behind closed doors

Баки Барнс прикрывает глаза и хмурит брови. Он делает так каждый раз, когда Роджерс снова начинает играть в психолога. Говорит об одном и том же, только разными словами. Барнс делает вид, что внимательно слушает, даже головой кивает иногда. Только ему все равно. И слова эти не нужны вовсе. Ему вообще больше ничего в этой жизни не нужно. Он устал. Хочется заснуть и не проснуться. И плевать, что с этим чертовым Стивом, мать его, Рождерсом случится. Плевать. Найдет себе другого подопечного для промывки мозгов. Хочется встать с этого дурацкого дивана, с которым столько воспоминаний связано, что умереть хочется, попрощаться и уйти. Только вот кроме этого дивана от прежней счастливой жизни ничего не осталось. Уйдет — сделает Роджерсу больно. Он знает. Знает, что делает с ним на протяжении полугода, но по-другому не может. Ни черта он не может. Думать о других не может, переживать, заботиться тоже ни о ком не может. Чувства отупели, иначе не скажешь. Чувствовать нечем. Внутри все болит, сжимается, сердце стучит бешено. А Стив все еще пытается помочь, достучаться как-то, надеется на счастье рядом с Барнсом. И кроме надежды Баки дать ему ничего не может. — Мне скоро станет лучше. Врет. — Просто дай мне еще немного времени. Снова врет. Ни на что кроме вранья сил не осталось. А Роджерс все видит и все замечает. Он вообще весь такой внимательный, заботливый, преданный. Баки уже давно не такой. Разве что преданный, ведь надеется до сих пор на что-то, верит, ждет. Вот сейчас с легким скрипом откроется входная дверь и в коридоре появится Рамлоу. Идеальный до тошноты, в тяжелых ботинках, с портфелем на одном плече. Он скажет: «Я дома». Как всегда делал. Сядет на диван этот гребаный рядом с Баки и расскажет про сегодняшний день. Потому что всегда так делал. Баки представляет все это так живо и ярко, что слезы на глаза от ощущения реальности наворачиваются. — Бак, ты вообще меня слушаешь? Молчание. Стив тоже молчит. Ему так хочется схватить Барнса за плечи, потрясти и наорать на него. Высказать все, чтобы избавиться от этого давящего чувства внутри. Но он терпит. То ли потому что любит слишком сильно, то ли потому что боится остаться ни с чем. Баки уйдет, Роджерс точно знает. Это вопрос времени. Его ведь не держит ничего. Разве что эта комната с этим диваном. Паршиво. Роджерс уже не знает, что делать и как. Какие слова говорить нужно, чтобы Баки хотя бы слушал. Хочется кричать до срыва связок, что нет больше Рамлоу. Нет. Исчез. Погиб. Но сил нет. Баки плачет в своей спальне, когда никто не видит. Потому что за закрытыми дверями легче.