спереди. Толстые, рваные пальцы тянулись со всех сторон, сжимая дерево и пытаясь подтянуть в свою сторону. И, вместо того чтобы отпускать лодку, когда Лави со всей силы ударял веслом, пальцы отламывались и скатывались на дно. Керра мутило от одного только вида этих пальцев, и он не смотрел на то, что было за бортом, на то, как спокойная гладь преобразилась при появлении сотен рук и голов разной степени мерзости. А потом кто-то навалился на лодку сзади и, схватив его за ворот, дёрнул вниз, прямо в ледяную воду. Неестественный туман не давал рассмотреть даже собственные пальцы, сжимающие мокрые волосы одного из утопленников, в бессмысленной попытке оттолкнуть его от себя. Но Лави продолжал плыть, держаться на поверхности, уже не цепляясь за воду, а залезая на скользких холодных мертвецов с вздувшейся тонкой кожей, которая рвалась на кусочки прямо под его руками. Он цеплялся за них, дёргая за конечности, оставаясь на плаву благодаря неизвестному чуду, продолжая путь вперёд, но уже не видя ничего… и десяток рук дёргали его со всех сторон, облепляли коконом, а он тянул руки вперёд, почти позабыв где он, и что он здесь ищет. До тех пор, пока его руки не ухватились за что-то твёрдое. *** Канализация была тёмной, мокрой, вонючей и пока без видимых признаков воды. То есть Юу уже не раз, петляя по коридорам, уходящим то вниз, то вверх, обнаруживал огромные и не очень большие трубы, краны, вентили. В одном из помещений, куда он заглянул, были огромные машины со множеством кнопок. Задержавшись в комнате на некоторое время, он с удивлением обнаружил некоторое рабочее снаряжение, к которому прилагался и фонарик. Не то чтобы он светил очень хорошо, временами мигал, и приходилось держать его лишь ровно в горизонтальном положении, но он был запасным источником света, и он не был украден. Настольная лампа и лампы под потолком, мотки проводов, розетка - ничего из этого не было украдено. Может быть, это и значило, что канализация всеми забыта, подумал Юу, рассматривая некоторый дикий план на стене в соседнем помещении с железными запертыми шкафами и полками, забитыми хламом. Примерно сообразив, где будет подъём на поверхность рядом с больницей, Юу почти успокоился. Канализация была не такой уж большой. Да и город тоже. Но, определённо, бродить в коридорах удобнее, чем в лесу. Так он думал, пока не пришла пора спускаться ниже. Зеленоватые тени, выглядывающие из углов, подозрительное нечто, хлюпающее прямо в невозможной жиже, протекающей за низким бортиком, переключатели, треск и гудение электричества. Фонарик предательски мигал, не давая сосчитать, сколько щупалец свисает с потолка. А дальнейший путь диктовал спускаться ещё ниже. Юу на полминуты позволил себе задержать дыхание, будто по истечении этого времени собирался оказаться на свежем воздухе, и медленно шагнул вперёд, держа катану наготове. Он не был уверен в том, что это лучший путь из возможных. Но он надеялся, что этот путь вообще выведет его куда нужно. *** Это было ярко. Гораздо ярче, чем когда Лави очнулся в прошлый раз. В глаза ему светило солнце, совершенно неприемлемое и невероятное для тихого городка с дурными нравами и подставными реальностями, а щёки щекотала высокая трава. И было даже почти приятно. И немного жарко. На лбу выступил пот, ладони тоже были совершенно мокрыми, и он сам вообще-то был мокрым. Точно, он же только что плавал в озере с мертвецами. И выплыл, кажется. Прикрывая глаза рукой, он медленно, осторожно перевернулся на бок, понимая, что эта огромная, сухая трава везде, и палящее солнце прямо над ним, и редкие деревья в стороне. И.. Скалы… Скалы на вершине холма, будто вырвавшиеся из-под земли, стремящиеся в небо, большие скалы, и Лави знал, что здесь, сейчас, где бы он ни был, он продолжал идти вперёд, именно к этим скалам. Увитые зеленью деревья тихо шелестели, обвивая каменную громаду, земля под ногами растрескалась в своей тщетной жажде, но Лави спотыкался на каждом шагу, будто руки мертвецов в озере всё ещё цеплялись в его шкуру и не давали и шагу ступить вперёд. Но почему-то он всё равно шёл, спотыкаясь через шаг, тяжело дыша ртом и понимая, что всё это место, в котором он находится, мягко говоря, нереально. Тропинка глины начиналась между камнями и кустами, и здесь было уже совсем не так солнечно, как сзади, там, куда Лави оглядываться не осмеливался. Теперь он петлял по тропинке мимо чудных каменных изваяний с гротескными лицами на звук тихого стука. Тихого, ритмичного, настойчивого, исходящего откуда-то спереди, и Лави шёл именно туда, вперёд. До тех пор, пока, повернув в очередной раз, не услышал тишину вместо стука и не встретился взглядом с пронзительными зелёными глазами молодой женщины. Золотые волосы переплетены в удивительную спутанную причёску. Дикая туника из кожи, ожерелье из замысловатых камней на шее. Эта женщина смотрела прямо на него, откладывая в сторону самодельный молоток и острый каменный штырь, протягивая узкую ладошку и улыбаясь кончиками губ. — Хочешь, я придумаю тебе историю?