Бесконечное мгновение

Страйкер говорит, что сейчас вернется, и убегает без оглядки, напоследок выпуская пленников из клетки. Не потому, что беспокоится за своих людей — будь так, он остался бы с ними. Просто так проще. В любом случае, не нужно тратить патроны. Их четверо. Один из них — совсем не боец. Но только он в силах остановить то, что уже убило большую часть охраны. И то, что убьет их, если Джин Грей не успеет или не справится. Он бегает быстрее звука, но все равно не может убежать от прошлого. Оно настигает его в этом узком коридоре, сужающемся сильнее с каждым ударом его пульса. Он не может поверить в то, что стоит перед ним. Живое, свирепое, с кровью, стекающей по сияющему металлу когтей… — Логан? Секундное замешательство — ошибка из тех, что могут стоить жизни. Его скорости едва хватает на то, чтобы не быть распоротым живьем. Когти лишь едва касаются горла, прочерчивая три царапины. Из легких выбивает воздух. Его никогда еще ни ранили. Никому не удавалось подобраться так близко. До сих пор. — Логан, это я, Пит… — на этот раз он отходит на безопасное расстояние. На этот раз он готов к тому, что произойдет. Когти лишь вспарывают воздух на месте, где он был секунду назад. — Мы друзья! Ответ следует незамедлительно. — У меня нет друзей! — и снова попытка поймать неуловимое создание. Воспоминания причиняют боль, но не такую, как их отсутствие. Его слова — словно напоминание инвалиду о том, что у него ампутирована нога. Он перехватывает руку, касается металлических когтей. — Я не причиню тебе вреда, — он предостерегающе поднимает руки, отступая на шаг. Сердце бьется слишком быстро даже для него, и мир словно замирает вокруг, хотя он не двигается с места. Это всегда было только игрой. Когда же, черт возьми, оно успело перерасти во что-то столь серьезное? — Ты… — он касается заросшей щеки. Логан дергается, но не пытается снова напасть. А он не решается даже пошевельнуться: сделать один-единственный шаг — как прыгать без парашюта. Что он сделает? Поранит, убежит? Отзовется? — Все будет хорошо, — шаг вперед, и теперь даже он может не успеть. Металлические когти упираются в бок, отделяемые от кожи только тонкой тканью футболки, и он закрывает глаза, ожидая неизбежного. Секунда, две, три — ничего не происходит. Он открывает глаза. Впервые за все это время взгляд Логана становится осмысленным, а место когтей занимают — слава богу — теплые ладони. Они стоят неподвижно едва ли не целую вечность, и с каждой секундой ему кажется, что у него забирают год его жизни. Потому что с каждой секундой это становится очевиднее. Но даже это не стоит того, чтобы думать о нем. Не сейчас. Не в этой жизни. Поцелуй Логан наверняка не успевает даже почувствовать. Но для него он длится бесконечно долго, так долго, что вместе с ним заканчивается что-то в его жизни. Эти десять чертовых лет, эти десять чертовых минут перед самолетом, эти десять миллисекунд… — Дай нам тебе помочь, — говорит он, чувствуя какой-то комок в горле. Логан качает головой, отступая на шаг. Там, у них за спиной, лежат свежие трупы, а где-то уже совсем близко — Мистик с Хэнком, но это близко — за границами вселенной, их вселенной, а потому совсем его не волнует. — Ты уже помог, — отвечает Логан, а затем исчезает. Ровно за миг до появления Хэнка. — Питер, ты в порядке? У тебя кровь идет! — он в недоумении касается горла, смотрит на окрашенные алым пальцы. С лица никак не сходит идиотская улыбка, ему хочется кричать и смеяться одновременно. Секунда, две, три — и становится легче. Он меня не помнит, — признается наконец себе Питер. Но теперь запомнит навсегда.