Начнём с первой буквы

      В квартире, больше напоминающей типичный американский домик в богатом районе, душно, шумно, много незнакомых людей, Макс с Олей, учителя... Вечеринка в самом разгаре, но виновника торжества нигде не видно. В свете прожекторов, ежесекундно меняющих цвет, я ничего не мог как следует разглядеть. Мои глаза искали его, но никто не обращал на меня внимания, продолжали танцевать в бешенном ритме клубной музыки. Пытаюсь пробиться сквозь толпу хоть куда-нибудь, расталкивая народ, но создавалось ощущение, что я стою на месте. Музыка становилась всё громче, невыносимо давила на мозг...       Резко распахиваю глаза, шипя от тупой боли, пронзившей левую руку. Ебучая прикроватная тумбочка. Пока я боролся с желанием "отомстить" обидчице, то бишь пнуть её в ответ, до меня наконец дошло, что мой телефон разрывают звуки мелодии, стоявшей на звонке. Входящий вызов от "Макасин". Не, ну а нахрен я у него записан как "Артемончик"!? Мстя, мать её, должна быть мстительной.       Предварительно взглянув на время (09:41), я таки нажал "ответить". — Мммм... да? — сонно отозвался я в трубку. — И где тебя носит!? — поморщившись от громкого и немного раздражённого голоса друга, отвёл телефон от уха на безопасное для моих барабанных перепонок расстояние. — Нигде меня не носит... Сплю я! — пробубнил, поражаясь способности Макса и дохлого из-под земли выудить. — Хмм... Один? — я прям "слышу", как ухмылка расползается по лицу собеседника. — Нет, блять, с мишкой в обнимку! — Ну кто тебя знает... Вдруг ты с утра решил поздравить, — это слово он намерено подчеркнул голосом, — своего ненаглядного. Его, кстати, тоже нет в школе. — Я в курсе, — почему-то предпочёл проигнорировать первое предложение. — Сам-то что прогуливаешь? — Не хотелось приходить из-за четырёх уроков, — потягиваясь, я медленно начал соскабливать свою задницу с кроватки. — Киданул меня, значит! — недовольно буркнули на другом конце провода. — Чья бы корова мычала! — У меня была уважительная причина. Я с родоками в суд таскался... — на заднем фоне отчётливо раздался звонок, затем матерное ворчание приятеля, сообщающее всей школе о том, как он рад этому "д-з-з-з-з-ы-ы-ы-н-ь". — Алгебра. Пошёл я, давай, пока! — Если класнуха спросит, то я заболел. Смертельно. Завтра кони двину. Окей? До встречи. — Уже всё улажено, не парься.       Прежде, чем я успел сказать "спасибо", вызов сбросили. Вон как по алгебре соскучился... Кинув телефон на кровать, я откопал в шкафу чистое бельё и поковылял в душ, приметив, что мама ушла на работу, и не подумав меня будить. Понимающая.       Стоя под тёплыми струями воды, я стал прокручивать в голове утренний сон. Что он мог значить? Что я боюсь потерять Дениса? Или что мне неуютно в шумных компаниях? Просто всю жизнь привык думать о сновидениях не как об обыкновенном побочном эффекте быстрого сна, а как своеобразном способе увидеть глубины своего подсознания в виде образов и звуков. Только о чём они могли сказать в данном случае?

***

      В половину третьего я уже стоял у квартиры Аникиных, выжидая, пока "сим-сим" откроется. Дома мне не сиделось, всё равно от скуки с ума сходил, даже в доме прибрался и успел пожалеть о прогуле школы. Поэтому, от греха подальше решил не спеша пойти к Дену, по пути оставив маме сообщение с текстом: "Домой не жди. Останусь ночевать у друга. Люблю тебя".       Щёлкнул замок и дверь отворилась. На пороге стоял брюнет, одетый в классическую серую рубашку на выпуск с закатанными до локтей рукавами и синие джинсы. Оглядев меня с ног до головы, парень прикрыл за собой дверь и шагнул ко мне с одной единственной целью.       Мы целовались долго и самозабвенно, не заморачиваясь над тем, что нас могут увидеть. В такие секунды это теряет всякий смысл, а голова словно вертится на центрифуге отдельно от тела, которое давно забрала невесомость. — Я соскучился, — отрываясь от моих губ, прошептал Денис. — Всего пол дня не виделись, — улыбаясь во все тридцать два, легонько взъерошил его волосы, влажные от недавно принятого душа, — шуруй внутрь, заболеть не хватает только. — Тебя тут оставить? — Как хочешь, — наигранно пожал плечами.       Ден лишь цокнул языком, закатил глаза и, схватив меня за рукав куртки, затащил в квартиру. — А кто ещё придёт, кроме нас? — полюбопытствовал я между делом, стягивая ботинки. — Звал ещё Коляна, своего друга, но эта падла умудрилась подхватить грипп, — с досадой отозвался парень, подпирая собой стену в прихожей. — А он знает, что мы... Ну... — Нет, — не дали мне закончить "красноречивую" мысль, — когда о нас поползли слухи, его не было в школе.       Я уже разделся и хотел было спросить, намерен ли Денис рассказать другу что-либо, но появившаяся в коридоре русоволосая невысокая стройная женщина, по внешним признакам, мама именинника, заставила оставить сей интригующий для неё вопрос при себе. — Здравствуйте, тёть... — Света, — вслух подсказал брюнет, за что я ему крайне признателен.       Женщина дружелюбно улыбнулась и тепло поприветствовала в ответ: — Здравствуй. Артём, верно? Рада, что этот оболтус обзавёлся нормальными друзьями, — Денис тихо хмыкнул и отлепился от стены, подпуская маму к вешалкам, — ладненько, я побежала, а то папа уже ждёт в машине. Повеселись, зайка. Только дом не разнесите, пожалуйста, — с этими словами тётя Света облачилась в длинное пальто и, чмокнув сына в макушку, скрылась за дверью. — Куда это твои родители? — удивился я столь непродолжительному знакомству с мамой "зайки". — Решили, что их присутствие почему-то должно меня обременять, я уехали на выходные к бабке, мол, "отметь хорошенько восемнадцатилетие!" Так и будешь на пороге стоять? Проходи, — парень жестом указал на двери гостиной, куда я и направился. — У тебя глаза мамины, — озвучил я подмеченный мною факт, не оборачиваясь. — Ага. Рост и характер папины.       Тут я вспомнил, что от растерянности забыл самое главное. Резко остановившись в дверях гостиной так, что сзади идущий Ден впечатался мне в спину. Я развернулся и вручил парню коробочку с подарком. — Поздравляю с Днём рождения! Счастья, здоровья и той самой всякой банальной херни, которую привыкли желать все! — протараторил я на одном дыхании, наблюдая за ахуевающим парнишкой, потерявшим дар речи от быстротечности перемены моего настроения, но подарок всё же взял и тут же принялся его разворачивать, медленно перемещая своё тело к дивану. Я следовал за ним и по реакции пытался определить, понравится ли ему презент.       Покончив с блестящей серой обёрткой, а затем и с самой коробкой, он выудил от туда белый бокал с крупной картинкой на нём — наше селфи, сделанное в библиотеке в один из солнечных дней: фотография получилась яркой, сочной и позитивной; у обоих блеск в глазах, искренние улыбки, взлохмаченные волосы...       Откинув коробку на диван, не обращая внимания на оставшееся её содержимое — наушники марки "Defender" (помню, он упоминал, что хочет такие), — Денис принялся рассматривать кружку с по-детски идиотской, но такой полюбившейся мне улыбкой. Я рад, что ему понравилось.       Закончив любоваться подарком и аккуратно вернув его в коробку, парень подошёл ко мне вплотную и, обвив шею руками, уткнулся лицом мне в плечо, едва различимо пробормотал: — Спасибо.       Я даже не знал, что делать... Поэтому просто обнял его в ответ одной рукой, а второй не спеша копошился в его густых, но недлинных волосах, пропуская их сквозь пальцы.       Я прекрасно понимал, откуда берётся этот порыв. Слишком долгое время Денис носил маску, не желая показывать миру истинного себя, боялся открыться. Не знаю, достоин ли я этого, но со мной парень становится самим собой, без тени притворства, искренним... Именно таким он мне и нравится. — А твоя сестра где? — вдруг опомнился. — Пошла мне за подарком, а себе за Максимкой. Скоро будут. Гадство, — с досадой в голосе ответил брюнет, отлепляясь от меня, — поможешь стол накрыть? — Конечно.       Пока мы заканчивали приготовления, в квартиру с радостными криками: "Happy birthday!" ворвались сестрица Дениса и мой друг. Вернее, сначала прихожую заполнили восемнадцать разноцветных шаров, а потом уже счастливые лица парочки.       Макс протянул имениннику подарочный конверт, в котором, по моему предположению, были деньги. Ошибся. Приятель подарил два билета на ежегодный весенний фестиваль, проходивший в нашем городе. Кажется, я знаю, кому предназначался второй билет...       Оля же подарила брату модный бежевый свитер, который, как я смог оценить, был к лицу кареглазому, а тот в свою очередь подарил девчонке тёплые семейные обнимашки, что показалось мне безумно милым.       За столом время летело быстро (отдельное спасибо маме Дена, потому что приготовленная ею еда — высший пилотаж), а оптимальное количество алкоголя способствовало расслаблению и хорошему настроению.       Позже нам приспичило поиграть в карты на раздевание, но уже после второй раздачи колесо фортуны повернулось нелицеприятным местом к Максу и не крутилось до тех пор, пока на моём однокласснике не остались одни трусы. Когда же настал и их черёд, все дружно запротестовали, а игру пришлось отложить в дальний угол. Бой подушками был нагло остановлен Олей. Видишь ли, мы от квартиры живого места не оставим!       Всё было прекрасно до тех пор, пока Макс не начал уговаривать Ольку пойти к нему. Она старательно брыкалась, но Денис почему-то решил поспособствовать исчезновению этих двоих. — Не могу же я бросить брата в его же День рождения! Это неправильно! — Да ты ему и так семнадцать лет глаза мозолишь! Дай хоть сегодня отдохнуть! — Оль, ладно тебе, иди. Я всё понимаю, — брат любезно улыбнулся и махнул рукой. — Не обидишься? — Нет, с чего? — Ну... Спасибо! — Олька, сидящая, как и все мы, на диване, перегнулась через своего парня и повисла на братишке.       Уже на пороге, прощаясь, Максим как-то загадочно на меня посмотрел. И что это за садистская ухмылка?