We are the one

Целую неделю я только и занималась тем, что смотрела, как человек читает. Исключения составляли только те моменты, когда приходили слуги, и он прятал меня в своей спальне. Но в остальное время мужчина читал. Даже за едой он внимательно смотрел в книгу. Я же каждую ночь мучилась бессонницей. Мне не хватало тихого и размеренного дыхания рядом, а тишина не давала мне заснуть. Днём спать я не могла – в любой момент могли зайти другие люди, и я бы не успела спрятаться. Поэтому у меня ужасно болели голова, спина, да и вообще все мышцы. Мой организм никак не мог приспособиться к длительному нахождению в человеческой форме, при этом доставляя мне больше чем просто дискомфорт. Человек со мной не разговаривал. Он все время читал, как будто забыв о моём существовании. И сейчас, когда он зачем-то ушёл к себе, я не могла не полюбопытствовать и не посмотреть на книги, которые он читает. Перегнувшись через стол, я с интересом заглянула в ту, что была открыта. Нахмурившись, я взяла её в руки и стала медленно вчитываться в слова. Было легче, чем в обличье волка: дымка не закрывала сознание, и глаза не болели. Книга была об использовании магии. Точнее о разных заговорах, обрядах и проклятиях. Прочитав не больше абзаца, я не смогла оторваться. Это было крайне увлекательное чтиво, хоть местами и непонятное для меня. Неожиданно ярко красный огненный цвет встал у меня перед глазами. Быстро подскочив, я бегло осмотрелась по сторонам, думая, где бы лучше спрятаться. Занавески оказались самым подходящим вариантом. Стоило мне подобрать подол платья, как дверь распахнулась, усиливая этот ужасный запах. - Локи! – Голос великана отскочил от стен, превращаясь в эхо. Сквозь маленький зазор я с интересом наблюдала за тем, как мой человек вышел из комнаты и насторожено осмотрелся. Это продлилось не более нескольких секунд, затем его взгляд похолодел, стоило ему только заметить нежданного гостя. – Завтра вечером отец хочет с тобой встретиться. - Он мне не отец, - усталость с ненавистью смешались в его голосе. Казалось он готов разорвать великана на куски. Я заметила, что вожак сжал кулаки, и будь я ещё волком, то с удовольствием бы напала на этого мужлана. – И как будто у меня есть выбор. - Локи… - начал было великан, но хозяин уже направился в сторону своей комнаты, не слушая его. Постояв несколько секунд в нерешительности, человек захотел пойти следом, но потом передумал и вышел из нашего убежища. Я аккуратно выглянула из-за занавески, смотря на дверь. Этот человек был странным. Очень. Он не хотел зла вожаку, но всё равно причинял его. Неужели он не видит, что мой человек задыхается в этом месте, что ему нужна свобода, что он бредит ею. Как можно не заметить такой элементарной вещи? - Вот ты где, – я вздрогнула от его голоса. Мужчина стоял на пороге комнаты и, нахмурившись, смотрел на меня. Точнее на мои руки. – Умеешь читать? – Я лишь кивнула, сжимая книгу сильнее и полностью выходя из-за занавесок. – Это облегчает мне задачу, – холодно сказал он, садясь в своё кресло. Сев напротив него, я неуверенно положила книгу на стол. Смерив меня очередным придирчивым взглядом, вожак продолжил. – Если найдёшь что-нибудь похожее на то, что с тобой сделали – скажи, – я кивнула и раскрыла книгу, но на сей раз на первой странице. Наверное это будет крайне увлекательно. Я поняла, что ошиблась после четырёх часов беспрерывного чтения. Подняв взгляд на хозяина, я ужаснулась: перед глазами стояла пелена, а человек расплывался. Невольно я проморгалась, пытаясь снять морок. Ко всему прочему добавилась тупая боль в висках, напоминающая о себе, стоило мне резко посмотреть в противоположную сторону. А ещё в комнате было до безумия душно. Казалось, что лёгкие пылали изнутри. Не выдержав, я отодвинула книгу и, встав из-за стола, подошла к окну. Открыв ставни, я перегнулась через подоконник, вдыхая свежий ночной воздух. Весна только ещё вступала в свои права, давая ночью волю холоду, такому важному для меня. Прикрыв на мгновение глаза, я позволила запахам взять верх, вытесняя из моего сознания ненужные мысли. У этих ароматов не было цветов, они были похожи на свет, прорывающийся сквозь облака. Они захватывали меня, калейдоскопом кружась перед внутренним взором. Будь я волком, они бы не так сильно всполошили меня. Вдохнув в последний раз свежий воздух, я всё же отошла от окна, не забыв закрыть ставни. Подходить обратно к книгам не хотелось, но чувствуя на себе пристальный взгляд человека, я всё же послушно села на положенное мне место и вновь уставилась в расплывчатый текст. За все те четыре часа я так и не нашла ничего похожего на то, что со мной произошло. Ни тех самых заветных слов, ни даже изображения колдуньи. Есть ли вообще в этом смысл? А что если человек просто хочет вернуть меня в волчью форму? Иначе зачем ему это? Не разговаривать же ему со мной, верно? Он ушёл к себе только через несколько часов, погасив камин. И только сейчас я заметила свет луны, бледно-голубой дорожкой стелющийся по полу. Я с ужасом посмотрела на собственные руки, пытаясь убедить себя в том, что больше не стану волком, что эта боль ушла и не вернётся больше. Несмотря на то, что моё тело не испытывало тех мук, что раньше, это было самое ужасное полнолуние в моей жизни. Весь следующий день мы вновь провели читая. Точнее я уже не вчитывалась в сам текст, а лишь пробегала его глазами, пытаясь выловить из этого потока информации хоть что-то полезное. Мысль о том, что вожак всё же хочет вернуть мне мою прежнюю форму, не оставляла меня. Она назойливой мухой жужжала в сознании, не давая сосредоточиться. Но вскоре я сказала себе, что сама была бы не против стать волком. Ведь только так я смогу защитить человека. А сейчас без своих клыков и когтей я бесполезна. Он ушёл ближе к вечеру. Точнее за ним пришёл великан. Я же пряталась в его комнате. Стоило двери закрыться, как я вышла, и тут же отправилась к окну. Мужчина всегда закрывал его, но сейчас мне предоставилась возможность немного похозяйничать здесь. Раскрыв ставни, я позволила вечернему ветерку ворваться в комнату. Затем я все же вернулась к столу и взяла в руки очередную книгу. Никто не отменял моих поисков, верно? Через час или два во мне засела назойливая мысль о том, что если бы я умела общаться с человеком, то смогла бы всё объяснить и без таких долгих поисков. И тут меня осенило. Я же могу читать. Может быть, я умею и писать? Волнение полностью охватило меня, и я стала осматривать стол в поисках хоть чего-то мало-мальски похожего на чернила. Они нашлись быстро. Когда я взяла в руки перо, то подумала, что всё получится. Я обязательно это сделаю, и, когда человек придёт, мне будет чем его обрадовать. Я смогу рассказать, что не специально превратилась в человека, что не против вновь стать волком, если он пожелает, что если ему так угодно могу вообще уйти, что я не желаю ему зла. Я смогу рассказать всё, что сжигало меня все эти долгие годы, проведённые рядом с ним. Рассказать, что преданнее меня ему не найти никого. Что я благодарна только за то, что могу делить его общество и быть рядом с ним. Мне так много надо ему сказать… Но все мои планы разрушились, стоило кончику пера коснуться бумаги. Вместо столь важных слов на бумаге появились неразборчивые каракули, не имеющие никакого смысла. Попробовав ещё и ещё, я не могла поверить своим глазам. Ничего не выходило. Ничего! Слёзы сами появились на глазах, и я в бессилии сжала кулаки. Казалось, кроме меня и этого проклятого клочка бумаги в мире не осталось ничего. Как я посмела думать, что всё пройдёт гладко. Как я только могла желать такого лёгкого решения проблемы? Я никчёмная, бесполезная, глупая девчонка! У меня никогда не получится быть нужной, никогда! Горячие слёзы полились по щекам, а в груди засаднило неприятное чувство. Я ещё никогда не плакала от душевной боли. Это было гораздо хуже, чем я предполагала. Не разжимая кулаки, я спрятала в них лицо, пытаясь успокоиться. Человек может сейчас прийти и увидеть меня такой. Но подступавшая истерика не слушалась меня, а слёзы не прекращали литься из глаз. Казалось, что меня проткнули ножом, не переставая ковыряться в ране. Это было больно, почти невыносимо и так несправедливо. Даже резкий хлопок двери и холод, который казалось окутал всё убежище, не вывели меня из этого ужасного состояния. Я слышала ругань человека, его шипящий голос. Я слышала, как он в бешенстве ураганом проносился по комнате, ломая всё, что попадалось под руку. Я не хотела, чтобы он заметил меня. Не потому, что боялась его гнева. Я не хотела, чтобы он увидел меня такой. Сломленной, слабой, никчёмной. Но вскоре я услышала своё имя, которое он со злостью выкрикнул. Но я не могла подняться, или убрать руки от лица, или даже прекратить плакать. Он произнёс моё имя ещё несколько раз, и я слышала его громкие шаги, а затем и присутствие за своей спиной. Он хотел сказать что-то ужасно обидное, но нечто остановило его. Я почувствовала его руки на своих плечах. Теперь моё имя звучало напряжённым шепотом, он пытался призвать к моей сознательности, от которой не осталось и следа. Рывком он заставил меня подняться и развернул к себе лицом. Его тонкие пальцы аккуратно разжали мои кулаки, и он с силой убрал мои руки от лица. Я боялась поднять на него взгляд, ожидая увидеть в его глазах брезгливость или хуже того ненависть. - Сигюн, - его тихий голос заставил меня вздрогнуть. – Посмотри на меня! - Требовательно попросил он, сжимая мои плечи. Я послушалась. Человек не был зол. Он был растерян, удивлён. Я шмыгнула носом, пытаясь успокоиться. Но от этого слёзы ещё сильнее полились из глаз, и я вновь опустила глаза в пол, стараясь сдерживать рыдания, зарождающиеся в груди. Вдруг мужчина холодными пальцами взял меня за подбородок, заставляя смотреть на него. – Мы справимся, – едва слышно сказал он. Я несколько неуверенно кивнула, а затем, не слушая разум, крепко обняла человека, вдыхая его восхитительный аромат. Несколько секунд он стоял неподвижно, и я поняла, что сделала глупость. Я уже хотела отстраниться, как он неуверенно прижал меня к себе, что-то тихо шепча. В этот момент я впервые поверила, что люди не такие уж и плохие создания.