Моё счастье.

-МЕРСЕР, ЖИВО НА ПОЛЕ! — прокричал тренер футбольной команды. Живая легенда нашей школы обжималась с одной девчонкой из группы поддержки. Скорее самой популярной девушкой школы, Лорой Эванс. Эта рыжеволосая стерва не даёт покоя никому, а в основном, таким как я. Считает, что мы фрики, не должны засорять школу. Я сделала парочку записей в своей тетради и взглянула на время. Через пару минут у меня начнётся занятия по контрабасу, но я не очень спешу в класс. Моё внимание приковано к квотербеку — Кэйду Мерсеру. Да, он красавчик, но к тому же высокомерный, эгоистичный засранец. От таких я и стараюсь держаться подальше, хотя они сами ко мне не подходят. Вдруг наши глаза встретились, и я подскочила, как ошпаренная. Это было неожиданно даже для меня, ведь Кэйд никогда даже в мою сторону не смотрел и я уверена, что не знает моего имени. Я тут же подобрала все свои вещи и ушла в музыкальный класс. -Мисс Одли, у вас это уже входит в привычку! — заворчал мистер Холливей. — Вы снова опаздываете! -Ничего страшного, вы могли начать без меня. — я оглядела пустой класс, намекая на его пианино. -Прекращайте язвить и живо за инструмент, нам ещё нужно повторить вашу партию. -Фортепиано или контрабас? -И то, и другое. -А во сколько я могу быть свободна? Мне нужно … -Через два часа. — незамедлительно ответил мистер Холливей, не дав мне даже договорить. -Спасибо. -Передавайте своей сестре, что мы ждём её и её барабанную партию. Она незаменима! -Она лучшая! Родители не могли постоянно быть рядом с Эстер, поэтому иногда с сестрой сидел Робби или я. Роберт был нашим лучшим другом с самого переезда в этот район. А через какое-то время вообще поселился в нашем доме. Наши родители стали его опекунами. Мать Робби умерла во время его рождения и всю жизнь он жил со своим отцом, который не упускал повода выпить. Моя мама решила, что Роберт достоин лучшей жизни и забрала его. Мы с Эстер были ужасно рады, ведь с тех пор он жил с нами бок о бок и каждый вечер мы проводили за просмотром фильма. -Робби? — позвала я. -Я здесь, Люкс спит. — ко мне навстречу вышел кучерявый парнишка худого телосложения с синяками под глазами. — Как прошёл день? -Ничего интересного, а у вас? — я повесила куртку на крючок и прислонилась к перилам. -Смотрели комедию, посидели возле бассейна, поели. -Завтра нам нужно поехать в центр, хочешь? -Нет, прости. -Ничего страшного, а Бри была? — это наша кухарка. Раньше Бри жила с нами, но уже три месяца, она приходит лишь приготовить нам обед и ужин. -Да, приготовила рагу, черничные кексы, лазанью и спагетти. Люкс съела черничные кексы и лазанью. — мы с сестрой похожи, а в детстве нас нельзя было различить, поэтому Робби придумал нам прозвища я была Нокс, а Эстер — Люкс. Роберт был дальтоником и для него голубой, и зелёный были одним цветом, а вот чёрный и белый он всё-таки мог различить. -Ладно, я пойду к себе. Мне нужно написать эссе и повторить сольную партию контрабаса. — улыбнулась я, потирая лоб. -Я тебя позову, как только она проснётся. — я улыбнулась и пошла к себе, а Робби вернулся к спящей на диване сестре. Три месяца назад нам сообщили, что Эстер больна лейкемией. Доктор дал надежду, что она может выздороветь, но все эти месяцы ей становится хуже и хуже. Два месяца назад Эстер перестала ходить в школу, потеряла вес, появилась сильная усталость, а около месяца назад Эстер совсем слегла в постель. Она стала мало ходить и мы стали нервничать больше обычного. Родители делали всё: покупали дорогие лекарства, выполняли её желания, проводили всё своё свободное время рядом с Эстер. Отец хотел свозить сестру на Кубу, но Люкс отказалась. Мы уже были там, и ей очень понравилось, но видимо вспоминать об этом прекрасном отдыхе ей было больно. Я и Эстер, были одни целым, и я чувствовала то, что переживает она. Это было ужасно, иногда я просыпалась от жутких кошмаров и долго не могла уснуть. В школе никто старался не говорить о случившемся, учителя относились ко мне с пониманием и с жалостью, что раздражало. Одноклассники вообще не разговаривали, словно и не существовало Джейн Одли. *** -Как ты себя чувствуешь? -Нормально. -Ничего не болит? -Нет. -Ты таблетки выпил? -МАМ, ПОЖАЛУЙСТА! — закричал я и принялся тяжело дышать. — Прости, я сейчас выпью таблетки. -Ничего, я пойду. Если захочешь есть, скажи. — я кивнул и вытащил три банки таблеток, сегодня вторник, а значит эти жёлтые. Распахнув окно, я уселся на козырёк крыши и включил музыку, отгоняя тупую боль. Маме пришлось тяжело, когда мы узнали, что я болен. И во всём виноват мой отец, эта болезнь передалась мне по наследству. А он, гад, узнав, что я болен, сбежал. Мы не нуждались в деньгах, но переживать всё это, маме было тяжко. Я старался не срываться, но вспышки гнева, возникали сами собой. На поле я мог выпускать пар, кидая мяч, толкая игроков, но в последнее время мне было очень тяжело. Я боялся сказать своим друзьям, потому что не знаю их реакции, а сказать тренеру, значит закопать свою карьеру футболиста к чертям. Мама уговаривала меня, но я был непреклонен. Доктор настоятельно рекомендовал посещать группу поддержки, не ту, о которой многие подумали. И завтра первая встреча. Последние дни, я много думал о Джейн Одли. Её сестра больна раком уже три месяца и ей было сложно. Никому не пожелал бы такого. Мне жалко Джейн, я помню её и Эстер. Обе такие непохожие, такие разные, но в то же время они понимали друг друга с полуслова. А как Джейн и Эстер играют на музыкальных инструментах, дух захватывает. Я невольно улыбнулся, вспоминая день, когда впервые их увидел. Больше всего меня привлекала Джейн. Она была куда более замкнутой, а Эстер слишком открытой. К тому же Эстер вскоре присоседилась к нашей компании, в отличие от её сестры, но никогда её не бросала. Джейн смотрела на мир по-другому, видело его настоящим. А Эстер слегка идеализировала, пользовалась популярностью и была очень общительной, но сейчас всё изменилось. Друзья отвернулись от больной Эстер и кроме семьи у неё никого не осталось. Мы хоть и общались с одной компанией и она даже встречалась с моим лучшим другом, но я никогда не стремился узнать её ближе, потому что она, как открытая книга, а Джейн остаётся для меня загадкой.