We are the one

- Локи! – Отчаянный крик заставил мужчину вздрогнуть и растерянно посмотреть на закрывающуюся дверь. В этот миг Лофт на секунду засомневался в правильности своих поступков. Её голос, произносящий его имя, звенел в его голове. Лафейсон слышал и страх, и ярость, и даже надежду. На что? На то, что он поможет? Что остановит стражу или ту же Сиф? Он не считал, что Сигюн настолько глупа, чтобы ожидать от него такого. Но как же этот крик был похож на его собственный. «У меня бы все получилось. У меня бы все получилось, Отец! Ради тебя! Ради нас всех!» Неоправданные надежды, чувство абсолютной никчёмности резали сознание трикстера, сливая два голоса воедино. Промолчав, он сказал «Нет. Нет, Сигюн, ты мне не нужна». Но потеря не столь велика, решил он. Рано или поздно Тор бы проболтался, тут и удивляться нечему. Спасибо, что не Одину. Но зная воительницу, у сына Лафея не оставалось сомнений в том, что Всеотец и послал её вместе со стражниками забрать его игрушку. Мужчина яростно сжал кулаки. У него отобрали свободу, почти всю магию, а теперь и Сигюн. Она была его по праву, да как они посмели! Локи резко встал и начал обходить быстрым шагом комнату. У него в голове не укладывалось, что он мог вот так просто потерять столь интересную вещицу. Он всегда дорожил своими игрушками, а тут так просто взял и сдался. Голос разума говорил мужчине, что если бы он показал излишнюю привязанность к девчонке, всё могло бы обернуться куда хуже. Но вот только для кого? Для Лофта или для Сигюн? Трикстеру казалось, что он с трудом может разделить эти понятия. Она пахла розами. Он понял это в ту же ночь. Стоило ему только коснуться головой подушки, как лёгкий аромат заставил его распахнуть глаза. Раньше он этого не замечал, но теперь, казалось, все его покои пахли этим цветком. Бог открывал окна, заставлял слуг по несколько раз убираться, но всё без толку. Казалось, этот запах прилип к нему самому и постоянно преследовал его. Спустя неделю он возненавидел эту вонь, просто потому, что этот чёртов аромат постоянно рисовал перед его глазами хрупкую девушку, которую он так глупо потерял, и чьё имя теперь было под запретом. Вторая неделя стала для него сущим адом. Он не мог заснуть. Как ни пытался, как ни старался, сон просто не приходил. Всё, что трикстер мог, так это бездумно смотреть в потолок, утопая в цветочном запахе. Затем пропал и аппетит, любая еда просто вставала комом в горле, и Лофт ко всему прочему перестал есть. К концу второй недели пришёл Тор. Лофт не ожидал, что может ненавидеть его ещё сильнее. Сжимая кулаки, он молча смотрел в книгу, слушая глупые оправдания громовержца. Лафейсону было противно слушать детские отговорки, о том, что Сиф заставила его рассказать, о том, что он не хотел говорить Одину, о том, что не думал, что всё так обернётся. Последней каплей было то, что Тор и словом не обмолвился о любимой игрушке трикстера. Стоило Одинсону выйти за дверь, как в неё полетела ваза. Затем пострадали стол, кресло… Сын Лафея крушил всё, что попадалось ему под руку, и остановился, только когда сорвал ненавистные шторы, которые тоже напоминали о ней, и не увидел раскрытую книгу. Ту самую, которую она протягивала ему со светлой надеждой в глазах, с доверием, которое он не оправдал. «Норна Скульд». - Чертовка! - Сквозь зубы прошипел мужчина, крепко сжимая книгу и заставляя страницы покрыться инеем. Ну конечно. Иначе и быть не могло, только эта старуха могла предвидеть всё. Она могла сделать так, чтобы они встретились и раньше, ещё до того как мост был разрушен, до того, как он узнал свою истинную сущность. Но почему так долго тянуть? И почему именно она? Почему именно эта слабая, молчаливая девчонка с огромными глазами и белоснежными волосами? Почему нельзя было их просто свести, без того, чтобы мучить её каждое полнолуние? Слишком много вопросов и слишком мало терпения. Будь Лофт не столь раздражён, он бы попытался понять, найти разгадку. Но сейчас его захватила мысль о том, что всё это время его просто использовали. Ломая его с помощью этой девчонки, её запаха, преданности и опостылевших голубых глаз. Он даже не пытался понять, что она не по собственной воле стала жертвой Норны, что и понятия не имела, куда её втянули. Хоть такие мысли и были у принца, всё перекрывало чувство использованности. Им опять манипулировали, опять. И не Один, не Тор, а какая-то жалкая девушка без рода и племени. Ну конечно, какая преданность?! На её лице за всё время не появилось и намёка на улыбку. Только любопытство и интерес - вот и все те чувства, которые он видел. В последнее время девушка и вовсе стала задумчиво коситься на него, и трикстер ненароком подумал, что она видит его лживые намерения. Но никто не мог увидеть его обман. Во всяком случае, пока. Всю третью неделю он уговаривал себя, что ненавидит её. Ненавидит её глаза, волосы, запах, тонкие пальцы, неуверенно касающиеся его руки. Ненавидит её неумение управляться со столовыми приборами, её босые ноги и пухлые губы. Ненавидит её голос, который слышал всего два раза. Ненавидит своё имя, произнесённое ей. Но стоило Лафейсону на секунду отвлечься от своей ненависти, как его взгляд случайно падал на пустующий стул, где должна была сидеть она, нахмурившись и переворачивая страницы, изредка бросая на него задумчивые взгляды. И в такие моменты он уже ненавидел себя. К концу четвёртой недели он считал, что начал сходить с ума. Почти за восемь лет он привык к беззвучному присутствию Сигюн, а теперь, когда он был абсолютно один, стены давили на него, заставляя вспомнить давно забытое одиночество. - Локи? – Женский голос заставил его вздрогнуть и повернуть голову в сторону двери. Фригг, мягко улыбаясь, смотрела на него из-за приоткрытой двери, не входя полностью. Она впервые зашла после того, как его вещь забрали. – Как ты себя чувствуешь? – Она зашла в комнату, но дверь не закрыла. - Отлично. - Ядовито сказал мужчина, вновь направляя взгляд в книгу. Про что она? Руны? Зачем ему руны, ведь никто не сможет помочь. Никто. - Что ж я думаю, у меня получится поднять тебе настроение, - шире улыбаясь, ответила женщина, не обращая внимания на тон сына. Тот лишь недоверчиво посмотрел на неё. – Тут к тебе гость, - выглянув в коридор, она что-то тихо шепнула. Лофт лишь скептически смотрел на эту картину, думая, что наверняка Фригг притащила Сиф, чтобы та извинилась, или Тора, или… - Сигюн очень хотела увидеться, - продолжила богиня, положив руку на плечо вошедшей девушки. Лафейсон медленно встал, рассматривая гостью. Это была не его Сигюн. Не было растрёпанных волос, сгорбленных плеч и босых ног. Светлые, как молоко, волосы были убраны в причёску, а несколько прядей покоились на её плечах. Она ровно держала спину, а руки сцепила в замок, да так, что пальцы покраснели. На ней не было привычного тёмно-синего платья, которое носили слуги. Лёгкая светло-зелёная ткань струилась по её телу, открывая руки и плечи, скрывая горло. Золотой пояс обручем сжимал талию, делая девушку ещё более худой. Она смотрела на него со страхом, с ожиданием, с волнением. Только сейчас он заметил, как она похудела. Тёмные тени легли под глазами, а и без того светлая кожа казалась мёртвенно бледной. Кровь отлила от её лица, делая привычно алые губы бледно-розовыми. Это была не его Сигюн. Она была другой. И Лофт не был уверен, кто ему нравится больше. Девушка-волк, или асинья, представшая перед ним.