Тук-Тук, депрессию заказывали?

- Ты меня бесишь! - в дорогое, старое с резными орнаментами зеркало полетел не менее древний стул - Ничтожество! - весь этаж заполнил треск бьющегося стекла, который продлился не более секунды. Парень кричал ,казалось, на весь отель, на весь Дюморт. Такое мрачное названее для отеля, не думаете? Но как оказывается, оно не мрачнее душ обитателей здания. - Ты даже своего единственного лучшего друга упустил! Потерял! Отдал из рук в руки! Идиот! - в порыве гнева Льюис подбежал к вечно закрытому, спрятанному за Толстыми черными шторами окну и раздвинул куски ткани, но тут же задернул их обратно с пропащим в глотке вскриком. Так долго! Так долго он не видел солнца! Нет, конечно, не так долго, как Глава, но пара месяцев для него длились словно столетие. - Господи, как больн...-звук потонул в глухом стоне боли, пронзившей грудь. Черноволосый обессиленно упал на мягкий ковёр, который отвоевал ( словесно, а как ещё?) у Рафаэля две недели назад. Две недели - как раз так давно он не видел испанца. Нет, он не торчал в комнате днём и ночью, как какой-то социопат - он выходил почти каждую ночь на свежий воздух, тусовался в клубах с остальной Нежитью, выходил еле стоя на ногах из накуренных помещений, покупал дорогое красное вино и подолгу стоял на крышах высоток , смотря на город и вдыхая почти утренний воздух, а потом одергивал себя. Даже смешно. Он ведь не чувствует ничего... Помнится, как-то подросток приучил себя к ненужной для вампиров привычке курить, чтобы хоть что-то чувствовать и порой, это помогало. Как всегда бесшумно проникая в отель и петляя по безжизненным коридорам, он мысленно ругал себя за то, что недостаточно напился, не залил до конца весь айсберг грусти и печали, был вовсе не весел, но это можно было легко исправить. Целлофановый пакет шелестя терся об черные джинсы, редко перестукивая содержащимися в нем бутылками с красным, как кровь, сладким , словно карамель вином. - У тебя же целая коллекция, нет, целый склад вина в сейфе за картиной, зачем тебе ещё? - пропел кто-то у него в голове. - Я...Я готовлюсь..готовлюсь к вечности - вслух договорив фразу, вампир улыбнулся.

***

- Рафаэль! Солнышко...Ой! - Саймон быстро закрыл себе рот рукой и начал истерично смеяться в неё - То есть, Луна моя! - опять приступ бесконтрольного смеха - Как дела ваши, госпожа? Сантьяго снизу вверх осмотрел Льюиса беглым взглядом, вздохнул и на пару секунд прикрыл глаза ладонью, слегка потирая переносицу. Затем Глава быстро вскочил, перекинул парня через плечо, словно какую-то тушку и в долю секунды оказавшись в его комнате, бросил рывком на кровать. - Боже, ты пьян! Опять! - закатил глаза Рафаэль - Не опять, - последовала пауза, на протяжении которой молодой вампир пытался придти в относительное сознание - а снова... - он отбросил голову на покрывало и прикрыл глаза, пытаясь избавиться от навязчивой тошноты. Стоящий напротив кровати мужчина слегка нахмурил брови и подошёл к Саймону, садясь на край кровати рядом с его телом, что уже находилось в полудрёме. - Опять Клэри? - Не совсем...То есть, да, я за эту неделю видел как минимум раз двадцать их с Джейсом целующимися и светящимися от безграничного счастья, но я не думаю, что все из-за этого. - он накрыл глаза ладонями, будто спасаясь от пытливого взгляда тайно любимых им глаз, и от всего общества в целом - я чувствую себя ужасно ничтожным. Я ужасен. Мне больно, я точно чувствую это. И одновременно я зол. Тоже мне нашли козла отпущения! Почему всегда я? - Саймон вскочил полусидя, убрал руки от лица и Рафаэлю открылся душераздирающий вид на красные глаза с парой тройкой ручейков из слёз, стекающих к одежде через тонкую, бледную шею, словно через мост в Венеции. Тело двигалось само и вскоре сбившийся с пути был заключён в тёплые, нежные объятия испанца. - Все хорошо, хорошо... - нашептывал он Парень и вправду успокоился, стало легче , и он, блаженно прикрыв глаза, уснул на широкой груди своего "наставника". Конечно, этот спящий малыш не будет знать, что его хранитель уложит его в кровать, прикрыв пуховым одеялом и нежно-нежно, сладко-сладко и невесомо поцелует того в розоватые губы. Собственно, как и делал всегда, каждую ночь.