Писатель (Осознание)

      В воскресенье, в мой единственный выходной день, не суливший ничего особо примечательного, братец изъявил желание пройтись по магазинам, и я не стал ему препятствовать. Остаться дома и посидеть в свое удовольствие на участке, пока Билл разъезжает по городу в поисках шмотья, казалось восхитительной идеей. Я прибрался во дворе после ночных посиделок с друзьями, и, решив себя побаловать, опустился пятой точкой в томящийся в тени деревьев гамак, а уже через минуту я возлежал с книгой в руке, позабыв о заботах внешнего мира.       Казалось бы, тебе 27, живи себе, кури, бухай, трахай всё, что только движется, да и не думай ни о чем, пользуясь своей популярностью радиоведущего, но от этой работы я стал ценить своё собственное время. При любом удобном случае запирался с книгами в спальне, в туалете на работе, да и просто выезжал за город, лишь бы почитать, чтоб никто не отвлекал. Оруэлл*, последовавший сразу же за произведением Брэдбери** проглотил еще день назад, когда сразу после дневного выпуска новостей на радио шеф столкнулся со мной в туалете.        - Томас! Ну, как роман? – благо, не пристроившись к писсуару, а лишь зайдя помыть руки, он с воодушевлением в голосе расспросил о книге, которую дал мне почитать неделю назад. Энтони Гриер, так его звали, вообще любил качественную литературу и мировую современную классику, чем очень сильно подкупал мой интерес к издательству и себе в том числе. Четыре года назад, придя на эту радиостанцию и начав как обычный закадровый журналист, я надеялся лишь на то, что меня не уволят в первый же месяц за достаточно отрицательное отношение к власти как таковой. Но оказалось, что даже шеф разделял кое-какие мои недовольства, впрочем, был более лоялен к отдельно стоящим на верхушке индивидуумам. «Наш мэр – хороший человек. Постоянно спонсирует из собственного кармана радиостанцию, помогает детишкам-сиротам, да и просто давний мой друг» - говорил он. К мэру, и правда, недовольств и у меня не было, сидел себе и сидел, город не разрушал, застройками не мешал, а более подробно я никогда в политику и не лез, оставляя это дело профессионалам. – Если прочел, то у меня для тебя ещё одна есть. В той же стилистике.       - Отлично, мистер Гриер, книга зашла на ура, читал взахлеб, - встав, наконец, рядом, чтоб так же вымыть руки после туалета, мы смогли установить зрительный контакт.       Книгу, надо сказать, он дал мне тем же днем, уезжая домой, и я даже немного успел с ней ознакомиться до прихода гостей. Но только сейчас, в свободный от гостей и дел денёк, я погрузился в чтение с головой, жадно глотая историю, изложенную на бумаге, восхищаясь главными героями и их стойкостью к окружающим устоям. Казалось, уже ничто не могло отвлечь меня от чтива, да только Билл вернулся раньше срока. Ладно бы просто вернулся, так переманил всё внимание на себя.       Брату лучше всего давалось всегда находиться в центре внимания. Не важно – большая это компания или беседа с родными, но он никогда не оставался в тени. Начал кричать уже с порога и сейчас, призывая меня бросить всё, что я делаю и идти к нему, но я до последнего игнорировал.       - Вот ты где! Опять со своими книгами, сколько можно? В старости начитаемся, вставай, у нас гости! – открыв бутылку с пивом, обозначив тем самым, что уже никуда не пойдёт, он склонился ровно надо мной, перекрыв ладонью текст. – Алло, гараж, я серьезно, жопу поднял, у нас Леонард в гостях, а ты читаешь какую-то научную фантастику, дурила.       - Сам ты научная фантастика, это же классика антиутопии, Оруэлл, 1984! Не позорься хотя бы, - побурчав я все же поднялся из гамака и захлопнул роман. Само нахождение в нашем доме постороннего человека поначалу удивило, но, не успел я напрячься, как Билл раскрыл все карты.       - Он позвонил, когда я был у Фенди, примерял невероятно дорогие, но невероятно крутые сникерсы. Разузнал, как у меня дела и чем мы занимаемся, ну я и пригласил его к нам, а что, он классный, тем более, что вечер у нас свободный.       - Я надеялся прочесть книгу за день, братик, - вздохнув от неразделенной любви к искусству, подметил я.       - Да ну перестань, ей богу, ты так вчера светился, когда он пришел, а сегодня прям как будто видеть его не хочешь. Пошли, - он потянул меня за руку в дом, обхватив запястье пальцами, и я вновь стал ведомым, мысленно в тысячный раз отругав себя за неумение стоять на своем, когда дело касается брата.

***

      - Ну-с, поприветствуйте друг друга, теперь то вы можете поговорить нормально, а то я его никак из книжки вытащить не мог, - приведя меня, словно маленького школяра, в гостиную, младший тут же ускакал за пивом для гостя.       - Ну, привет.       - Ну, привет.       При дневном свете Лео выглядел как кинозвезда. Я еще вчера подметил его правильные черты лица, не говоря уж о внутренней харизме, но сегодня, пока разум не затуманен марихуаной, он показался еще красивее. Может, ростом тот и был пониже, но телосложение у него было куда более атлетичным, а я, как ни старался сделать из себя красивого и пропорционального парня, каждый раз терпел фиаско, так что просто регулярно ходил в зал и перестал париться по поводу своей внешности. Хоть и был в доме гостем он, а вёл себя Леонард как у себя дома, соблюдая, правда, рамки приличия. Он достаточно вальяжно восседал на большом диване, предназначенном для просмотра фильмов целой компанией, но и я не растерялся, заняв место в кресле напротив.       - Что за книжка такая? – тот улыбнулся, слегка прищурив зеленые глаза, а я только повертел её в руках.       - Оруэлл, девятнадцать-восемьдесят четыре. Читал?       - Издеваешься? Конечно! У нас с Уинстоном много общего. Хорошие произведения читаешь.       - Держи, - вернувшийся в комнату с пивом Билл присел на диван поближе к гостю, не забыв отдать мне одну из бутылок, ну а после «чокнулся» с ним, выпив за встречу, - что обсуждаете?       - Да вот, - гость последовал примеру моего брата и тоже приложился к хмельному, - Том рассказывает, что он читает и что предпочитает, - на последнее слово Леонард сделал акцент, да так, что ни я, ни Билл не смогли пропустить это мимо ушей, заподозрив двойной смысл. Тем не менее, никто так и не высказался, а потому гость продолжил говорить. – Нет, Билл, я серьезно, у тебя умный брат, не часто встретишь молодого увлеченного книгами человека.       - Это всё потому, что он журналист, - тот лишь отмахнулся, - лучше расскажи о себе.       Но Лео лишь удивленно поднял брови и уставился на меня.       - Ты журналист? Я и не знал! Выходит, коллега?       - Ну, - я замялся, неловко улыбнувшись, - получается, что так. Да только ты писатель, куда мне до твоего профессионализма и права считаться коллегой. Я лишь передаю людям информацию, которую знаю, не более. Своего ничего не творю.       - Как! Нельзя так о себе думать, журналистика – потрясающая профессия, очень нужная людям. Ты же важнее меня. Без моего творчества можно и обойтись, а без таких, как ты, куда пойдёт мир? Да по пизде он пойдет, сам ведь знаешь, ты связующее звено народа и окружающего их мира. И где издаешься? Почитать тебя можно?       - Ребят, я всё понимаю, вы тут нашли друг друга, но я-то тоже сижу рядышком, уделите мне внимание? – Билл, крайне раздосадованный отсутствием должного интереса к своей персоне, вставил свои пять копеек. – Я вот актёр, в сериалах снимаюсь, скоро, может, получится переехать в Лос-Анджелес.       - Я радиожурналист, эфир веду на местном радио, ничего интересного, - побыстрее слившись с темы, неинтересной брату, переключил на него всё внимание. – Может, кстати, плана***?       Идею поддержали все, и я пошел за заначками, пока братец рекламировал себя нашему новому знакомому как высококлассного артиста кино. Правда, меня куда больше стал подкупать Лео, ведь впервые мною так откровенно интересовались. Нет, это не было похоже на попытку подлизаться, не казалось и притворством, просто впервые в жизни меня предпочли Биллу, посчитав более важным. Мы не то чтоб соревновались, кто из нас круче, просто в компаниях, благодаря своей наглости и как раз тому самому умению быть в центре внимания, обо мне вспоминали, скорее, как о брате Билла, хотя утренние и вечерние эфиры слушали многие. В этом таился мой бич, но и моя отдушина, ведь такое внимание я вряд ли перенес бы с той же легкостью. Узнавать в лицо радиоведущих как-то не принято в обществе, тогда как тех же актеров знают практически все, но моим делом было лишь передать информацию слушателям, доносить до них актуальные проблемы, пересказывая понятным лёгким языком.       - Ты прям вовремя, - я вернулся, когда Билл и Лео уже оживленно беседовали о кино и о том, как оно влияет на общество. Билл протянул свою руку к пакету, но я лишь сел с другой стороны, самостоятельно начав скатывать самокрутки. Близнец на такой жест лишь пожал плечами. - Ну, как знаешь.       - Ты просто умудришься просыпать половину, я тебе пьяному не доверяю, уж извини.       Уже через пол минуты был готов первый косяк, и я достаточно быстро его раскурил, передав рядом сидящему Лео.       - Как глупо, что марихуану считают наркотиком, она ни разу в жизни не убила ни одного человека, - прежде чем затянуться, он вынес на обсуждение данную мысль.       - Ты прав, - вторил ему Билл, - вообще не понимаю, почему её ещё не легализовали во всех штатах. Люди идиоты, что голосуют против.       - Не люди идиоты, а власть, которая ведёт их. Человек сам по себе достаточно умён, но законы у нас принимаются от балды, а соблюдать их самим же чиновникам не хочется. Поэтому они запрещают сразу всё, чтоб вариантов не было, запугивая людей. Творится потом беспредел, вон, полицейские в гражданских стреляют, а всё потому, что эти проклятые «геронтократы»**** едут с катушек.       - Чем тебе не угодила власть, м? – Билл, явный приверженец политического строя в нашем обществе взял предложенный гостем косяк и тоже затянулся.       - Я всегда был недоволен ею, - Лео последовал моему примеру и тоже откинулся на спинку дивана, уставившись в потолок. – Блин, у вас на нём звёздное небо. Залипалово.       Наш «звёздный» потолок был полностью задумкой дизайнера дома и должен был стать акцентом в достаточно сдержанном интерьере, но каждый раз оставался на десерт, ведь практически всегда его замечали люди только по накурке. В комнате на какое-то время воцарилась тишина, и только пару минут спустя мы вновь подхватили эту тему. Оказалось, что даже на затуманенную голову вполне можно вести полемику с остальными. И пусть в комнате, как в анекдоте, собрались либерал, сомневающийся и государственник - скатившись каким-то боком от приятной беседы до кухонных политических баталий, мы наслаждались моментом. Я наслаждался моментом. Наконец-то в моей жизни появился человек с твердой позицией, умеющий высказать ее и привести аргументы. Я не мог отрицать важность своих друзей, но и не мог не признавать, что они достаточно поверхностны, как и большинство населения. И даже я со своим безразличием к власти остро нуждался в собеседнике, ведь каждый день по радио передавал новости про неё.

***

      В беседах и рассуждениях закончился день, и Лео успешно уехал домой на такси, а мы с Биллом в кои то веки разговаривали еще много погодя о проблемах общества, никак не желая прекращать тему. Я чувствовал себя нужным ему, тем, кто мог объяснить абсолютно всё, о чем он спрашивал, и упивался своей важностью. Впервые от травы мне хотелось говорить, а Биллу слушать.       - Он меняет нас, - выслушав мою точку зрения насчет очередного закона, брат положил голову на мои колени.       - Кто? – удивившись даже больше столь внезапному действию Билла, чем его реплике, я вопросительно уставился на брата.       - Леонард. Он меняет нас, ты что, не видишь? Он знает, на какие точки давить, чтоб управлять людьми. Мы стали ближе друг к другу.       - Ерунда. Мы стали ближе, потому что мы накурены и сидим сейчас вместе. Леонард обычный парень, ты просто никогда не встречал таких харизматичных людей. Ему хочется верить, но уж мы то не дураки, чтоб последовать как адепты за любым его словом. Просто в нашей жизни таких ещё не встречалось. Он умный.       - Потому что писатель?       - Потому что умный, Билл. Писатели тоже бывают придурками, поверь.       - Поцелуй меня? – холодная рука брата коснулась подбородка, и я поцеловал. Сначала пальчики, перехватив за запястье кисть своей ладонью, потом и его губы, мягкие и тёплые. - Он мне нравится.       - Как пожелаешь.