Принцесса под прикрытием

      Молодая красивая блондинка впорхнула в фешенебельный отель в центре Чикаго и строгий швейцар заулыбался и придержал ей дверь, склонившись перед ней чуть ли не в пояс, а девушка на ресепшене резво вскочила на ноги, хотя до этого меланхолично изучала потолок. По отношению обслуживающего персонала к светловолосой девушке было понятно, что она здесь всем известна, уважаема и пользуется особым трепетным отношением. Что в принципе было закономерно, так как блондинка была единственной дочерью владельца сети отелей «Зачарованный лес» в Северной Америке мистера Дэвида Нолана. В безбашенных тусовках «золотой молодежи» замечена не была, на страницы желтой прессы в связи с какими-то скандалами не попадала, ухажеров как перчатки не меняла, а спокойно и скромно училась последние годы в Оксфорде на факультете гостиничного хозяйства и готовилась стать достойной преемницей своего отца в управлении отелями и ресторанами. Эмма Нолан выгодно выделялась на фоне своих состоятельных ровесников, которые сорили отцовскими деньгами и «подмачивали» их репутацию.       Девушка нажала на кнопку лифта и он тут же раскрыл перед ней свои двери, стилизованные под темное дерево и блондинка спокойно вошла в кабину, лениво оглядывая себя в идеально чистое зеркало, полностью занимающее одну из её стен. Бесшумно поднявшись в пентхаус, лифт открылся прямо в квартиру и девушка прошла в просторный коридор, украшенный пальмами, статуэтками кошек и всё теми же зеркалами. — Мама! Мама! Это я. Эмма! — блондинка встряхнула длинными локонами и бросила на софу небольшой стильный рюкзак, оглядывая, на первый взгляд, пустую квартиру. — Эмма? — услышала девушка издалека приглушенный дверьми и коридорами материнский голос и пошла на его звук.       Невысокая женщина с короткой стрижкой на черных густых волосах и в небольшом цветном купальнике лежала на шезлонге около бассейна и пила коктейль нежного голубого цвета из высокого узкого бокала. Увидев входящую в межкомнатную арку дочь, брюнетка широко улыбнулась, поднялась с шезлонга и открыла ей свои объятия. — Эмма, девочка моя. Как я рада тебя видеть. Наконец ты вернулась домой. Устала с дороги? Хочешь есть? — женщина взяла в руки узкий черный смартфон и нажала кнопку быстрого набора номера, — Аврора, принесите Эмме легкие закуски и напитки, а вечером сделайте праздничный ужин в честь приезда моей дочери, — брюнетка нажала отбой и обратилась к девушке, — Вечером придет отец и в восемь часов будет ужин, Эмма. Нам надо будет поговорить о твоем будущем. У Дэвида есть для тебя несколько предложений. Выбор у тебя богатый, моя девочка. А пока отдыхай, милая.       До вечера Эмма немного разобрала свои вещи и развесила их в гардеробной. Хотя мать и просила пользоваться услугами горничных, но девушка всегда щепетильно относилась к тому, кому в руки попадают ее вещи. Только своей няне бабуле Лукас Эмма доверяла полностью и бесповоротно, но женщина сейчас была экономкой в их загородном доме и не любила жить в городских квартирах и потому в её отсутствие мисс Нолан предпочитала пользоваться услугами прачечной.       Девушка успела понежиться в ванной и позвонила некоторым из своих друзей чтобы сообщить, что вернулась из университета и что грядет по этому поводу грандиозная вечеринка. — Эмма! — завизжала в трубку её лучшая подруга, чем вызвала у блондинки улыбку, — Наконец ты окончила этот нудный зубодробительный университет. Нам надо срочно увидеться. Завтра жду тебя в нашем ресторанчике. Ты должна нам все рассказать. У тебя наверняка появился бойфренд, так что готовься показывать нам его фото. — Нам, Белль? — Конечно нам, Эмма. Я сейчас же звоню Лесси, Бею, Мулан. Соберутся все наши. Надеюсь услышать от тебя романтическую историю любви с каким-нибудь университетским красавчиком. Все, Эмма, до завтра. Я опаздываю на маникюр. Целую! Целую! Пока! — Эмма услышала короткие гудки и некоторое время с удивлением смотрела на телефон прежде чем нажать отбой.       Когда Белль упомянула имя её, Эммы, бывшего ухажера, девушка чуть поморщилась. Совсем не хотелось посвящать Нила в свои дела и рассказывать ему какие-то новости, но он был из их с Белль общей компании и как бы Эмма к нему не относилась сейчас, выкинуть его из своей жизни не было пока никакой возможности. Даже если Эмма не хотела посвящать его в свои дела, то о событиях в жизни подруги ему рассказывала Белль, а потом к Эмме возвращалась совершенно исковерканная информация, прошедшая через десятки уст, обросшая новыми подробностями, нереальными ответвлениями событий, неправильным интерпретациями, а иногда и откровенным враньем, за что Эмме потом становилось стыдно, хотя она совсем не понимала почему, ведь изначально смысл сообщения был совсем иным. Поначалу девушка думала записывать на диктофон все, что она говорит в компании своих знакомых, но это было бы неудобно, технически затруднительно и подозрительно и грозило распугать всех друзей. Потом Эмма решила просто помалкивать, но это тоже не сработало, потому что все решили, что она серьезно больна, если ходит букой, меланхолически улыбается и молчит. В итоге Эмма приняла решение сама говорить обо всем своим друзьям и желательно при наличии минимум двух человек, чтобы тут же скорректировать возможные непонятки. И сразу стало полегче. Поэтому, напрягшаяся поначалу по поводу встречи со своим бывшим, Эмма быстро успокоилась и решила, что это все даже к лучшему. Пусть Нил послушает про полное отсутствие личной жизни у Эммы и порадуется, что ей без него совсем не кайф, на его взгляд, естественно. Блондинка в очередной раз напомнила себе никогда не заводить себе парней из общей дружеской компании, иначе со временем это мог бы быть клуб бывших ухажеров Эммы Нолан.       Девушка посмотрела на время, поставила телефон на зарядку и открыла двери огромного, полного вещей гардероба, который простые обыватели могли бы назвать вполне себе симпатичной квартирой если судить по её габаритам. Эмма провела ладонью по вешалкам с платьями и вытащила три из них, прикидывая какое из них лучше подойдет к сегодняшнему ужину с родителями. Выбрав небесно-голубое платье с открытыми плечами, она подобрала туфли и сделала макияж и ровно к двадцати часам спустилась в столовую, освещаемую мягким искусственным светом и свечами. Дэвид Нолан, как всегда пунктуальный, уже сидел во главе стола и радостно улыбнулся, увидев дочь. — Эмма, здравствуй, кнопка. — Здравствуй, папа, — девушка повисла на шее у отца, зарывшись лицом ему в шею и вдыхая его запах, вперемешку с ароматом терпкой дорогой туалетной воды. — Дэвид, она уже взрослая девушка, — мягко пожурила супруга Мэри-Маргарет, — И совсем уже не «кнопка». — Для меня ты всегда будешь мелкой кнопкой, дочка, — Дэвид ещё раз обнял Эмму и придержал ей стул, когда девушка садилась за стол, — Даже когда ты будешь шестидесятилетней старухой. Эмма засмеялась, — Тебе самому уже будет за восемьдесят. — Да, и я специально проживу долго, чтобы отметить шестидесятилетие моей кнопки, — Дэвид поцеловал дочь в макушку и принялся её щекотать, — Буду лупить твоего старого мужа палкой, прикрываясь старческим маразмом. И мне это сойдет с рук, а у него будет шишка во весь лоб.       Эмма засмеялась ещё пуще и закружилась на стуле, пытаясь отвернуться от настырных отцовских рук. Эти двое искренне веселились при каждой своей встрече, а Мэри Маргарет благодушно принимала эту крепкую привязанность между отцом и дочерью. Вот и сейчас, она ухмылялась и чуть хмурилась на то, что муж с дочкой устроили за столом, но вся эта строгость была напускная и если сейчас Дэвид и Эмма взглянули бы на мать, то увидели бы как смеются её глаза. — Прекратите немедленно. Вы разобьете посуду, а потом по отелю пойдут слухи, что в семье Ноланов крутые разборки с битьем фарфора. Дурачьтесь на диване, — Мэри Маргарет добавила строгости в голос и это подействовало отрезвляюще на разошедшуюся парочку. — Как дети малые, — буркнула миссис Нолан, когда Дэвид сел на свое место и весело подмигнул Эмме, задорно косясь на жену.       Свечи на овальном дубовом столе горели ровным желтым светом. Изящная посуда гармонично перекликалась с шелковой скатертью. Хрустальная огромная люстра нависала над столом, отзеркаливая блики света по комнате. Столовая была оформлена словно в королевском замке изящно и дорого, ведь Мэри Маргарет любила все красивое и умела вести себя подобающе в светском обществе. Она была принцессой. Самой настоящей. А вот Дэвид в юности пас овец, но потом встретил в лесу Мэри Маргарет, при очень смешных обстоятельствах. Она попалась в силки, поставленные пастухом на диких зверей. И он с первого взгляда влюбился в девушку, которая тогда злобно зыркнула своим темным взглядом на незадачливого охотника из большой ячейки в сетке, висящей на дереве. Узнав какой статус имеет его возлюбленная, Дэвид дал ей слово стать достойным её семьи. И с горячей поддержки любимой, юноша шаг за шагом зарабатывал себе авторитет надежного партнера и бизнесмена. И вскорости он стал самым желанным женихом в Америке, но сердце юноши уже было занято надежно и бесповоротно и свадьба принцессы с молодым бизнесменом была грандиозной. Дэвид обожал жену, баловал и относился к ней нежно и бережно. Мэри Маргарет уважала мужа, любила и купалась в его внимании. Он называл её Белоснежкой, она его Прекрасным принцем, а Эмма была плодом истинной любви и потому просто обязана была быть счастливой. Мэри Маргарет с детства говорила об этом дочери и девочка купалась в любви родителей, ожидая в будущем встретить своего прекрасного принца и жить с ним так же счастливо как мама и папа.       В столовой бесшумно появился обслуживающий персонал и официант налил напитки в бокалы, расставил перед ужинающими закуски и горячие блюда и так же тихо покинул пентхаус. Когда к столовой остались лишь Ноланы, Дэвид спросил Эмму. — Ну, дочка, ты теперь дипломированный специалист и пора тебе входить в курс наших дел. У меня есть предложение поработать тебе управляющей отеля в Оттаве или в Калифорнии. Еще я строю новый отель в Торонто, но его откроют не раньше чем через полгода. Есть ещё возможность поработать в Бостоне, там есть у меня прекрасный управляющий, не нарадуюсь на него. Мистер Голд очень опытный человек, всю жизнь в этом бизнесе. Поднял наш бостонский отель на очень высокий уровень и он вошел в десятку лучших в Америке. Под его началом в качестве заместителя тебе было бы полезнее побыть, чем сразу управляющей, не зная всех подводных камней гостиничного бизнеса. Так что ты думаешь, Эмма? — Спасибо, папа, — девушка отложила в сторону салфетку и чинно сложила руки на столе, — Я благодарю тебя за такие щедрые предложения и я хотела бы поработать с мистером Голдом. — Чудесно! Завтра же позвоню ему, — качнулся в стуле Дэвид и взял в руку бокал с вином, собираясь сказать тост за удачное начало карьеры Эммы. — Но я хотела бы поработать под его управлением горничной. Мистер Нолан сглотнул, поставил бокал обратно, покрутил в руках столовые приборы, потом отложил их в сторону, чуть наклонился вперёд и обменялся удивленными взглядами с супругой, — В каком смысле, Эмма? — В прямом, папа. Я хочу узнать работу отеля с самых низов. Я хочу работать горничной. Просто убирать номера. И прошу тебя, папа, пусть даже мистер Голд не знает кто я.       Дэвид долго смотрел на дочь и хмурился, а в столовой висела полнейшая тишина. Наконец, мужчина вздохнул и кивнул. — Хорошо. Хоть это и блажь, но я уважаю твое решение, дочка. Только как мы скроем, что ты моя дочь? Имя Эммы Нолан и твоя симпатичная мордашка известны многим, а особенно в гостиничном бизнесе. — Я возьму себе псевдоним. А в стандартной одежде горничной, без макияжа и с простым хвостиком, не думаю, что меня сможет кто-то узнать. — К чему это все, Эмма? — строго спросила дочь Мэри Маргарет, — Когда-то ты станешь владелицей всех этих отелей, так зачем эти ухищрения? Зачем тебе работать на низкооплачиваемой, неквалифицированной работе? Тебе? Выпускнице Оксфорда?! — Дорогая, — прервал гневную речь своей жены Дэвид, — Эмма хочет узнать работу отеля с самых низов. Я думаю, что это будет богатый опыт для будущего руководителя. Так какой псевдоним ты хочешь, дочка? — обратился уже к девушке Нолан. — Да какой угодно. Да хотя бы Свон. Да! Хорошо звучит. Эмма Свон! — блондинка улыбнулась и удовлетворенно покрутила в руках хрустальный бокал с вином.