Принцесса под прикрытием

      К обеду Эмме стало чуть лучше, по крайней мере прекратились спазмы желудка, и она залила пустыню в её горле литрами воды, и потому девушка решила отвлечь себя и заняться общественно полезной деятельностью. — Ребята, Эшли рожает со дня на день, потому, кто желает помочь, то я принимаю деньги для подарка будущей мамочке. — По сколько сдавать? — Сколько не жалко. — Мне бутерброд с сыром не жалко, — крикнул один из парней, обедающие засмеялись, и атмосфера в столовой стала более непринуждённой. — Натуральные продукты если только сам ей принесёшь в больницу, Рон. Сдавайте деньги, коллеги, — и Эмма протянула чёрный полиэтиленовый пакет Зелене, которая была сегодня по левую руку от Нолан.       Рыжеволосая женщина с вызовом улыбнулась и изящным движением руки достала из узкого кармана платья две сотни долларов, и, забрав пакет из рук Эммы, передала его дальше. В комнате зашуршали бумажками, забренчали монетами, раздались просьбы занять до получки, а Эмма узнала у Эльзы и записала на салфетке адрес Эшли Бойд.       В конце рабочего дня Эмма вновь поднялась на 10-й этаж и постучала в деревянную лакированную дверь. Тишина вновь была ей ответом, и девушка заметно приуныла. Нолан сама себе не могла объяснить, почему ей так хочется увидеть Регину, ведь девушка осознавала, что конфликт с Альбертом Спенсером был лишь предлогом, чтобы лишний раз встретиться с мисс Миллс. Эмма хотела знать, что у Регины всё хорошо — она этого жаждала всем своим существом. Грустные глаза брюнетки не шли из головы Эммы, и она вновь и вновь видела их своим внутренним взором. Почему-то Нолан думала, что эта хрупкая с виду женщина в своей жизни уже хлебнула горя с горкой, и считала, что та уже заслужила счастья. Почему Эмма так думала? Почему человек, которого она видела два раза в жизни, так запал ей в Душу? Почему, не зная о ней ничего кроме имени, она так была вовлечена в её жизнь? У Эммы были лишь вопросы, ответы на которые она пока не искала.       Девушка спустилась на первый этаж и зашла со стороны служебного помещения в ресторан отеля. Нолан подумала, что ещё не успела посмотреть изнанку работы ресторана, и поварёнок Олаф мог ей в этом, сам того не зная, помочь. На первый взгляд, всё было чисто и аккуратно, и служащие мелькали перед Эммой, спеша по своим делам и не обращая внимания на скромную девушку в рваных джинсах и белой футболке. Увидев Олафа за рабочим столом с внушительным ножом в руке, шатенка помахала ему. Парень расплылся в широченной улыбке, но потом заозирался по сторонам, помрачнел и, бросив нож, побежал к Эмме. — Привет. Ты чего здесь? Тут нельзя без колпака и фартука. — А, — немного смутилась Эмма, — Ну тогда я в другой раз приду с фартуком. — Нет, — вцепился в её голую руку Олаф, — Эмма, пойди в зал. За колонной столик на двоих. Закажи хотя бы кофе. Я подойду. — ОК! — кивнула Нолан и прошла через служебный ход, не замеченная администратором.       Сделав всё как велел Олаф, Эмма ждала свой латте, лениво оглядывая позиции меню, шикарный зал ресторана и богатых клиентов, пока её взгляд не наткнулся на пару за четыре столика от самой Эммы.       Женщина, которую Нолан не могла застать в номере уже два вечера преспокойно ужинала с незнакомым Эмме мужчиной и даже улыбалась на его шутки. Сердце шатенки болезненно сжалось, и девушка почувствовала себя чуть ли не преданной. Героиня её сказки — Злая королева Миллс, улыбается какому-то заезжему фраеру. Мужчина почему-то сразу же не понравился Эмме, и она решила, что он не смотрится никак рядом с Региной. Не смотрится настолько сильно, как крокодил не смотрится рядом с берёзой или негр рядом с белым медведем. Что-то в этом мужчине настораживало Эмму, и девушка сама себя уговаривала, что это не из-за ревности. — Эмма? Эй! Ты о чём думаешь? Нолан вскинула напряжённый взгляд на говорившего, — О, Олаф, прости. Задумалась! — Так что ты хотела? — поварёнок поставил перед девушкой горячий кофе, и та сразу отпила глоток. — В общем ничего серьёзного. Эшли рожает скоро, и я собираю деньги на подарок. — О, — улыбнулся паренёк, — А ведь «верхние» не дружат с «нижними». — Что? — Ты ещё не изучила наш служебный сленг? — усмехнулся Олаф, — Горничные не в одной команде с работниками ресторана, и мы не сдаём деньги для работников мисс Пейн. — Разборки внутри коллектива? — Разборки между администраторами. Мисс Пейн и мистер Хамберт — огонь и лёд. — Ясно, — усмехнулась Эмма, — Ну тогда извини за беспокойство. — Нет, ты права. Надо ломать эту дурацкую традицию. Я сдам, — и парень протянул девушке несколько смятых десятидолларовых бумажек. — Спасибо, Олаф. Спасибо за деньги и за кофе, — девушка улыбнулась поварёнку, и тот вновь расплылся в широченной улыбке, бегая восторженным взглядом по её лицу. — Я так рад, что ты пришла. Ты придёшь завтра? — Я не обещаю. — Ну тогда я зайду, — твёрдо сказал юноша. — А…ну хорошо. — Пойдёшь со мной на свидание? — О, ну это как-то неожиданно. — Ой, прости. Я слишком рано, да? Никак не могу уловить эту нить, когда можно, а когда рано, — парнишка заметно покраснел. — Всё хорошо, Олаф. Всё правильно. Иногда не стоит тянуть. Но я думаю, что в нашем случае ещё рановато. — А…ну ладно. Но как только можно будет, ты мне скажешь об этом, Эмма? — Обязательно, Олаф. Как только будет можно, то да, скажу. — Ух ты! Здорово. Прямо камень с плеч. — Да! Согласна. Это…это…хорошо, — Эмма смутилась под откровенно обожающим взглядом поварёнка и ей стало неуютно, — Ты прости, Олаф. Я пойду домой. А то поздно уже, — девушка положила на стол наличные за кофе и попятилась к двери, и лишь оказавшись на улице, Нолан глубоко вздохнула, хмурясь очередному появившемуся препятствию в виде влюблённого поварёнка, не чувствующего чужие личные границы.       Велосипед Эммы одиноко притулился на парковке, и время было ещё не позднее, и девушка, не торопясь, доехала до торгового центра и долго ждала, когда один неопрятный мужичок произведёт трансакции со своей банковской карты. На карте самой Эммы Нолан, как показал терминал, было свыше ста тысяч долларов, и девушка подумала, что хватило бы этому металлическому ящику наличности ,чтобы обеспечить её финансовые аппетиты. Перевод со счёта на счёт могли отследить, а вот наличные не подписаны и психологически более понятны и приятны, потому что их можно подержать в руках и всем показать, мол, у меня есть деньги.       По дороге домой Эмма зашла в магазин за продуктами и лишь дома, рассовав покупки по полкам холодильника и обнаружив в оставленном утром впопыхах телефоне восемь пропущенных звонков от мамы, четыре от Белль и по одному от Августа и отца, глубоко вздохнула и решила отзвониться всем, чтобы не переживали.       Тяжелее всего было говорить с женщинами, потому что они почему-то не верили радостному голосу Эммы и намеревались тут же прилететь, чтобы поддержать, и накормить, и закидать советами. И если Мэри-Маргарет знала, где Эмма и что она делает, то говорить Белль, что она всё ещё в загородном доме было всё труднее, подруга могла в силу своей импульсивности резко сорваться и приехать прямиком в поместье, и встретиться там с ничего не знающей бабулей Лукас. Эмма решила продумать возможные варианты развития событий и план отступления, а пока решать насущные и первоочередные задачи. — Папа! — Эмма! Привет, доча! Как ты там? От тебя не слуху ни духу. Мама вся в переживаниях. Бут тут загадочный такой позвонил и попросил доступ к базе сотрудников. Он с тобой в Бостоне? — Да, папа. Он мне помогает. — Эмма, в бостонском отеле что-то случилось? — Папа, я не хочу говорить раньше времени, но боюсь, что мистер Голд творит здесь совсем незаконные вещи. — Что? — голос мистера Нолан налился сталью, — Если это так, то я могу начать официальное служебное расследование. — Не надо, папа. Он очень хитёр, и я хочу узнать чуть больше о его махинациях. — Но это может быть опасным для тебя, Эмма. Ты моя дочь, и я не хочу, чтобы ты попала в эпицентр боевых действий. Если все твои опасения правда, то Голд может быть для тебя опасен. — Папа, не переживай, пожалуйста. Со мной рядом Август и его талантливый сотрудник. Бут в курсе всего, что здесь происходит, и, если он почувствует, что я в опасности, он тут разнесёт весь Бостон по кирпичикам. Поэтому прошу тебя: будь на связи с Августом, веди себя в общении с мистером Голдом непринуждённо, ну так, как ты всегда себя вёл и самое главное — ни слова маме. — Эмма, кнопочка моя, последняя твоя просьба самая сложная в исполнении. Ты ведь знаешь, что я не умею врать твоей матери. — Ты не будешь врать, папа, ты просто умолчишь о том, что знаешь. — Ты права! Буду молчать. Но это для меня большое испытание. — Тем слаще будет вкус победы, папа, если ты выдержишь этот моральный прессинг. Я в тебя верю! — Спасибо, кнопка. Береги себя! — Конечно, папа, — девушка улыбнулась и нажала отбой.       На разговор с Августом уже не было психических сил, и Эмма загрузила в компьютер запись её утреннего разговора с мистером Голдом и отправила Буту по электронной почте, приписав, что готова поговорить с ним после двадцати двух часов.       Потом девушка позвонила в известную и разветвлённую сеть экспресс-доставки DHL и вызвала к себе курьера. Освободив стол от всякой всячины, Нолан достала два белых конверта из плотной бумаги и все снятые в терминале деньги, а также вывалила из чёрного пакета наличные, собранные коллегами для Эшли Бойд. Пересчитав собранные деньги, девушка поместила их в банку, взяла из своих денег пятьдесят гладеньких купюр с фотографией Бенджамина Франклина* на лицевой стороне, сложила их в конверт и аккуратным почерком написала : «Эшли от коллег. Пусть материальная составляющая будущего материнства не будет для тебя проблемой».       Проделав те же манипуляции со вторым конвертом, Эмма подписала его: «Анне и Кристоффу от друзей на свадебное путешествие в Лос-Анжелес».       Курьер прибыл в срок и, забрав конверты и удвоенную оплату за срочность, обещал, что сегодня доставит оба. А в двадцать два часа, словно он сидел и отсчитывал секунды, позвонил Август Бут. — Эмма, привет, дорогая. Я послушал запись. — Привет, Август. Ну как тебе? — Ну ты держалась прекрасно и хорошо, что мистер Голд теперь знает, что ты у нас горничная с «зубками». Так что, так держать. Строишь из себя дурёху и, если что, говори, что ты всё делаешь только по согласованию с твоим парнем-юристом. — Кстати, Август. Мой парень? Кто он? Похоже о нём знают все кроме меня. Бут засмеялся в трубку: — Его зовут Сидни Гласс. Он очень дотошный юрист и уже отчитался мне о своём походе к Альберту Спенсеру. Водила так его перепугался, что готов был сам заплатить за ремонт и тебе за моральный ущерб. — Я хотела бы это увидеть, — Эмма представила себе вытягивающееся от удивления лицо хамоватого Спенсера, и чувство удовлетворения заполнило всё её существо. — О, дорогая, я думаю, что теперь он будет с тобой подчёркнуто вежлив. — Я надеюсь. Слушай, Август, помнишь ты рассказывал о том, что у тебя есть связи в муниципалитете Бостона? — Да! Я развёл их начальницу с гулящим супругом и добился для неё и детей хороших выплат от бывшего мужа. — Так вот, Август, мне срочно нужна лицензия на брак. Сколько она стоит в Массачусетсе? — Четыре доллара, — мужчина замолчал и резко вздохнул прямо в трубку, — Эмма? Я не понял! Ты хочешь вступить в брак? — Не я, а мои друзья. — Но они должны будут сами прийти за лицензией, — Август казалось выдохнул с облегчением. — Придут! Прискачут до начала открытия муниципалитета. Мне нужна оформленная лицензия прямо на днях. Они скоро уезжают в Лос-Анжелес.       Озадачив Бута, Эмма наконец налила себе чаю, подошла к небольшому окну и выглянула на улицу. Это не был панорамный вид из ресторана «Зачарованный лес» или из номера люкс Реджины Миллс. Окна выходили на типичный дворик Бостонской многоэтажки, и группки мамочек уже отгуляли с колясками и детишками постарше, и их место заняли кучки молодёжи, что-то бренчащие на гитаре или отрабатывающие навыки дешёвого пикапа в эту тёплую летнюю ночь.       Эмма посмотрела на часы и подумала, что её конверты уже, наверное, доставлены, а значит кто-то уже радуется подарку. Нолан очень хотела устроить Анне и Кристоффу незабываемое свадебное путешествие не только потому, что они стали её друзьями. У Эммы был свой интерес чтобы отправить эту парочку в путешествие, и если всё будет как она задумала, то очень скоро она официально попадёт в номер Реджины Миллс как её горничная.